Одно лицо, одна и та же фигура.
Однако Чжу Цин обратил внимание не на поразительное внешнее сходство, а на одежду.
Лица идеальным образом совпадали, но ведь и наряды, и даже обувь были точной копией.
Подобное неестественное тождество сразу вызвало у него подозрение.
— Чжу Цин, взгляни-ка на Инь Мэй, — попросила мать Яо.
Она беспокоилась о его здоровье, поэтому, перебросившись парой слов с супругами Инь, поспешно поднялась с места, уступая ему стул.
— Отец-то её сдуру приложился от души, она до сих пор в себя не пришла... Как бы беды не вышло, — нахмурилась мать Яо.
Тётушка Инь тем временем с надеждой и мольбой уставилась на Чжу Цина, который опустил взгляд на лежащую девушку.
— Тётушка Инь, где ей обрабатывали рану? — Чжу Цин указал на повязку на голове Инь Мэй. Бинт выглядел безукоризненно чистым, без малейших следов крови.
Услышав вопрос, дядя Инь медленно протянул руку и аккуратно снял марлю. Под ней оказалась абсолютно гладкая кожа — ни царапины, ни синяка.
— Как же так?.. — Мать Яо судорожно сглотнула. — Вы же говорили, её ударили, да ещё и со всей дури?
Тётушка Инь поджала губы и тихо ответила:
— У нас по соседству живёт старый врач. Когда муж её оглушил, я сразу сбегала за ним. Он осмотрел дочку и сказал, что никакой раны не видит. Мы испугались и повезли её в больницу. Сказали, что ребёнок случайно ударился головой. Но врачи сделали снимки — никаких повреждений. Чтобы не привлекать лишнего внимания и избежать сплетен, мы решили немедленно ехать к вам.
Повязку на голову она замотала уже в машине, по дороге сюда: поднимать бессознательную девушку в квартиру пришлось на руках, и соседи могли заподозрить неладное.
— Точное время удара помните? — вмешался Цзо И.
Дядя Инь тяжко кивнул:
— Три пятнадцать ночи. Я... я тогда ужасно перепугался. Понял, что это не моя дочь, и хотел лишь выбить из неё ту тварь. Кто ж знал, что она до сих пор не очнётся...
Чжу Цин скользнул взглядом по силуэту «Инь Мэй», который прямо у них на глазах растаял сизой струйкой дыма, и произнёс:
— Брат И, достань благовония.
Цзо И принёс и зажёг палочку благовоний. Чжу Цин попросил у матери Яо швейную иглу, а тётушку Инь попросил подержать дочь за руку, после чего уколол палец девушки и выжал несколько капель крови.
Кровь впиталась в белоснежную салфетку, не проявив ни малейших аномалий.
Вспомнив, как только что развеялся призрачный двойник, Чжу Цин взял небольшую кадильницу и поднёс её к самому уху Инь Мэй.
— Стоит ей вдохнуть этот дым, и она очнётся... Тётушка Инь, а когда была сделана та фотография, которую вы отправили моей матери?
— В прошлом году, — уверенно ответила тётушка Инь. — У неё истекал срок действия удостоверения личности. Мы ходили фотографироваться, и остался лишний снимок. Мне показалось, она там очень удачно вышла, вот я и сохранила его.
«В прошлом году...» — мысленно повторил Чжу Цин.
Чжу Цин слегка потёр горло. Заметив этот жест, Цзо И тут же зажёг ещё одну порцию целебного снадобья в отдельной курильнице и унёс её в их спальню — в гостиной и без того уже курилась палочка.
Яо Цзянькан, хотя и знал, что простой кипяток Чжу Цину вряд ли поможет, всё же не удержался и подал ему чашку с горячей водой. Чжу Цин с благодарной улыбкой принял её и стал аккуратно дуть на пар, дожидаясь пробуждения девушки.
Минут через пять или шесть Инь Мэй очнулась.
Никакой боли в голове она не чувствовала и совершенно не помнила событий прошедшей ночи. По её словам, ей снился лишь кошмарный сон.
— Мне приснилось, будто меня зажало какое-то чудовище... Я билась, но никак не могла вырваться. И вот, когда я совсем отчаялась, увидела, как папа выбивает дверь в мою комнату, чтобы спасти меня... А что было дальше — хоть убей, не помню.
Инь Мэй озадаченно нахмурилась и досадливо хлопнула себя ладонью по лбу. Супруги Инь от этого жеста аж подпрыгнули от испуга.
Тревога родителей возросла стократ, и оба невольно устремили взоры на Чжу Цина.
Чжу Цин к тому времени уже допил воду. Яо Цзянькан потянулся было наполнить чашку снова, но Цзо И остановил его, поставив перед Чжу Цином тарелку со свеженарезанной грушей и зубочистками:
— Съешь лучше фруктов.
— Спасибо, — кивнул Чжу Цин.
Отправив в рот ломтик груши, он повернулся к девушке:
— Я задам несколько вопросов. Пожалуйста, отвечай предельно откровенно.
Инь Мэй в этот момент во все глаза разглядывала Яо Цзянькана. Она никак не могла взять в толк, каким образом за одну ночь очутилась вместе с родителями в доме парня, с которым её только вчера пытались сосватать.
Яо Цзянькана от этого пристального взгляда обсыпало мурашками, и он бесшумно отступил за спину Чжу Цина.
— Спрашивайте, — спохватилась Инь Мэй, когда мать слегка подтолкнула её в бок.
— Скажи, у тебя есть сестра — старшая или младшая?
Этот вопрос заставил супругов Инь заметно измениться в лице.
— Чжу Цин, почему ты об этом спрашиваешь? — осторожно поинтересовался дядя Инь. — Инь Мэй у нас единственная дочь, других детей нет.
— Вот именно, единственный ребёнок, — поджала губы тётушка Инь. — Я сама её рожала, мне ли не знать?
— Инь Мэй, — Чжу Цин отставил тарелку с фруктами, вытер пальцы салфеткой и устремил пристальный взгляд на опешившую девушку. — Ответь мне честно.
Тётушка Инь порывалась вмешаться снова, но Цзо И костяшками пальцев стукнул по столешнице:
— Если хотите сохранить дочери жизнь, извольте молчать и не перебивать.
Супруги Яо вздрогнули от его тона, а мать Яо поспешно дёрнула тётушку Инь за рукав, призывая к порядку.
— У... у меня нет сестёр, — Инь Мэй уловила в словах Цзо И скрытую угрозу и, судя по всему, о чём-то догадалась. Глубоко вздохнув, она подняла глаза: — Ни старшей, ни младшей. Но когда я была маленькой, рядом со мной действительно постоянно находилась девочка... точная моя копия.
Случилось это, когда ей было около пяти лет.
Инь Мэй хорошо помнила то время: её часто оставляли у дедушки с бабушкой. Старики души в ней не чаяли, но по соседству не было сверстников, поэтому маленькой Инь Мэй оставалось лишь копаться в грязи или крутиться возле взрослых.
Пока однажды, проснувшись утром, она не столкнулась нос к носу со слишком знакомым лицом.
Рядом с ней сидела девочка — вылитая она сама.
Услышав это, тётушка Инь обменялась тяжёлым взглядом с мужем и сокрушённо вздохнула:
— Когда мы с отцом приехали забирать её вечером, Инь Мэй уши нам прожужжала про какую-то «сестрёнку», которая с ней играет. Твердила, что та похожа на неё как две капли воды, и тянула руку в пустоту, будто держала кого-то за пальцы.
Подобная чертовщина не на шутку перепугала и стариков, и родителей. Вместо дома они прямо с порога рванули в больницу.
— Врач тогда сказал, что ребёнок растёт без общения со сверстниками, вот подсознание и выдаёт галлюцинации... Ей поставили синдром навязчивых фантазий.
Тётушка Инь утёрла слезу и продолжение произнесла с заплетающимся от волнения голосом:
— Мы тогда только-только купили квартиру, денег катастрофически не хватало. Я сама учительница, думала дать ей базовую подготовку дома и сразу отдавать в начальную школу, минуя детский сад. Но после того случая мы перепугались и спешно записали её в садик — надеялись, что среди других детей этот бред быстро пройдёт.
— Вплоть до третьего класса мы каждый месяц таскали её по больницам и психологам, — подхватил дядя Инь, отличавшийся хорошей памятью. — И только спустя пару недель после начала учебного года в третьем классе она призналась, что «сестрёнка» исчезла. Лишь тогда лечение прекратили.
— И ты действительно больше её не видела? — обратился Чжу Цин напрямую к Инь Мэй.
Девушка метнула тревожный взгляд на родителей, пальцы её нервно сжались:
— Прежде чем я отвечу... скажите, что всё-таки произошло прошлым вечером?
Супруги Инь и сами толком не понимали сути происходящего — знали лишь, что глава семейства применил силу. Пока они мялись, не зная, с чего начать, подал голос Яо Цзянькан:
— Ты помнишь нашу встречу на свидании вслепую?
— Помню, — девушка повернулась к нему. — Ты был немногословен, но весьма вежлив.
Яо Цзянькан смущённо почесал затылок:
— Видишь ли... тогда я заметил, что ты двигаешься как-то неестественно скованно, медленно, а суставы у тебя хрустели так, что мурашки по коже бежали. Вернувшись домой, я обмолвился об этом с братьями... Назвал это шутя «косплеем зомби». — Он постарался сгладить формулировку. — Но брат заподозрил неладное и спросил, нет ли твоей фотографии. Мать как раз сохранила тот снимок, что прислала тётушка Инь, и показала ему.
С этими словами Яо Цзянькан указал на Чжу Цина.
Чжу Цин подтвердил его слова кивком:
— Хочешь знать, что именно я там увидел? Сразу предупреждаю: зрелище не из приятных.
— После таких слов, — уголок губ Инь Мэй нервно дёрнулся, — мне стало ещё любопытнее.
Цзо И взял телефон матери Яо, отыскал нужный кадр и ткнул пальцем в область правого плеча девушки на снимке:
— Вот здесь сидела ещё одна голова. Девочка, точь-в-точь похожая на тебя.
— Что?! — вскрикнула тётушка Инь.
Дядя Инь побледнел и инстинктивно закрыл собой жену и дочь:
— Побойтесь Бога, такими вещами не шутят!
— Если бы это было шуткой, мы не стали бы предупреждать тётушку Инь с такой настойчивостью, — Чжу Цин жестом попросил Яо Цзянькана подлить всем горячей воды. — Инь Мэй, ответь: в третьем классе ты правда перестала её видеть?
— Инь Мэй? — тётушка Инь судорожно вцепилась в ладонь дочери. — Ты что... обманула нас?
— Как же так? Ты ведь была совсем крохой, неужели ты смогла выдумать такую ложь? — недоумевал дядя Инь.
— Не давите на девчонку, — вмешался отец Яо, заметив, как побледнела гостья.
— Я должна была научиться врать! — Инь Мэй с силой вырвала руку, её глаза мгновенно налились слезами. — Иначе для вас я навсегда осталась бы душевнобольной, а для одноклассников — чудовищем!
К тому возрасту она уже всё прекрасно понимала. Понимала, отчего так дёргаются родители, почему сверстники обходят её стороной, шепчутся за спиной и избегают играть с ней.
— Я больше не могла горстями глотать эти проклятые таблетки! Не хотела быть изгоем, не хотела каждый месяц таскаться по кабинетам врачей и психиатров!
Она всхлипнула, утирая слёзы дрожащими пальцами:
— Да, я соврала! Но эта ложь спасла меня! Меня перестали звать уродиной, вы перестали считать меня сумасшедшей! Я наконец-то стала обычным ребёнком!
Вот только этой ложью она предала «её» — ту, что годами не отходила от неё ни на шаг.
— Чтобы убедить вас — а главное, убедить её, — будто я больше ничего не вижу и не слышу, мне приходилось притворяться даже наедине с собой. Я изо всех сил игнорировала её присутствие. И так тянулось год за годом...
Вплоть до того дня, когда она поступила в университет и заселилась в общежитие.
Проводив родителей, девчонки устроили в комнате вечеринку — отмечали знакомство и поступление.
— Я выпила лишнего... а на утро, — Инь Мэй закрыла лицо руками, разрыдавшись, — соседки сказали, что я напилась до безумия и всю ночь с кем-то разговаривала в пустоту. Но на самом деле... это она прошептала мне на ухо, что безумно счастлива. Счастлива, что я наконец-то заговорила с ней и перестала делать вид, будто её не существует!