Водитель, едва справляясь с дрожью в руках, послушно уложил Цинли на заднее сиденье. Захлопнув дверцу, он тихо спросил:
— Мастер, я сделал всё, как вы приказали. Мой долг теперь списан?
— Списан, — раздался ровный, ненавязчивый голос из тени. — Доставишь его по адресу, передашь нужным людям — и от странного недуга твоего сына не останется и следа. Оставшиеся деньги можешь оставить себе. Но запомни: всё это сработает лишь при условии, что ты выполнишь уговор от и до. Понимаешь?
— Понимаю, понимаю! Всё сделаю в лучшем виде, вы только не сомневайтесь!
* * *
На третий день, ближе к вечеру, Цинфэн набрал номер Чжу Цина, чтобы узнать, добрался ли его старший брат.
— Нет, — нахмурился Чжу Цин. — Нам никто не звонил. Цзо И пару раз пытался связаться с ним, но телефон выключен.
Цинли редко пользовался сотовой связью — презирал назойливую рекламу и звонки не по делу. Для любых заказов и поручений обычно хватало номера Цинфэна. Поэтому отключённый сотовый поначалу не вызвал у Чжу Цина особых подозрений.
— Похоже, стряслась беда, — глухо отозвался Цинфэн. Голос его прозвучал непривычно тяжко. — Проклятье, это я виноват: так спешил доставить Бай Ши в обитель, что не счёл нужным вам отзвониться! Брат отправился в путь ещё в полночь позавчера. Даже на самом медленном автобусе он должен был прибыть к вам к сегодняшнему полудню! Я знаю, что он не жалует телефоны. Но опаздывать он не умеет.
Цинфэн перешёл на тревожный полушепот:
— Чжу Цин, с ним явно что-то случилось. Я выезжаю к вам без промедления. Будьте настороже: враги, скорее всего, уже в деревне.
— Старший Цинфэн, — остановил его Чжу Цин. — Захватите какую-нибудь личную вещь Цинли. Попробуем пустить бумажного вестника.
Хотя сам Цинфэн не владел искусством бумажного поиска, у него хватало собственных даосских ритуалов:
— Ладно. Я применю пару своих чар на опережение, чтобы они думали, будто я ещё далеко.
Узнав, где именно находится Цинфэн, Цзо И вмешался в разговор:
— Жди на месте. Я вышлю за тобой машину.
— Держим связь на дороге, — бросил Чжу Цин напоследок и положил трубку.
Лицо Чжу Цина потемнело:
— Открыто напасть на человека из великих орденов... Похоже, мы имеем дело с бродячими заклинателями.
Вспомнив, в каком одеянии предпочитают ходить братья-даосы, Цзо И потёр переносицу:
— Они ведь никогда не снимают свои орденские облачения.
— И это обычно служит лучшей защитой, чем любые доспехи, — пояснил Чжу Цин. — Во-первых, знатоки узнают своих по едва заметным узорам на ткани. Во-вторых, каждый, кто знает силу кланов, трижды подумает, прежде чем переходить им дорогу. Вот только всегда найдётся тварь, затаившая смертельную обиду на весь даосский мир.
В нынешнее время истинных практиков оставалось всё меньше, отчего главы орденов уверовали в свою непререкаемую власть. Но в тени всегда таились те, кто ждал удобного случая для удара в спину.
— Цинли наверняка подставили, — продолжил Чжу Цин. — Впрочем, если у этих людей осталась хоть капля разума, убивать его не станут. Им нужно связать руки Цинфэну, чтобы тот не успел на помощь. Если орденские не вмешаются, то со мной у них не возникнет хлопот: в их глазах я лишь одинокий страж деревни.
— Их главная цель — ты.
— Если точнее, — Чжу Цин взглянул на партнёра, — мы оба.
Цзо И прищурился, и в его глазах блеснула опасная сталь:
— А я-то дурак надеялся, что после развода с моим стариком она утихомирилась. Недооценил я эту гадину.
— Ты — слишком лакомый кусок, — Чжу Цин закрыл глаза. — Твоя бывшая мачеха — баба хваткая, раз сумела выйти на тех, кто берёт такие заказы.
Не раздумывая больше ни секунды, Цзо И выхватил телефон и набрал номер отца. Едва на том конце сняли трубку, он выплеснул всю накопившуюся ярость:
— Ну ты и хорош! Развёлся с ней, а она всё равно подосылает ко мне убийц! Слышишь меня?! Скрути эту тварь и запри! Я закончу здесь дела — и лично приеду забрать её!
И, не дав отцу вставить и слова, бросил трубку.
Старый генеральный директор Цзо ошеломлённо уставился на погасший экран:
— Это ещё что за фокусы?
Его молодая беременная жена тоскливо нахмурила ухоженные бровки:
— Неужели сестра Цинь снова взялась за старое и строит козни Сяо И? Ну какова, а? Вы ведь уже давно чужие люди, а она всё успокоиться не может... — Она ласково приложила ладонь к своему округлившемуся животу. — Я ведь теперь тоже мать. Как подумаю, через что приходится проходить Сяо И из-за её выходок, аж сердце кровью обливается. Дорогой, ты просто обязан заступиться за сына!
Слова молодой супруги пришлись старшему Цзо по душе. Он нежно сжал её тонкие пальчики и мягко произнёс:
— Радует меня твоё отношение к Сяо И. Не переживай, я разберусь. Дядюшка!
В комнату бесшумно скользнул пожилой управляющий.
— Вызови Цинь Линь в загородную виллу. Она ведь давно вымаливает проект для своего зятя? Передай, пусть приезжает одна, без свиты. Скажи, я готов обсудить детали.
Едва управляющий кивнул, женщина суетливо обхватила мужчину за руку:
— Дорогой, ты только держи себя в руках! Не позволяй этой лисе крутить перед тобой хвостом, а не то я сгорю от ревности!
— Не глупи, — усмехнулся старик, положив ладонь на её живот. — Я даже на порог к ней не выйду.
* * *
Получив звонок от управляющего, Цинь Линь первым делом подумала о вылазке против Цзо И, но тут же отбросила сомнения. Отношения между отцом и сыном давно прогорели дотла, к тому же старик ждал младенца — какое ему дело до старшего отпрыска?
— Неужели в самом деле решил отдать проект? — пробормотала она.
— Да он просто соскучился по вам, мамочка, — хихикнула старшая дочь. — У этой молодухи сейчас отёки да капризы, вот старый греховодник и вспомнил о вас.
Цинь Линь слегка вспыхнула:
— Жаль только, та дрянь успела пролезть в законные жёны, а не то я бы быстро вернула себе прежнее место.
— Так ребёнок-то ещё не родился! — многозначительно уронила дочь.
Цинь Линь хищно прищурилась, а затем расплылась в улыбке:
— Не волнуйся. Уж я-то знаю, как убрать эту пигалицу с дороги. Скоро весь клан Цзо снова будет в наших руках.
— Главное — выбей проект для моего мужа!
— Будь спокойна, — Цинь Линь поправила пышные локоны, кокетливо поведя плечом. — Я изучила этого старикана от и до. Ждите хороших новостей!
Прибыв на виллу, Цинь Линь встретила управляющего, который лично проводил её на второй этаж:
— Госпожа, отдохните пока здесь.
Само обращение «госпожа» заставило её сердце сладостно сжаться: слуги всегда чуют, куда дует ветер. Взгляд её упал на роскошную шёлковую ночную рубашку, небрежно оставленную на постели. Цинь Линь удовлетворённо хмыкнула:
— Свободен.
Приняв ванну и облачившись в полупрозрачный шёлк, она как раз брызгала на запястья дорогой парфюм, когда дверь спальни без стука распахнулась.
— Ах! Ты с ума сошёл?! — визгливо выкрикнула Цинь Линь, заслоняясь руками.
Управляющий молчал. За его спиной вырастали две плечистые фигуры. Один из верзил мгновенно залепил ей рот широким скотчем, второй жёстко скрутил руки за спиной толстым канатом.
— В подвал её, — сухо распорядился управляющий.
Цинь Линь отчаянно забилась, вытаращив глаза от ужаса, но верзила без лишних церемоний взвалил её на плечо, а второй коротко и точно ударил её ребром ладони по шее. Женщина тут же обмякла.
Управляющий подобрал с туалетного столика её телефон и спустился на первый этаж, где передал аппарат пожилой женщине. Та набрала номер старшей дочери Цинь Линь и, заговорив абсолютно идентичным голосом, произнесла в трубку:
— Я останусь за городом на пару дней. За проект не переживай, всё под контролем. Старик сейчас благодушно настроен, так что сидите тихо и не мозольте ему глаза, пока я всё не улажу.
Дав отбой, женщина вернула телефон слуге. Управляющий поднялся на третий этаж и осторожно постучал в кабинет:
— Господин, всё сделано.
Выдыхая густой дым от дорогой сигары, старый Цзо процедил сквозь зубы:
— Развяжи ей язык. Пусть выложит всё до последнего слова: что задумала против Сяо И, кого наняла и где эти твари прячутся. Выжми из неё всю правду!
— Будет исполнено.
* * *
Глубокая ночь.
Чжу Цин внезапно распахнул глаза. Бесшумно поднявшись на постели, он прислушался к шорохам за окном. Снаружи, прямо во дворе, раздавались неторопливые, вальяжные шаги — будто незваный гость прогуливался по собственному саду.
Цзо И, обычно отличавшийся чутким сном, даже не шелохнулся.
Повернувшись к нему, Чжу Цин прикоснулся к шее партнёра. Дыхание ровное, глубокое, пульс замедлен. Его усыпили чарами — причём заклинатель обладал внушительной духовной силой.
Чжу Цин не колеблясь прикусил подушечку среднего пальца на правой руке. Левой рукой он откинул одеяло. Цзо И спал обнажённым, что облегчило задачу: алая струйка крови легла на его грудь, выводя цепочку древних, исполненных силы знаков. Едва Чжу Цин закончил последний штрих, Кровавое заклятье вспыхнуло тусклым светом и впиталось без остатка в кожу.
Накрыв Цзо И одеялом, Чжу Цин наклонился и едва заметно коснулся его губ своими:
— Я скоро вернусь.
Ответа не последовало.
Накинув поверх пижамы длинное ханьфу, Чжу Цин выскользнул из комнаты и бесшумно отворил тяжелую деревянную дверь главного зала.
Мужчина, меривший шагами двор, медленно повернулся на звук.
— Давно не виделись, Шэнь Цин... Ах нет, прости, — он тихо хмыкнул и едва заметно качнул головой. — Нынче тебя зовут Чжу Цин.
— Надо же, ты, — Чжу Цин ступил на каменные плиты двора, ничуть не скрывая удивления. — А я-то думал, из нашего прошлого мира сюда перенесло меня одного.
— Как бы не так! — Незваный гость выглядел молодым юношей с женственными, болезненно-утончёнными чертами лица. Кожа его отдавала мертвенной белизною, а губы были черны, словно обугленные. Высокий, под стать Цзо И, он казался скорее выходцем с того света, чем живым человеком. — Неужели ты верил, будто твоё явление в этот мир — чистая случайность?! Нет, Шэнь Цин, нет!
Он наставил длинный палец на Чжу Цина, его лицо исказилось от застарелой ненависти, а голос сорвался на шипение:
— Ты и помыслить не мог, что это я вытащил тебя сюда! Я перекроил твою судьбу, обрёк тебя на вечные муки! Но ты... Как?! Рождённый бездольным, калека, выплёвывающий лёгкие при каждом шаге — как ты смог выжить?! Да ещё и нашёл себе любовника! Почему?! Почему ты и в этой жизни устроился лучше меня?!
Ночной ветер пробирал до костей. Чжу Цин плотнее запахнул полы халата:
— А почему бы и нет?
Он с усмешкой посмотрел на гостя:
— Пусть в той жизни первая её половина была полна боли, зато во второй я сполна рассчитался с долгами. Когда я ломал вас и резал на куски, я испытывал истинное наслаждение. Моя жизнь удалась на славу.
Эти слова окончательно вывели юношу из себя. Он с рёвом выбросил вперёд ладонь, выплеснув сгусток иссиня-чёрной скверны. Чжу Цин уклонился лёгким поворотом корпуса и ударил в ответ. Из его ладони вырвался сноп ослепительного золотого света, заставив противника отпрянуть.
Энергетический удар Чжу Цина пришёлся прямо по глиняному кашпо с водной лилией. Керамика со звоном разлетелась вдребезги, и цветок вместе с водой рухнул на каменную грязь.
— Убийца! Кровопийца! — юноша взревел, вылупив налитые кровью глаза. — Как ты вообще дерзаешь ступать по Пути Праведности?!
— Как дерзаю?
Чжу Цин шагнул вперёд, и в его взоре вспыхнуло тёмное пламя:
— Ты забыл о вражде наших семей? Забыл, с чего всё началось?! Мой род Шэнь не сделал вам ничего плохого! А твой папаша, Чэнь Юаньхун, не просто зверски забил моих родителей — он порубил их тела в труху и бросил псам! Ты хоть представляешь, каково это — видеть собственными глазами?! Каково жить с этой чёрной дырой в груди?!
Каждое слово Чжу Цина звучало как поминальный колокол:
— Наши предки дружили, но спустя три поколения связь прервалась! Когда твой отец утерял родовое руководство, он не пошёл молить о прощении свой клан. Нет! Он явился к нам, вознамерившись забрать сокровища семьи Шэнь, чтобы прикрыть собственную срамную оплошность! А когда угрозы не сработали, он стал приходить снова и снова — избивал нас, унижал, пытал! Когда же мой отец вызвался отдать жизнь, лишь бы доказать, что наш дед давно сжёг те фолианты, Чэнь Юаньхун просто перерезал ему горло!
Ненависть выплёскивалась через край.
— А мою мать твои ублюдки насиловали по очереди, пока она не испустила дух! Она терпела эти муки только ради того, чтобы они не заметили меня, затаившегося в подполе! — Чжу Цин рванулся вперёд, схватил гостя за ворот и с силой притянул к себе. — И где был ты, когда твой отец резал моего отца и глумился над матерью?! Ты стоял у дверей! Ты слышал их вопли и даже глазом не моргнул! Более того — ты бегал по округе и искал свору голодных псов, чтобы замести следы! Вы убили моих родителей, осквернили их тела, сожгли наш дом дотла! И после этого ты смеешь спрашивать меня о милосердии?!
Хватка на груди гостя сжалась ещё сильнее. Вглядываясь в моложавое, изменённое лицо врага, Чжу Цин ядовито выплюнул:
— В том пожаре моё лицо сгорело дотла. Но именно это спасло меня от вашей ищейки. А потом, пройдя через ад и изменив облик, я нанялся управляющим в ваш дом... Поверь, я чувствовал ровно то же самое, что ты сейчас.
Имея совершенно чужую личину, он годами выжидал в тени, словно затаившийся волк, пока не выведал все слабости врага и не нанёс смертельный удар.
Чэнь Цзиньюнь не пытался вырваться. Он лишь бессильно опустил голову и прошептал:
— А меня... ты хоть капельку любил?
Чжу Цин оттолкнул его с таким омерзением, будто прикоснулся к падали:
— Мне тошно даже стоять рядом с тобой.
— Тошно? — Чэнь Цзиньюнь горько хмыкнул, поправляя воротник. — Но почему тогда, убивая меня, ты оставил мне последний вздох?
— Потому что для таких, как ты, жизнь — куда более страшная кара, чем смерть, — холодные глаза Чжу Цина не выражали ни капли жалости. — Разве я оказался не прав?
— Ты победил... — Чэнь Цзиньюнь впился в него взором. — Ты заставил меня полюбить тебя, внёс раздор между мной, отцом и братом! Ты превратил моего младшего брата в своё слепое орудие, заставил его поднять руку на родную кровь! Даже меня ты обвёл вокруг пальца! Кто бы мог подумать, что спустя годы я прокляну всё на свете и влюблюсь в собственного палача?! Ладно! Я признаю: наш род Чэнь был виновен перед тобой!
Голос Чэнь Цзиньюня сорвался на крик:
— Но если ты хотел мстить — почему не выместил всё на нас с отцом?! За что ты погубил моих брата и сестру?! За что замучил мать и вырезал весь наш клан?! Они ведь ничего не знали о том злодеянии! Мой брат верил тебе как себе! Сестрёнка души в тебе не чаяла! Мать относилась к тебе как к родному сыну! Почему ты не пощадил хотя бы их?!
Отчаянные обвинения не вызвали на лице Чжу Цина и тени сочувствия.
— Корчевать нужно с корнем, — ровно ответил он, посмотрев на свои ладони. — Этому правилу меня научили ты и твой отец. Мои руки давным-давно по локоть в крови. Разве вы сами не сделали из меня палача? Разве не ваша жестокость выжгла во мне всё человеческое, оставив лишь жажду мщения?!
Он ткнул пальцем в грудь противника:
— Когда вы резали моих родителей, вы не думали о милосердии! Когда прочёсывали деревню, чтобы бросить меня на съедение собакам, вы не считали меня невинным ребёнком! Вы тоже хотели вырвать корень! А теперь, когда расплата настигла ваш дом, вы вспомнили о морали и смеете читать мне нотации?!
Чэнь Цзиньюнь качнул головой:
— Нет... Всё не так. С твоими родителями нас ничего не связывало. Но мы-то любили тебя! А ты оказался жёстче камня...
— Ты пришёл сюда лишь затем, чтобы похвастаться своей властью? — прервал его Чжу Цин. — Посмотреть, как я страдаю? Или... — Он бросил взгляд на потемневшие губы противника. —...рассчитываешь извести меня с помощью тёмного ритуала, чтобы мы вместе сгинули в этой книжной реальности?
— Это новый мир! Новое измерение! — Чэнь Цзиньюнь широко расставил руки, а в его глазах блеснуло безумие. — Я потратил десять лет, чтобы пробить брешь в этом пространстве! Здесь ты больше не Шэнь Цин, а я — не Чэнь Цзиньюнь. У каждого из нас новая жизнь! И главное... — Он дотронулся до своего бледного лица. — Я снова молод! Я больше не старше тебя на полтора десятка лет! Чжу Цин, тебе не одолеть меня. Этот мир принадлежит мне, я здесь хозяин! Отбрось прошлую ненависть, будь со мной! Я изменю твою судьбу, тебе больше не придётся продавать свои услуги ради пары лишних лет жизни! Мы сможем жить вечно! Только скажи «да» — и всё это станет твоим!
Чжу Цин посмотрел на него как на сумасшедшего:
— Какая же чушь плещется в твоей башке... Ты можешь простить проклятых убийц своего рода, а я — никогда.
Лицо Чэнь Цзиньюня мгновенно заледенело.
— Думаешь, тот смертный из дома сможет тебя защитить? Он же обычный человек!
— Именно, — спокойно ответил Чжу Цин. — И я лучше останусь с обычным человеком, чем сделаю шаг навстречу тебе.
— Считаешь себя лучше?! Посмотри на себя! А сам-то ты кто?!
Чжу Цин смело встретил его взгляд:
— Посмотри на свою трупную кожу, чёрные губы и посиневшие ногти. Ты не создавал этот мир. Ты лишь воспользовался запретным искусством своего клана, чтобы оживить книжный мир и перетянуть сюда мою душу. Вот только сам ты умер! И чтобы попасть сюда, тебе потребовалось свежее тело — хладный труп с подходящей датой рождения и схожей судьбой. Но труп остаётся трупом. Ты торчишь здесь уже лет двадцать, и твоя оболочка давно начала перерождаться! Ты даже не Трупный призрак — те хотя бы способны менять вместилище, когда старое приходит в негодность. А ты прикован к этому гниющему мясу! И сто́ит тебе его лишиться... — Чжу Цин указал пальцем в немые небеса, —...твоя душа сорвётся прямо в ад.
Чэнь Цзиньюнь нервно сжал губы:
— Это лишь твои домыслы!
— Домыслы? В секретных фолиантах вашего рода чёрным по белому написано: у этого ритуала ужасающая цена.
— Фолианты давно утеряны! — выкрикнул Чэнь Цзиньюнь. — Мой отец так и не смог их отыскать до самой смерти!
— Какой же ты дурак, — Чжу Цин горько рассмеялся. — Твой отец с малых лет зубрил тайные техники! Он помнил каждую строчку наизусть! Он сам сжёг оригиналы, а потом пришёл к нам, выдумав предлог, чтобы прибрать к рукам наследие семьи Шэнь! Ты был и остаёшься слепым идиотом!
— Не верю! Ты лжёшь! — Чэнь Цзиньюнь задрожал от злобы. — Ты всегда умел заговаривать зубы! Но запомни: твой Цзо И — не жилец. В этой истории ему отведана роль злодея, и главный герой всё равно сотрёт его в порошок! Если ты останешься с ним, без моей защиты вас обоих ждёт гибель!
— Думаешь, я боюсь смерти? — перебил Чжу Цин.
— Смерти ты не боишься! — взревел Чэнь Цзиньюнь. — Но ты боишься потерять его! Знаешь, почему он сейчас спит мёртвым сном?!
Чжу Цин невольно сжал кулаки. Заметив этот жест, Чэнь Цзиньюнь торжествующе расхохотался:
— Я погрузил его в сон о твоём прошлом! Там он своими глазами видит, как ты пытал невинных, как вырезал мой род до последнего младенца! Твой Цзо И любит чистого и светлого Чжу Цина, а не кровавого монстра, копошащегося в грязи! Думаешь, узнав правду, он продолжит любить тебя?! Ха-ха-ха-ха!
Схохотав, Чэнь Цзиньюнь метнулся вперёд:
— Сегодня ты уйдёшь со мной!
— Мечтай!
Чжу Цин мгновенно сложил пальцы в мистический знак. Его зрачки застлала непроглядная тьма, и в то же мгновение тяжелые тучи напрочь закрыли лунный свет.
Страшная, давящая аура накрыла округу. Чернильный дух, Водный призрак Лу Фэйцзянь и прочая нечисть, обитавшая в усадьбе, в ужасе забились в самый дальний угол, сжавшись в дрожащий ком. К счастью, Чжу Цин заранее скрыл их защитным барьером.
За пределами двора, на сотни ли вокруг деревни Пиншань, призраки и духи выли от ужаса и слепо метались в поисках укрытия.
На краю утёса Ляотин местный Дух земли замер у глубокого омута и поспешно наложил на воду дополнительную печать:
— Сидите тихо и не вылезайте...
Тем временем глаза Чэнь Цзиньюня затянуло мутной бельмовой плёнкой.
Спешившие к деревне даос Цинфэн и Старый Даос Хун поражённо застыли, видя, как полчища нечисти в панике бегут в противоположную сторону. Обменявшись тревожными взглядами, они устремились к Пиншань с удвоенной скоростью.
* * *
Цзо И блуждал в беспросветном тумане, не понимая, где находится.
Внезапно перед ним возникла фигура ребёнка. Мальчик с уродованным, покрытым страшными ожогами лицом молча распарывал ножом брюхо сдохшей собаки. Его облик казался Цзо И невыносимо, до боли знакомым.
— Где мы? Кто ты такой? — Цзо И сделал шаг вперёд, с невольным содроганием глянув на мёртвую тушу.
Ребёнок не отозвался. На его искажённом ожогами личике сочился гной.
Грудь Цзо И сдавило острой, щемящей болью.
— Почему ты молчишь? Не бойся, я не причиню вреда...
Мальчик словно не слышал его. Изувеченными, окровавленными пальцами он запустил руку в собачьи потроха, нащупал что-то и с дрожью вытащил наружу человеческую фалангу. За ней — вторую.
Это были обрубки человеческих пальцев.
Цзо И онемел. Ему хотелось заслонить ребёнку глаза, уберечь от этого ужаса, но в глазах мальчика не было ни капли страха — лишь ледяная, нечеловеческая решимость.
Осторожно спрятав пальцы за пазуху, ребёнок тихо прошептал в пустоту:
— Папа, мама... Свору тех собак они увели. Только местный паршивый пёс успел съесть два ваших пальца... Но вы не бойтесь. Рано или поздно я покрошу их всех и скармлю псам.