Отец Гуаня с трудом подавил хлынувшие чувства. Тяжёлым, пугающе тихим голосом он обратился к сыну:
— Господин Чжу тебя спрашивает.
Гуань Сянъюй опустил голову:
— Да... Она умерла от рака мозга.
Чжу Цин заметил, что призрак девушки не сводит глаз с Гуань Сянъюя. Тихо вздохнув, он спросил:
— Ответь честно: между вами были какие-то ссоры, обиды, старые счёты?
Тот уставился в пол и покачал головой:
— Мы просто учились в одном классе. Почти не общались.
Глаза девушки-призрака налились ещё большей краснотой.
В тихом дворе внезапно поднялся порыв ветра, заставив Сянъюя зажмуриться.
— Извините, — Чжу Цин поднялся с места и повернулся к старшему Гуаню. — Раз он не хочет говорить правду, я ничем не смогу помочь.
Это был прямой намёк, что гостям пора уходить.
Отец Гуаня взглянул на порог основного дома. Поток воздуха кружил исключительно вокруг Сянъюя: как тот ни уклонялся, ветер упорно бил прямо в него. Выглядело это жутко.
Раздалась звонкая пощёчина.
Чжу Цин опешил. Отец сгрёб Сянъюя за грудки и со всего размаху влепил ему пощёчину!
— Вы чего тут устроили? — раздался голос Цзо И, шагнувшего в калитку.
Чуя мощную янскую энергетику Цзо И, призрак мгновенно испарился за дувалом.
— Говори! — рявкнул отец. — Если сегодня же всё не выложишь, ты мне больше не сын!
Сянъюй прижал ладонь к горящей щеке и сквозь зубы выкрикнул:
— Я же сказал, между нами ничего не было! Ничего! Почему ты мне не веришь?!
— Хотя бы из-за этого проклятого ветра! У меня более чем достаточно причин тебе не верить!
Гуань Сянъюй побледнел ещё сильнее. Ветер действительно был странным, и парень прекрасно понимал, что дул он только на него.
В руках Цзо И держал покупки. Чжу Цин жестом показал ему занести всё в дом. Убедившись, что разборки не перерастают в поножовщину, Цзо И сходил на кухню и тут же вернулся.
—... Мы учились в одном классе, — Гуань Сянъюй долго молчал, наконец выдавив из себя ответ. — Она была старостой по учёбе, отлично занималась, да и со всеми ладила. Общались мы мало... Но однажды она написала мне любовное письмо.
— И где это письмо? — тут же перебил отец.
— Побоялся, что вы увидите и подумаете, будто я завёл роман в школе. В тот же день выбросил.
— Ты ей отказал? — вмешался Чжу Цин.
Сянъюй поднял взгляд:
— Нет. Но и согласием не ответил. Она всё-таки девушка, я не знал, как отказать, чтобы не ранить её, поэтому просто стал держаться подальше. Думал, со временем сама всё поймёт.
— А если она решила, что ты принял предложение? — вставил Цзо И.
— Нет, — мотнул головой Сянъюй. — Она гордая и умная девушка. Всё она прекрасно поняла.
Выслушав сына, отец так и не понял, с чего бы покойнице из-за такой ерунды преследовать его даже после смерти. Подозрительно прищурившись, он спросил:
— И это всё?
— Понимаю, звучит не слишком убедительно, но я больше ничего не делал! — Сянъюй отчаянно вскинул голову. — Не верите — как хотите! Жизнь у меня одна, пусть забирает, раз так надо!
— Что за чушь ты несёшь?! — крикнул отец, но, пожалев сына, повернулся к Чжу Цину: — Господин Чжу, я знаю своего сына. В таком положении ему нет смысла врать. Чего бы ни хотела та девушка, мы всё выполним! Лишь бы она оставила его в покое. Гаокао на носу... Если так продолжится, вся его учёба пойдёт прахом!
— Когда она легла в больницу, ты её навещал? — Чжу Цин жестом успокоил отца и продолжал расспрашивать юношу.
—... Один раз. Нас организовывал староста. Класс большой, ходили группами, я попал во вторую. — В памяти Сянъюя всплыло бледное лицо Тон Цзясюэ, голос задрожал: — Она облысела из-за болезни... Но даже тогда на тумбочке у кровати лежали учебники. Я знал, как она мечтала сдать гаокао... Но она не дожила даже до Нового года.
Сердце старшего Гуаня сжалось: каково какому-нибудь родителю терять своего ребёнка...
Заметив, что призрак девушки снова парит во дворе, Чжу Цин и Цзо И переглянулись.
— Гуань Сянъюй, подумай хорошенько, — отрезал Цзо И в своей привычной прямой манере. — Даже если ты промолчишь, мы всё равно узнаем правду. К чему эти виляния? Будет очень неловко, когда твоя одноклассница расскажет совершенно другую историю.
— Я рассказал всё, что знал. Не верите — ваше право. — Сянъюй беспомощно усмехнулся. — Раз на то пошло, позовите её сюда, устроим очную ставку.
— Уверен? — переспросил Цзо И.
— Если вы правда можете вызвать её дух, я готов говорить с ней вживую, — парнишка поджал губы, стараясь выглядеть непреклонным.
— В таком случае оставайтесь до вечера. Ночью вызовем её и обо всём поговорим с глазу на глаз, — принял решение Чжу Цин, не желая тратить время на пустые споры.
В глазах Сянъюя мелькнула тень насмешки.
«Какие ещё призраки? Все привидения — лишь выдумка трусливых умов».
Старший Гуань не стал стеснять хозяев обедом. Пообещав перекусить с сыном в посёлке и вернуться к вечеру, он ушёл.
Едва за ними закрылась калитка, Цзо И выложил на стол принесённое:
— Парнишка явно темнит.
— Он думает, раз человек умер, концы в воду и с него не спросишь, — вздохнул Чжу Цин.
Призрак девушки поплыл вслед за юношей.
Цзо И принёс из огорода свежих кабачков и огурцов. Чжу Цин обжарил кабачковые ломтики, нарезал огурцы для салата с отварной свиной грудинкой и сварил лёгкий суп из люффы.
Скромно пообедав, они развалились на диване: включили телевизор и дремали под негромкий бубнёж.
Около трёх часов дня Чжу Цин захватил кувшин с охлаждённым травяным чаем и отправился к родне, а Цзо И пошёл проверять чайные плантации. Вернувшись, Чжу Цин снова заварил большой чайник, чтобы к вечеру напиток остыл — в такую жару ледяной чай был единственным спасением от суши.
Пока Чжу Цин листал короткие видео на телефоне, вернулся Цзо И в соломенной шляпе, которую ему любовно сплёл Чжу Цин.
— Яиц накопилась тьма-тьмущая. Давай продавать.
Чжу Цин кивнул, зашёл в свежесозданный интернет-магазин, выложил фотографии домашних кур и свежих яиц, выставил ценник:
— Готово.
Цзо И тут же открыл диалог со стариком Фаном:
«Старик Фан, яйца нужны? Только скажи слово, сразу отправлю!»
Фан ответил мгновенно:
«Что за яйца такие, что ты их так расхваливаешь?»
«Мои собственные куры неслись! Ещё спрашиваешь!» — хмыкнул Цзо И.
«Ладно, беру».
Фан скупиться не стал. Цзо И скинул ссылку на магазин, и уже через минуту Чжу Цину пришло уведомление о покупке.
— Сотню штук зацепил.
Чжу Цин достал картонные коробки с воздушно-пузырчатой плёнкой:
— Завтра утром отправлю, сегодня курьеры уже не успеют.
— Пойдёт, — Цзо И присел и уложил коробки у двери. — Мне как раз завтра с утра нужно в посёлок по делам.
Около восьми вечера вернулся старший Гуань с сыном, захватив пакет с целой горой свежих фруктов.
— Господин Чжу, — поклонился он.
Чжу Цин приветливо улыбнулся и вымыл фрукты к столу.
Когда пробило полночь, Чжу Цин достал киноварь и жёлтую бумагу. Засветился талисман призыва духов, и перед ошеломлёнными гостями выросла фигура Тон Сюэ.
Увидев призрака, отец Гуаня мгновенно лишился чувств и рухнул на пол, а Сянъюй с диким воплем рванулся к выходу.
Чжу Цин заступил дорогу у самых дверей, заставив парня отпрянуть назад:
— Ты же сам говорил, что готов к очной ставке, если мы её вызовем?
Забившись в угол, Сянъюй в ужасе уставился на бледную, не выражающую эмоций Тон Сюэ. Откуда он мог знать, что этот деревенский парень действительно обладает такой мистической силой!
— Т-Тон Сюэ... Чего ты хочешь? Я на всё согласен! Только перестань меня преследовать, прошу тебя! — запричитал Сянъюй, силясь совладать с дрожью.
Девушка-призрак ничего не ответила. Она бесшумно подплыла ближе и медленно протянула к нему руки.
— Я... я ничего не делал! Честное слово! — Сянъюй упёрся спиной в стену.
В этот момент отец Гуаня очнулся. Увидев, что призрак надвигается на его единственного сына, он забыл о собственном страхе и заслонил парня собой:
— Пощади его! Скажи, чего ты хочешь, я всё отдам!
Чжу Цин и Цзо И молча наблюдали со стороны, не намереваясь вмешиваться.
Их хладнокровие окончательно вывело Гуань Сянъюя из себя:
— Вы что, будете просто так смотреть?! Мы же ваши клиенты! — орал он во всё горло.
Чжу Цин наконец сдвинулся с места:
— Тон Сюэ, успокойся. Давай сядем и спокойно поговорим.
Он заварил чашку ароматного молочного чая и поставил её на стол. Услышав знакомый сладкий запах, призрак подлетел ближе. Девушка с улыбкой взяла чашку и, сделав глоток, затрепетала от восторга:
— Господин Чжу, я почувствовала вкус!
— Чуть позже я приготовлю для тебя домашнюю лапшу, — тепло отозвался Чжу Цин.
— Спасибо вам большое, господин Чжу! — Тон Сюэ сжала чашку обеими руками, на её бледном лице расцвела искренняя улыбка.
Отец и сын Гуани лишь недоуменно переглядывались: они видели, что призрак о чём-то шепчется с Чжу Цином, слышали ответы хозяина дома, но голоса самой девушки не улавливали.
— Теперь к делу, — Чжу Цин повернулся к едва переводящему дух Гуань Сянъюю. — Тон Сюэ здесь. Начинаем очную ставку.
— Но она же мертва! Разве можно верить словам призрака?! — панически выкрикнул Сянъюй.
— Нашёл о чём рассуждать, — Цзо И потёр подбородок, смерив его тяжёлым взглядом. — Хочешь, тоже сыграешь в ящик? Тогда ваши шансы уравняются.
— Ч-что?! Разве человек может умирать по нескольку раз?! — Гуань Сянъюй чуть не сошёл с ума от таких речей.
Выглядел он плачевно: вымазанный в пыли, перепуганный, с мертвенно-зелёным лицом — он сейчас сам походил на выходца с того света куда больше, чем Тон Сюэ.
Отец Гуаня, хоть и сам перенервничал, был опытным человеком и по трусливым отговоркам сына сразу понял, что дело нечисто. Сгрёб Сянъюя в охапку, он силой усадил его на стул прямо напротив Тон Сюэ:
— Мужик сказал — мужик сделал. Не позорь меня хотя бы сейчас, — в голосе отца звучала смертельная усталость.
Тон Сюэ вежливо улыбнулась старшему Гуаню, однако едва перевела взгляд на обливающегося холодным потом Сянъюя, её лицо исказилось гневом:
— Я слышала каждое слово, что ты наговорил утром! Гуань Сянъюй, ты прекрасно знаешь, почему я не даю тебе покоя! Долг платежом красен! Возвращай деньги!
Вокруг закружились ледяные вихри — точно такие же, что преследовали парня днём.
Чжу Цин перевёл её слова.
Отец Гуаня округлил глаза, а Сянъюй стыдливо уткнулся носом в грудь.
— Сколько ты у неё занял? — сдерживая закипающую ярость, тихо спросил отец.
Чжу Цин адресовал вопрос духу.
— Две тысячи пятьсот юаней! — выдохнула Тон Сюэ с затаённой обидой. — Если бы он не клялся в любви, не писал эти чёртовы письма и не носил мне горячую воду, я бы в жизни не дала ему ни гроша!
Правда всплыла наружу.
Письма писал сам Гуань Сянъюй. Подсев на азартные онлайн-лотереи, он за считанные дни спустил все деньги, выделенные родителями на месяц. Оставшись без гроша, он попросил у Тон Сюэ пятьсот юаней, и та без лишних расспросов выручила его.
Почуяв лёгкую наживу, Сянъюй принялся ухаживать за ней: присылал романтические записки, проявлял заботу, создавая видимость зарождающегося чувства. Тон Сюэ, никогда раньше не получавшая признаний, растрогалась. Сянъюй был довольно симпатичным парнем, и хотя она не спешила отвечать взаимностью, уделяла ему куда больше внимания, чем прочим одноклассникам.
Позже под разными предлогами Сянъюй выманивал у неё новые суммы, даже оставляя расписки. В общей сложности набралось две с половиной тысячи юаней — огромные деньги для обычной школьницы, скопленные за долгие годы.
— А потом я заболела и слегла в больницу... — Глаза девушки застлали алые слёзы. — Он пришёл всего один раз, за компанию со всем классом. Я писала ему сообщения, просила вернуть долг — хотела купить родителям что-нибудь на память перед смертью... А он не отвечал! И сбрасывал мои звонки! Я угасала на глазах, а он продолжал прятаться с моими деньгами!
— Когда я умерла, он окончательно решил, что чист. А потом увязался за одноклассниками ко мне домой якобы высказать соболезнования моим родителям, нашёл в моих учебниках расписки и незаметно утащил их!
Душа девушки пылала ненавистью:
— Совесть чиста — и чёрт не страшен! Но ты, Гуань Сянъюй, будешь мучиться до тех пор, пока не вернёшь всё до последнего гроша!
Лампочка под потолком тревожно замигала. Чжу Цин пересказал услышанное.
Отец Гуаня натянуто улыбнулся, заливаясь краской стыда:
— Мы всё вернём! В двойном, в тройном размере! Господин Чжу, господин Цзо, дайте нам буквально десять минут.
С этими словами старший Гуань сгрёб онемевшего сына за воротник, выволок во двор, подхватил стоявший у стены бамбуковый коромысло-дрын и принялся охаживать им мерзавца!
Сянъюй вопил дурным голосом, мечась по двору, но отцовская палка находила его повсюду.
Тон Сюэ, наблюдавшая за этим с порога, заливисто хохотала.
— Что ты хотела подарить родителям? — Цзо И закинул руку на плечо Чжу Цина и посмотрел на девушку.
— Маме — браслет, а папе — галстук, — поняв его намёк, Тон Сюэ засияла от счастья.
— Выбирай сама, а мы съездим и передадим, — мягко произнёс Чжу Цин.
— Спасибо вам! — Девушка от души поклонилась им.
Отвесив сыну добрую сотню ударов, отец Гуаня выгреб из наличных шесть тысяч восемьсот шестьдесят восемь юаней. Вдобавок он пообещал сжечь для Тон Сюэ бумажную виллу, пару спорткаров и красивую одежду.
Всё это, разумеется, были ритуальные атрибуты для усопших, но забота была искренней, и девушка приняла подарок без церемоний.
Налички не хватало, поэтому старший Гуань перевёл деньги на счёт Чжу Цина, добавив сумму для покупки подарков. Рассыпавшись в благодарностях, он утащил избитого и распухшего сына прочь. На прощание Гуань Сянъюй отбил Тон Сюэ земной поклон.
Глядя вслед уходящим, Тон Сюэ тихо всхлипнула:
— А ведь он мне правда нравился... Иначе я бы не дала денег. Поступила бы в институт, и если б его чувства не остыли, мы могли бы быть вместе... А тогда я просила о встрече не только из-за денег — просто хотела увидеть его напоследок. А он струсил...
Она тяжело вздохнула:
— Надеюсь, в следующей жизни мне повезёт больше и я встречу стоящего человека.
Слышать такие взрослые речи от юной девушки было и грустно, и смешно.
— Будешь домашнюю лапшу? — улыбнулся Чжу Цин.
— Буду!
На следующее утро Чжу Цин и Цзо И отправились на машине в соседний уезд, попутно заскочив на почту и отправив заказанные яйца.
Тон Сюэ сама выбрала подарки для родителей. После покупки осталось ещё две тысячи юаней. Девушка просила оставить их себе, но Чжу Цин на все деньги набрал ритуальной бумаги — бумажные особняки, иномарки, даже самолёт.
Вечером, когда всё это сожгли, Тон Сюэ плакала от захлестнувшей её благодарности.
Потеряв единственную дочь, супруги Тон постарели лет на десять.
Когда Чжу Цин и Цзо И подкатили к их дому, родители собирали вещи — они продали квартиру, желая навсегда уехать из места, где всё напоминало о горе.
— Вы к кому, ребята? — растерянно спросил отец Тон.
Цзо И покрутил в руках нарядные коробки и аккуратно поставил их у порога:
— Нас попросили передать это вам. Извините за беспокойство.
С этими словами они повернулись и ушли.
Дух Тон Сюэ остался парить рядом с родителями.
— Кто бы это мог быть? Надо же, прямо как наша А-Сюэ мечтала... — Мать Тон всхлипнула, и из глаз у неё снова хлынули слёзы.
Внезапно из коробки выпорхнул кусочек жёлтой бумаги. Отец Тон поймал его на лету. Едва вчитавшись в ровные строчки, супруги ахнули:
— Это же почерк нашей А-Сюэ! — задрожал голос отца.
— Скорей! Догони тех парней! — запричитала мать.
Но не успел он сделать и шага, как бумажка выскользнула из рук, взмыла в воздух и вспыхнула ярким синим пламенем, развеявшись сизым дымком.
Родители замерли, не веря собственным глазам: прямо перед ними стояла их дочь. Она светло улыбалась:
— Мама, папа, берегите себя. Мне пора.
Тон Сюэ помахала им рукой и растаяла вместе с рассеивающимся дымом.
— А-Сюэ! — Сжав в объятиях подарочные коробки, безутешная мать опустилась на порог и зарыдала навзрыд.
Поздно вечером Чжу Цин предавал огню ритуальные подношения. Они с Цзо И сидели во дворе, глядя, как яркие искры улетают в тёмное ночное небо.
— Нет ничего тяжелее разлуки навеки, — тихо проговорил Цзо И.
— Когда старики хоронят молодых... — вздохнул Чжу Цин. — Сердце разрывается.
— Твоя правда, — Цзо И поднялся, когда угли окончательно погасли, и смахнул сажу с щёки. — Пошли вместе в душ?
Чжу Цин смерил его выразительным взглядом:
— Не маленький уже, сам справишься.
— Эх ты, — Цзо И усмехнулся и ерошил его волосы. — Никакой романтики.
— Пошёл вон! — Чжу Цин шутливо отмахнулся.
Цзо И с довольным хохотом скрылся в доме.
Во дворе всё ещё пахло горевшей бумагой и пеплом. Чжу Цин задумчиво смотрел на седую золу до тех пор, пока из дома не окликнул вымывшийся Цзо И. Лишь тогда он поднялся и пошёл умываться.
На следующий день после полудня к ним пожаловал Цзян Чэн, которого они давно не видели. Выглядел он бодро, щёки пылали здоровьем.
— Господин Чжу, ваши амулеты — просто чудо! В прошлом месяце один из них спас мне жизнь!
— Ого, и что стряслось? — вскинул бровь Цзо И.
— Пошли мы с друзьями в горы, — воодушевлённо начал Цзян Чэн. — И вдруг парни говорят, будто кто-то в чаще зовёт на помощь. Я сперва подумал, разыгрывают — сам-то ничего не слышал. Но они упёрлись: мол, кричат всё громче и отчаяннее. Испугались, что кто-то попал в беду, и рванули на зов. Я почувствовал неладное и побежал следом.
— Прибегаю, а мой приятель стоит перед трухлявой сосной и на полном серьёзе с ней разговаривает! В тот же миг оберег на моей груди раскалился так, что чуть кожу не сожёг. Я понял — дело дрянь! Сгрёб друга в охапку и дал дёру. Когда выскочили на опушку, я вытащил оберег — а он уже в пепел превратился!
Только тогда приятель пришёл в себя. А в лесу царила полная тишина.
— Вот я и пришёл просить ещё. Не найдётся ли пара штучек? — замялся Цзян Чэн.
Он слышал, что настоящие даосские талисманы — товар штучный и на дороге не валяется.
Однако Чжу Цин легко кивнул:
— Запросто. Сколько нужно, столько и сделаем.
— Тогда мне десять! — обрадовался Цзян Чэн. — Маме дам, девушке своей, да и друзья выпрашивают.
Вспомнив о матери Цзян Чэна, Цзо И поинтересовался:
— А с тем случаем разобрались? Выяснили, кто на неё порчу навёл?
Улыбка сбежала с лица Цзян Чэна:
— Это всё свекровь...
— Где-то выудила этот мерзкий ритуал. Хотела лишить маму речи, пока не выплатят компенсацию за снос дома и не оформят квартиру на внучку. А потом, мол, дала бы противоядие.
— Противоядие? У чёрной магии бывает противоядие? — фыркнул Цзо И.
— Вот и я о том же, — качнул головой Цзян Чэн. — Бабушка просто искала оправдание. Ни мама, ни дядя Лю ей не поверили. Дядя ужасно с ней скандалил, да и старшая сестра, к моему удивлению, взбесилась. Жадна-то она жадная, но зла маме никогда не желала. Хоть они и недолюбливали нас с матерью, понимали: с тех пор как мама вошла в их дом, она заботилась и о дяде Лю, и о стариках на совесть.
— И ты вот так просто этому веришь? — скривил губы Цзо И.
— Кхе-кхе, — Цзян Чэн невинно замялся. — Да теперь уж неважно. Мама переехала ко мне в город, дядя Лю регулярно навещает нас, так что живём неплохо. Вот подкоплю на собственное жильё — и дядю к нам заберу.
Разводиться они всё-таки не стали, но обида глубоко запала в душу матери Цзяна, потому пока решили пожить врознь.
Без хозяйской руки дядюшкины родители совсем сдали. Сын с ними почти не разговаривает, внучка винит во всех бедах, да и родственники, узнав о случившемся, обходят их дом десятой дорогой. Ещё бы: умей старики лишать людей речи, мало ли кому перейдёшь дорогу — замолчишь на всю жизнь!
Чжу Цин быстро начертал талисманы, передал стопку Цзян Чэну и с улыбкой заговорил:
— Я тут завел пару интернет-магазинчиков: в одном продаю фермерские продукты, в другом — обереги и талисманы. Добавишь в закладки?
— Ещё спрашиваешь! — Цзян Чэн тут же достал телефон.
Подписавшись на обновления, он просиял:
— Отлично! Теперь не придётся добираться в такую глушь. А доедет всё в целости?
— Не переживай, — кивнул Чжу Цин. — Иначе я бы не выставлял товар.
— Ну, счастливо оставаться! Спасибо огромнейшее!
Переведя оплату, Цзян Чэн довольный отбыл.
Чжу Цин только собрался спросить Цзо И, что приготовить на ужин, как экран телефона вспыхнул от нового уведомления. Покупатель прислал личное сообщение в магазин:
«Подскажите, а эти обереги правда помогают? Меня в последнее время замучил сонный паралич...»