Цзо И застыл в замешательстве.
Голос за дверью звучал странно, но в нём проскальзывало нечто до боли знакомое.
— Не нужно, — выждав пару секунд, честно и твёрдо отказался он.
— Правда не надо? Скидку двадцать процентов дам.
Голос снаружи раздался снова.
Цзо И прищурился, подошёл к двери и глянул в глазок. Распознав гостя, он резко распахнул дверь:
— Мать твоя!..
Чжу Цин, державший в обеих руках пакеты, лёгким пинком задел его по ноге:
— Это ещё что за выражения?
Цзо И тут же подхватил у возлюбленного вещи, с улыбкой уткнулся носом в его щеку и, едва Чжу Цин переступил порог, ногой прихлопнул дверь:
— Это был вопль чистейшего восторга!
— А говорил — не нужно, — Чжу Цин прошёл к дивану и присел, с интересом разглядывая номер. Цзо И снял просторный люкс со своей кухней.
Разложив пакеты, Цзо И повалил Чжу Цина на мягкие подушки и с чувством поцеловал:
— Слишком уж неожиданно! Голос показался знакомым, но я никак не мог поверить, что это ты.
— Теперь жалеешь? — Чжу Цин обнял его за шею и со смешком поддел пальцем по щеке.
— До смерти! Но... — Цзо И глухо рассмеялся, — если услугу окажу я, получится ничуть не хуже...
— Постой... Я же еду принёс...
— А я как раз и вкушаю...
* * *
Ночной бриз скользил над городом, за окном под светом фонарей снували редкие прохожие, и весь мир — как внутри комнаты, так и снаружи — был полон тихого счастья.
На следующее утро Чжу Цин проснулся от того, что Цзо И тихонько вставал с кровати.
Как бы осторожно Цзо И ни старался двигаться, Чжу Цин всё равно очнулся ото сна. Цзо И тут же сжал его ладонь и тихо прошептал:
— Поспи ещё.
— Во сколько вернёшься?
Услышав этот вопрос, Цзо И просиял:
— К обеду уже буду!
— Я завтра уезжаю домой.
Чжу Цин ласково коснулся его щеки, после чего плотнее завернулся в одеяло и снова зажмурился.
— Как проснёшься, позови администратора, пусть доставят завтрак. Заказывай всё, что душе угодно, денег у меня хватит.
Перед выходом Цзо И дал последние инструкции.
Чжу Цин кивнул, но едва за дверью затихли шаги, сон окончательно улетучился.
Он поднялся, принял душ, попросил горничную убрать в номере, а сам отправился в ресторан.
Завтрак подавали по системе «шведский стол». Чжу Цин поел от души. Хотя кое-кто из постояльцев и бросал на него любопытные взгляды, никто не лез с расспросами — словом, он остался вполне доволен. Никаких штампов из сериалов, никаких глупых второстепенных персонажей, мозолящих глаза.
* * *
Когда Цзо И примчался назад в обед, Чжу Цин опять увлечённо смотрел очередную мыльную оперу.
— Всё ещё не финал?
Цзо И бросил сумку, ослабил галстук и уселся рядом, обнимая его за плечи и переводя взгляд на экран. Он помнил, что ещё до его отъезда из усадьбы серия была где-то сороковая.
— Всего восемьдесят восемь серий, а сейчас только шестьдесят третья. До конца ещё далеко, — тихо отозвался Чжу Цин, хрустя картофельными чипсами и не отрываясь от экрана.
Досмотрев свежие серии, они отправились поужинать в город. Цзо И провёз Чжу Цина по пяти разным заведениям, и тот остался в полном восторге от местной кухни.
Цзо И и сам сиял от счастья.
Вечером он просто тихо обнимал Чжу Цина, уткнувшись носом в его плечо:
— Через пару дней я вернусь домой.
— Знаю, — Чжу Цин поцеловал его в щеку. — Дома налепили пельменей со свининой и капустой. Оставил тебе порцию, приедешь — сварю.
— Договорились.
От этих слов на душе у Цзо И стало невероятно тепло. Помолчав немного, он поделился новостями о своей семье:
— Отец развёлся с Цинь Линь. Самое смешное, чтобы не испортить свадьбу падчерицы, объявить об этом решили только после торжества. Но он даже не подумал: когда родня жениха узнает о разводе, каково потом придётся его падчерице в чужой семье?
— Может, он сделал это намеренно, — между прочим заметил Чжу Цин.
Цзо И прищурился и спустя мгновение усмехнулся:
— Впрочем, плевать.
— Тогда и не забивай голову. А дедушка Линь с остальными куда уехали?
— Похолодало ведь, вот они снова и махнули в тропики, — в голосе Цзо И проскользнула откровенная зависть. — Вот раскидаю дела, и мы с тобой тоже рванём путешествовать.
— Хорошо.
Чжу Цин сжал его ладонь. Вскоре он мирно заснул. Глядя на спящего возлюбленного, Цзо И улыбнулся, крепче прижал его к себе и тоже погрузился в сон.
* * *
На следующий день Чжу Цин и Цзо И вышли из отеля вместе. Позавтракав, они попрощались.
К моменту, когда Чжу Цин добрался до усадьбы, во дворе кипела жизнь — приехали гости. Он вымыл руки и подключился к работе, и лишь когда выпроводили последнего посетителя, в поместье наконец воцарилась тишина.
Только тогда Чжу Цин заметил банковское уведомление на телефоне. Пришёл перевод.
Деньги отправил младший дядя Ань.
Чжу Цин мягко улыбнулся и уселся за стол к старику Чжао и остальным. За горячим чаем и неторопливой беседой время текло легко и приятно.
А уж когда вернулся Цзо И, жизнь и вовсе стала загляденьем.
Чем ближе подступали морозы, тем острее вставал вопрос с дровами. Чжу Цин вместе со стариком Чжао и рабочими отправился на заготовку: накололи сушняка, привезли домой, аккуратно сложили в поленницы. Смотрелось это любо-дорого, да и запасов теперь хватало на всю зиму.
В день возвращения Цзо И пришли вести и от человека, которого искал Дядя-призрак.
Когда Дядя вернулся, Цзо И как раз уплетал те самые пельмени со свининой и капустой. Призрак стоял рядом и насухо сглатывал слюну. Заметив это, Чжу Цин предложил:
— Давай я и тебе слеплю.
— Не надо, не стоит! — маша руками, отказался Дядя.
Когда Цзо И покончил с обедом, двое мужчин и один призрак уселись за чаепитие со сладостями. Разумеется, угощения по большей части достались Дяде — всё-таки стряпал сам Чжу Цин.
Отведав лакомств, призрак похлопал себя по животу и вздохнул:
— Девку-то я нашёл... Да только нет её больше в живых.
В своё время та девушка не заступилась за Дядю. Хоть она и считалась «жертвой», сочувствие сограждан быстро сменилось косыми взглядами и шепотками за спиной. К тому же после самоубийства Дяди бедняжка перепугалась до смерти. В итоге родные отослали её от греха подальше к дальним родственникам.
Там она сошлась с одним парнем и вышла замуж.
Первые пару лет всё шло гладко, но потом муж прознал про давнюю историю с хулиганом и стал смотреть на жену с презрением. В голову ему вбилась дурь, будто досталась ему «нечистая» баба. Мол, нет дыма без огня: почему пристали именно к ней, а не к кому-то другому?
И лишь тогда девушка призналась в правде: Дядя просто случайно толкнул её и помог подняться, никакой низости он не совершал.
Но Дяди уже не было в живых. Он умер, да ещё и с клеймом «покончил с собой от позора». Разве мог муж в такое поверить?
В те времена о разводах думали редко, вот и тянули лямку вместе. Когда одна за другой родились несколько девочек, семья мужа и вовсе возненавидела невестку.
В конце концов несчастная не выдержала душевной муки и сперла дыхание брючным ремнём собственного мужа.
— Тоже к уходу из жизни прибегла? — Чжу Цин изогнул бровь.
— Ага, — вздохнул Дядя. — Вот ведь карма... Думаю, сейчас она расплачивается за грехи на том свете. Мне тоже пора вниз, в Мир духов. При жизни не успел спросить, так хоть душой найду её и вытребую ответ!
В тот же день Дядя-призрак покинул усадьбу.
Цзо И, выслушав всё это, только головой покачал:
— Что за беспросветная дичь...
— Людской язык ранит больно, — помолчав, тихо резюмировал Чжу Цин.
* * *
С наступлением декабря поспели побеги белой капусты, а следом за ними и ростки красной. Чжу Цин обожал эти овощи: лёгкая горчинка после быстрой обжарки превращалась в изысканный вкус.
Подсевший на эту стряпню Цзо И тоже проникся любовью к свежей зелени. Каждый день он бегал на огород проверить, не пробились ли новые побеги. Проведав об их пристрастии, тётушка Линь приволокла целую корзину.
И пошло-поехало: капустные побеги жарили на сильном огне, бросали в хого, тушили с мясом... Сколько ни ешь — не надоедает.
— Редьку пора выкапывать, — улыбнулся Чжу Цин, вытаскивая из земли сочный белый корень во время прогулки по огороду.
— С мясом потушим? — первым делом ухватился за суть Цзо И.
— Можно и просто пожарить.
— Без ничего?
— Угу. Вечером и попробуем.
Цзо И спорить не стал: выдернул ещё несколько крупных редек и потащил охапку домой.
Морозы крепчали. Чжу Цин уже вывесил на воротах усадьбы табличку о прекращении приёма гостей, а Цзо И отправил старика Чжао и старика Ли по домам. В такую стужу нужно греться у телевизора в кругу семьи, а не работать.
Быстрая обжарка редечной соломки мало чем отличается от приготовления картофеля: туда тоже можно добавить зелёный перец или соломку из моркови для яркого цвета. Но морковь ещё не дозрела, поэтому обошлись одним перцем. Блюдо получилось не только аппетитным, но и красивым.
— Попробуй, — Чжу Цин поставил тарелку перед Цзо И.
Тот поддел соломку палочками, отправил в рот и одобрительно кивнул:
— А что, весьма недурно.
— На днях надо колоть свинью. В этом году сделаем побольше колбас, заготовим соленины и топлёного жира — в страду очень пригодится.
Пока они ужинали, Чжу Цин поделился планами на забой новогодней свиньи. Цзо И, понятное дело, соглашался со всем без разговоров.
— Кстати, старик Фан сказал, что рецептуру целебных отваров пора менять. На этот раз без мяса, придётся пить чистый травяной настой.
— А он вкусный?
Первая реакция Чжу Цина заставила Цзо И невольно прыснуть:
— Вот уж не знаю, сам не пробовал.
— И то верно, — кивнул Чжу Цин. — Если окажется дрянью, просто будем добавлять туда мясо.
—... Нельзя.
Когда дело касалось здоровья Чжу Цина, Цзо И забывал о покладистости и качал головой с самым серьёзным видом.
— Ты меня больше не любишь, — вздохнул Чжу Цин.
—... Люблю.
Цзо И прижал ладонь ко лбу.
— Но мясо добавлять не разрешаешь!
—... А если мясо тушить отдельно?
Глядя на его беспомощный вид, Чжу Цин задорно расхохотался. Поняв, что его просто дразнят, Цзо И ничуть не обиделся, лишь аккуратно вытер уголок губ возлюбленного:
— Ешь давай. На улице мороз, всё быстро остывает.
Дедушка И возвращаться из тёплых краёв категорически отказался. Позвонил и заявил, что Новый год встретит на юге — там тепло. Дедушка Линь поддержал его компанию. Старики разгулялись не на шутку, но если им в радость — так тому и быть.
Линь Чэнбинь планировал после праздников повезти тётушку Линь к дедушке, погулять пару недель. Дядюшка Чэнь с бабушкой Чэнь тоже загорелись этой идеей, так что Линь Чэнбинь сорганизовал целую деревенскую группу человек в двадцать. Узнав об этом, Цзо И выделил служебный автобус компании, чтобы довезти сельчан до аэропорта, а по возвращении встречал их там же. Впрочем, это было позже.
Когда в доме Чжу Цина кололи свинью, в хозяйстве дядюшки Чэня тоже стоял визг. Покуда свиньи визжали на всю округу, Цзо И со всей детской непосредственностью сравнивал:
— Если по совести, наша свинья визжит куда громче!
— И чем тут гордиться?
— Тем, что мясо у неё будет вкуснее!
Чжу Цин лишь махнул на него рукой и пошёл помогать тётушке Линь.
Разобравшись с тушей, принялись крутить колбасы и коптить окорока. Едва успели развесить ароматные запасы под навесом, как повалил снег.
— В этом году снег слишком уж рано пошёл.
На голове Чжу Цина красовалась плюшевая шапка с ушками, которую ему купил Цзо И. На фоне белого меха его светлая кожа казалась невероятно нежной. Цзо И обожал дёргать его за эти уши, за что каждый раз получал по рукам.
— Я просто хочу согреть твои пальцы, — Цзо И ловко перехватил его ладонь.
Чжу Цин вырываться не стал — ладони у Цзо И и впрямь были словно печки.
— Хорошо, что успели со свиньёй, а то в снегопад мясо не закоптишь.
Чжу Цин увлёк Цзо И в главную комнату и велел плотно прикрыть дверь. Поставив возлюбленного устраиваться на диване, Цзо И развёл во дворе жаровню и принёс угли в дом, приоткрыв окно возле телевизора на ширину ладони: с угарным газом шутки плохи, помещение должно проветриваться.
Пока они обсуждали обеденное меню, от Жэнь Цзие пришло сообщение. Поступил индивидуальный заказ.
— Поиск аромата? — Чжу Цин удивленно приподнял бровь, пробежав глазами требования клиента.
— Что за аромат?
— «Аромат красавицы».
Заказчик оказался незрячим от рождения. Впрочем, парень вырос в достатке и, несмотря на слепоту, обладал редким талантом — он был парфюмером. Причём его духи нельзя было купить ни за какие деньги.
Спустя три дня этот человек по имени Вэй Тин ступил на порог усадьбы. Пришёл он не один: его сопровождал младший двоюродный брат, ухаживавший за ним.
Едва переступив порог, Вэй Тин повернул голову в сторону Цзо И:
— А ведь мы с вами знакомы, господин.
Цзо И ничуть не удивился тому, что тот его «узнал». Много лет назад на одном из аукционов, куда Цзо И ходил с родителями, этот самый Вэй Тин сидел по левую руку от них.
— Возможно.
Вэй Тин расспрашивать не стал, переведя лицо к Чжу Цину:
— У господина Чжу очень необычный аромат.
— Спасибо.
Чжу Цин мазнул взглядом по чёткам на запястье гостя.
— И сам господин весьма необычен, — продолжал Вэй Тин. — Любой другой на вашем месте спросил бы, в чём именно заключается эта необычность.
Проговорив это, Вэй Тин тихо усмехнулся.
Брата он отправил отдыхать в отведённую комнату, так что в гостиной остались только трое.
— Я не вижу с самого рождения. Слух и тонкое чутьё — вот мои глаза. Мне всё равно, вижу я облик человека или нет, ведь через запахи и звуки я узнаю о нём куда больше.
В восемнадцать лет он выпустил свой первый аромат и мгновенно прославился. В том же году он встретил девушку.
— Её аромат был самым прекрасным, самым чистым из всего, что мне доводилось обонять...
Вэй Тин был очарован, искал её общества, всеми силами пытаясь удержать подле себя. Девушка не отталкивала его, охотно оставаясь рядом в качестве друга.
— Она стала моим первым и единственным другом. Её звали Юйжун.
Юйжун облагораживала его мир, разделяла все его увлечения — казалось, она была его отражением. Они идеально подходили друг другу, но оба понимали: между ними не любовь, а нечто большее, превосходящее обычные чувства.
А потом произошла авария. Очнувшись после катастрофы, Вэй Тин больше не чувствовал аромата Юйжун. Он объездил всю страну, но так и не смог её найти.
— Но самое страшное — никто о ней не знал. Словно я придумал её от начала и до конца.
Вэй Тин сжал губы, голос его стал предельно строгим:
— Но мы были знакомы! Мы общались целых два года! Как человек мог испариться без следа?
Родня Вэй Тина утверждала, что никакой девушки рядом с ним никогда не было. И уж тем более никто не слыхал о какой-то Юйжун.
— Сначала я думал, что они лгут, что они прогнали её. Но когда я поднял записи с камер наблюдения во дворе, то увидел... Я действительно всегда был один. Никакой Юйжун на видео не было.
Вэй Тин едва не сошёл с ума, подозревая у себя тяжёлое расстройство. Спустя два года безуспешных поисков он заставил себя «поверить», что Юйжун — лишь плод его воображения.
Но забыть тот аромат он так и не смог. Он пыжился составлением нот, искал компоненты, но не мог воссоздать и тысячной доли той композиции.
— А в прошлом месяце я снова ощутил запах Юйжун.
Лицо Вэй Тина дёрнулось, в голосе послышалось болезненное возбуждение:
— Она не вымысел! Она действительно существует!
Вот только аромат был невероятно слабым — настолько, что он не мог понять, где именно таится Юйжун.
— Я пробовал выходить на открытые пространства, но запах оставался прежним. А вокруг — ни души.
Вэй Тин крепко сжал губы:
— Я не могу её найти.
Знать, что она где-то рядом, но не иметь возможности дотянуться — это настоящая пытка.
— Запах такой едва уловимый... Вдруг с ней случилась беда? Я очень переживаю.
Пальцы Вэй Тина сжались в кулаки и медленно разжались:
— О господине Чжу я узнал от семьи Цзян. Я приехал попытать удачи. Господин Чжу, смогу ли я увидеть её снова?
— А когда увидишь — что ты сделаешь?
— Что сделаю? — Вэй Тин растерялся. — Ничего... Я просто хочу доказать себе, что те два года не были бредом. Я хочу знать, что она в безопасности. И этого довольно!
Чжу Цин попросил Цзо И принести пиалу с чистой водой, после чего протянул руку к гостю:
— Господин Вэй, одолжите мне ваши чётки на пару минут.
Вэй Тин коснулся деревянных бусин на запястье:
— Разумеется.
Он передал чётки Чжу Цину.
Чжу Цин опустил чётки в пиалу с водой, достал жёлтую фулу-бумагу, шелестнув, поджёг её и бросил в воду.
Едва пепел коснулся воды, глаза Вэй Тина широко раскрылись, он сорвался с места:
— Запах стал гуще! Это аромат Юйжун! Она... она где-то совсем рядом! Юйжун, где ты?!
Вэй Тин закружился по комнате.
Чжу Цин вынул чётки, аккуратно осушил их салфеткой и вернул владельцу:
— Никакой Юйжун здесь нет. Но есть то, что она для тебя оставила.
— Что?..
— На чётках отпечатался духовный след цветочного эльфа. Она запечатлела свою суть в этих бусинах, и эта сила бережёт тебя.
— Цветочный... Ты хочешь сказать, Юйжун была эльфом?
Вэй Тин сжал чётки в ладони, поднёс к носу и жадно вдохнул. В груди всё сжалось от подступившей тоски. Это был запах Юйжун. Настоящий, истинный её аромат.
— Думаю, то, что ты выжил в той аварии — её заслуга.
Лицо Вэй Тина мгновенно мертвенно побелело.
В этот момент в гостиную вернулся кузен парня. Увидев состояние брата, он под локоть увёл его в спальню:
— Тише, прими лекарство и полежи.
Хоть Вэй Тин и выкарабкался после той катастрофы, последствия травм остались на всю жизнь — без препаратов он существовать не мог.
Он послушно проглотил таблетки, лёг в постель, а едва брат вышел, свернулся калачиком под одеялом и, точно безумный, припал губами и носом к чёткам, беспорядочно вдыхая родной запах.
Юйжун...
* * *
Кузен Вэй Тина вернулся в ту же комнату и с виноватым видом объяснил Чжу Цину с Цзо И, что после аварии у брата начались проблемы с головой. Он попросил не принимать всерьёз его речи и подыграть при необходимости, пообещав, что оплата за заказ всё равно поступит в полном объёме.
Позже, когда они с Чжу Цином готовили обед, Цзо И тихо спросил:
— Эта Юйжун... она погибла?
— Юйжун — цветочный эльф. В отличие от духа-оборотня, эльфы — чистые создания природы. Они прекрасны, но крайне уязвимы. Чтобы спасти умирающего человека, ей пришлось отдать всю свою духовную силу до единой капли.
Чжу Цин на секунду замолк, отправляя нарезку в котёл:
— Но она не умерла окончательно. Она вернулась к истоку. Лет через сто она, возможно, снова пробудится.
Вот только пробудившийся эльф не вспомнит прошлую жизнь. Она будет мнить себя новорождённым духом.
Как новое начало.
— Значит, Вэй Тин её больше никогда не увидит.
— Не увидит. Но она по-прежнему рядом с ним, — Чжу Цин вспомнил старинные чётки. — Чтобы не исчезнуть бесследно, Юйжун оставила печать своей души на его чётках и уберегла его от смерти.
Вэй Тин чувствовал её присутствие, но даже не подозревал, что этот слабый, едва уловимый аромат — лишь малая часть той силы, что Юйжун крупица за крупицей восстанавливает в его чётках.