Старший дядя У глянул на дочку, потерявшую от страха саму себя. Сердце сжималось от боли, но больше всего им владел животный страх. Внезапно он опустился на колени прямо перед Чжу Цином, заставив всех вздрогнуть.
— Чжу Цин, девчонка моя с самых малых лет была рассудительной да послушной. А когда случилась та беда... она ведь ради нас молчала, всё в себе перетерпела, боялась, что мы изведёмся! Да, глупостей натворила, понимаю, виновата! Но она же от отчаяния, от страха перед этими тварями сорвалась!
Старший дядя У, не обращая внимания на пытавшуюся его поднять У Цянь, с покрасневшими от слёз глазами умолял:
— Знаю, нечестно это, всё в пользу собственной плоти и крови молю! Но она же дочь моя! Чжу Цин, умоляю тебя, спаси её! Тот призрак от неё не отступится, погубит же!
— Дядюшка У, поднимитесь, пожалуйста. Тётушка, и вы тоже, — Чжу Цин вместе с Цзо И бережно подхватили обоих под руки. — Мы ведь все из одной деревни Пиншань, к чему эти поклоны?
Затем он повернулся к У Цянь, которая тихими всхлипываниями зажимала рот:
— Переведи дух. Старик Чжао, завари-ка дяде У чаю. Старик Ли, достань те песочные коржики, что мы привезли.
Чжао и Ли суетливо бросились исполнять поручение. Цзо И тем временем выставил несколько стульев, приглашая гостей сесть.
Прошло немало времени, прежде чем У Цянь смогла совладать с дыханием и взять себя в руки.
— Они... будто с ума посходили, — заговорила она о своих обидчицах. — Режут себя ножами. Порезы неглубокие, но с каждого капает кровь. Все пятеро! Никто не мог их остановить. Под утро родители заметили, в больницу отвезли...
Уголок её губ дрогнул в исполненном желчи изгибе:
— Пятеро разом — конечно, город гудит, мол, чертовщина какая-то. Вот только разве их родители не знают, что за тварей они вырастили? Когда эти дряни издевались над чужими дочерьми, эти самые маменьки с папеньками лишь отмахивались: «Да ладно вам, обычные детские шалости, перерастут!» А как со своими отродьями такое случилось — эвон как запели! В ярость впали! Паникуют! Проклятиями сыплют!
Голос её срывался, грудь тяжело вздымалась.
— Всё-всё, доченька, хватит, не надо... — Тётушка У, не вынеся этой боли, прижала её к себе, словно защищая от всего мира, и поглядела на Чжу Цина глазами, полными слёз. — Мы сами в больницу ездили, узнавали. Девчонок тех спасли. Врачи их под лекарствами спать уложили, пока больше к ножам не тянутся. В городе болтают, будто всё из-за того караоке-клуба. То место и раньше дурной славой пользовалось, вот на него всё и сваливают.
Помявшись, тётушка У взглянула на затихшую дочь:
— Чжу Цин, бог с ними, с теми девками. Мы с отцом потом решим, как быть. Но главное сейчас — У Цянь. С ней что-то не так...
У Цянь отчаянно затрясла головой:
— Со мной всё в порядке! Правда, ничего со мной не произошло!
— А как же тот уговор, про который ты заикалась?! — не выдержал дядя У. — Неужто нечисть тебе даром помогла? Ей же отдать что-то надо!
Лицо девушки окончательно пошло смертельной бледностью. Она уткнулась взглядом в пол, упрямо сжав губы. Родители от неведения готовы были на стену лезть.
— Не нужно давить, — мягко вмешался Чжу Цин. — Кажется, я догадываюсь, о чём вы договорились.
У Цянь медленно подняла глаза.
— Эту девушку-призрака зовут Чэн Нань. Она была очень красивой... и открылась семье в своей ориентации, — Чжу Цин кивнул на Цзо И. — Брат И кое-какие справки навёл. Семья её отвергла. Чэн Нань уехала из провинциального центра к нам в уезд. Любила музыку, устроилась официанткой в тот самый караоке-бар. Хотела разузнать, как устроен бизнес, скопить денег да открыть своё заведение. Но нарвалась на домогательства управляющего. Тот гад прижал её какими-то уликами или шантажом. Довёл до отчаяния... И она вскрыла вены прямо в здании клуба. При жизни её никто не понимал. Даже после смерти, как бы ни убивались родные, домовину домой не забрали — просто купили участок на местном кладбище и прикопали в уезде.
Чэн Нань умерла с глубокой обидой. Она не считала себя виноватой и не понимала, за что родные отвернулись от неё. Была беспросветно одинока. Как и У Цянь, она перестала верить людям и научилась их бояться.
— Суть вашего договора проста, — Чжу Цин поглядел на замершую девушку. — Она потребовала, чтобы ты осталась с ней. Навсегда.
— Я прав? — тихо спросил юноша.
У Цянь лишь сильнее стиснула зубы.
Старший дядя У ткнул локтём жену, тётушка У и сама вся извелась, осторожно потянула дочь за рукав:
— Чжу Цин тебя спрашивает.
— Вы... вы ведь не причините ей вреда? — едва слышно перебила У Цянь.
— А как думаешь ты? — Чжу Цин сцепил пальцы в замок перед собой, голос его стал строже. — Навредит ли она тебе? Твоим родителям?
— Нет! Никогда! — пылко замахала руками У Цянь. — Ей просто нужен хоть кто-то рядом! Я ручаюсь, она никому не причинит зла!
— У Цянь! — вскрикнула матушка, рывком притягивая дочь за плечи. — Ты вообще соображаешь, что несёшь?! Забыла, что с теми девками в больнице творится?!
— Они получили по заслугам! — в глазах У Цянь вспыхнула лютая ненависть. — И вообще, это я попросила Чэн Нань отомстить! Столько лет она никого не трогала. Это я пообещала остаться с ней, если она расправится с ними! Если кто и виноват, если кто и преступник здесь, мама, то это я!
Она выпрямилась и открыто поглядела на собравшихся:
— Я ненавижу их. Даже после школы они снились мне в кошмарах, и каждое утро эта ненависть во мне только разрасталась. Я никогда их не прощу. В тот день, даже если бы ритуал не сработал, я бы всё равно до них добралась! — Она протянула руки — на ладонях отчётливо виднелись грубые мозоли. — Я откладывала каждую копейку, записалась на тхэквондо. Возраст уже не тот, кости не гнутся, больно до слёз — но я терпела! Всё ради одного: содрать с них шкуру своими руками. Кабы не Чэн Нань, я бы уже на нарах сидела за убийство.
Тётушка У в ужасе зажала рот — она и помыслить не могла, какие черти в душе дочери гнездились.
Дядя У лишь сокрушённо опустил плечи:
— Цянь-эр... всё ведь уже в прошлом.
— Я знаю, — отрезала девушка. — Но я в том прошлом застряла. И никогда из него не выберусь.
Поглядев тайком на тех дряней в больничных палатах, она лишь подумала, что мук им досталось мало. Недостаточно больно, недостаточно страшно. В тот миг она окончательно поняла: прощения в её душе нет и не будет.
— И потому ты решила сдержать слово и уйти к ней? — подал голос Цзо И.
У Цянь опустила взор. Голос её звучал странно ровно:
— Нарушь я уговор, бед стряслось бы куда больше. Но дело даже не в страхе. Я сама хочу быть с ней. Чэн Нань... замечательная. Она мне очень дорога.
Старики не уловили скрытого подтекста в её словах, а вот Чжу Цин и Цзо И переглянулись — всё поняли. Ситуация завязывалась в весьма непростой узел.
Чжу Цин нахмурился:
— Она из мира духов, ты — живой человек. Долгое соседство истощит твою жизненную силу. Ничего хорошего из этого не выйдет.
Супруги У закивали, как заводные:
— Вот именно, доченька, послушай Чжу Цина!
— Какая бы раскрасавица ни была, она же мертвячка!
У Цянь хранила упрямое молчание.
— Если ты твёрдо вознамерилась не расставаться с ней, остаётся единственный путь — приютить её как домашнего духа, поселить в вашем доме, — продолжил Чжу Цин.
Дядя и тётушка У лишились дара речи.
А вот в глазах У Цянь мелькнула надежда. Однако Чжу Цин тут же указал на её ошеломлённых родителей:
— Только вот они не согласятся. Даже если уступят из страха сейчас, стоит тебе хоть недомогать — во всём винят дух Чэн Нань. И на чью сторону ты встанешь?
— Выражаясь по-простому, это же вечный конфликт свекрови и невестки, — лениво подал голос Цзо И. — Заступишься за родителей — обидишь Чэн Нань. Примешь сторону призрака — изранишь сердца отца с матерью. А тут ещё и вся деревня под боком. Сведают соседи, что ты нечисть под крышей прикормила, — как жить будешь?
У Цянь заметно растерялась. Об этом она даже не задумывалась.
Пока она молчала, Чжу Цин поднялся и пошёл отворять калитку.
Для дяди У с женой, да и для стариков Чжао с Ли за порогом простиралась лишь пустая дворовая тишина.
Однако Чжу Цин, Цзо И и У Цянь отчётливо видели стоящую у ворот девушку с короткой стрижкой. Это была Чэн Нань.
У Цянь невольно поднялась со стула.
Притворив створку за вошедшим духом, Чжу Цин обратился к девушке:
— Пойдём в дом, договорим. Дядюшка У, тётушка, вы пока посидите во дворе, попейте чаю.
У Цянь застыла, не в силах сдвинуться с места, пока Чэн Нань, проскользнувшая вслед за Цзо И, не коснулась мягко её руки. Только тогда девушка вздрогнула и побрела за ними в главную комнату.
— Чжу Цин, миленький, настырная она у нас, ты уж вразуми её, сделай милость! — попросила вслед тётушка У.
— Не волнуйтесь, — ответил Чжу Цин и, войдя в дом, плотно закрыл за собой дверь.
Поставив на стол пиалу с налитым чаем перед Чэн Нань, он произнёс:
— Здравствуй. Я Чжу Цин.
Девушка-дух смерила взглядом пиалу, затем перевела взор на Цзо И.
— Чего смотришь? — изогнул бровь тот.
— Твой оберег на двери чуть не рассек мой дух, — ровно проговорила она.
— Нечего было по чужим спальням прятаться, цела бы осталась, — парировал Цзо И.
Чэн Нань пререкаться не стала. Повернувшись к заметно нервничающей У Цянь, она мягко произнесла:
— Я слышала всё, о чём ты говорила. Мне очень приятно, что ты так мной дорожишь.
— Чэн Нань...
Призрак протянула руку и сжала её ладонь в своей:
— Ты первая, кто по-настоящему обо мне беспокоится. Неважно, из страха ли перед проклятием или по зову сердца, — я всё равно счастлива. Но мы обе должны понимать: нам не жить под одной крышей. Это погубит тебя. Держать в доме духа — легко сказать, да нелегко сделать, — она посмотрела на Чжу Цина. — Чжу Цин прав: молва в деревне съест тебя живьём, У Цянь. Ты этого не выдержишь.
— Но как же тогда быть?.. — У Цянь докусила губу почти до крови.
— Я буду приходить к тебе, — не обращая внимания на присутствующих мужчин, Чэн Нань доверчиво приклонила голову к её плечу. — Быть вместе — не значит спать под одной крышей. Пока я в твоём сердце, а ты в моём — мы не расстанемся.
У Цянь крепче сжала бесплотные пальцы и с надеждой поглядела на Чжу Цина:
— Так... правда можно?
— Можно, — подтвердил тот. — Я дам тебе оберег, чтобы иньская скверна не подтачивала твоё здоровье.
— Спасибо, — тихо выдохнула Чэн Нань.
Затем, слегка улыбнувшись, она перевела взгляд на хозяев дома:
— А вы двое любопытны. Один исполнен янского тепла, другой принадлежит чистой инь. Подобный союз даётся непросто.
Чжу Цин лёгким покашливанием смущённо прочистил горло:
— Эм... со временем всё наладится.
Цзо И озадаченно воззрился на него:
— О чём это она?
— В тебе слишком убойная сила ян, — с лёгким смешком пояснила Чэн Нань. — В постельных утехах... чуть зазеваешься, и причинишь господину Чжу вред.
У Цянь вытаращила глаза:
— Вы... вы пара?!