Лишь когда стемнело, Чэн Мэй выбралась из своей комнаты. Лицо её напоминало застывшую маску. На скорую руку состряпав в кухне нехитрый ужин, она даже не стала садиться за стол — так и съела всё прямо у стойки, механически отправляя куски в рот, точно робот, пополняющий запасы энергии.
Закончив, она сгрузила посуду в раковину. Минуту постояла, уставившись остекленевшим взглядом на грязные тарелки, затем пустила воду. Позволив струям полминуты обмывать фаянс, Чэн Мэй закрутила кран и прошла в гостиную.
С момента переезда она почти не зажигала верхний свет: обходилась либо ночником, либо скромным бра в углу.
Включив телевизор, Чэн Мэй нашла вчерашнюю мелодраму и подогнула под себя ноги, застыв перед экраном изстуканом.
Со стороны прихожей донесся щелчок замка. Чэн Мэй даже не обернулась.
Войдя, Ло Чжи первым делом заметил, что всю квартиру освещают лишь синеватые отблики телевизионного экрана. Тяжело вздохнув, он прошёл на кухню с пакетом фруктов. Вскоре перед Чэн Мэй появилась тарелка с аккуратными ломтиками.
— Внизу купил персики. Сладкие, сочные, пальчики оближешь.
С этими словами Ло Чжи поднёс к её губам кусочек на зубочистке.
Чэн Мэй послушно разомкнула губы, и он отправил угощение ей в рот.
Внезапно Ло Чжи уловил душок. Невольно взглянув на ведро возле журнального столика, он поморщился: мусор был набит доверху и уже начал смердеть.
Ло Чжи поднялся, подошёл к балкону, раздвинул шторы и распахнул окно. В щель ударил ночной свежий воздух.
Длинные, растрёпанные волосы Чэн Мэй слегка шевельнулись. Она медленно повернула голову к окну:
— Закрой.
— Чэн Мэй, да сколько можно! — беспомощно выдохнул Ло Чжи.
— Закрой! — сорвалась она на визг, и лицо её исказилось от ярости.
Ло Чжи насупился. Глядя на эту грузную, взвинченную женщину, он почувствовал, как остатки его терпения окончательно испарились. Он не только не послушался, но и с треском раздвинул шторы на втором окне!
Все четыре створки оказались распахнуты. Душный ночной сквозняк ворвался в комнату, и доведённая до каления Чэн Мэй схватила с тарелку с фруктами и швырнула её прямо в Ло Чжи!
Тот не успел увернуться. Край фаянса рассек ему край лба, и по щеке медленно поползла алая струйка. Перетерпев острую вспышку боли, Ло Чжи зажмурился, а выждав пару секунд, уставился на растерявшуюся Чэн Мэй.
— Чэн Мэй, ты кого пытаешься наказать? Меня или себя?! Столько лет прошло, даже его родители смирились и живут дальше! Почему же ты никак не отпустишь прошлое?!
Чэн Мэй не желала ничего слушать. Она зажала уши и зажмурилась.
Видя это, Ло Чжи глубоко вдохнул, решительно шагнул к выключателю и зажёг верхний свет. Гостиную залило слепящим сиянием.
— Не надо! Не надо! Выключи! Всё выключи! — Чэн Мэй забилась в истерике, надрывая горло.
— Приди ты в себя! — Ло Чжи встряхнул её за плечи, строго глядя в глаза. — Ради меня, ради нашего будущего... Сделай шаг навстречу! Мы же можем построить настоящую семью, родить ребёнка!
Чэн Мэй беззвучно заплакала.
Ло Чжи наклонился к её бледным губам, оставляя на них кровавый след, и запечатлел поцелуй:
— Поверь мне, ну же...
Он сжал её в объятиях, и Чэн Мэй, сначала тихо всхлипывая, зашлась в оглушительном рыдании.
* * *
Ло Чжи пробыл у неё до середины ночи, а Чжу Цин и Цзо И с помощью Чжао Тинтин наблюдали за происходящим через зеркальную гладь.
— Ты глянь, какая у него ухмылка мерзкая, — Цзо И ткнул пальцем в изображение Ло Чжи, обнимающего рыдающую женщину. — Этот гад точно замыслил дрянь.
— И эта «дрянь», скорей всего, связана с альбомом, который дал нам Ма Сяндун, — произнёс Чжу Цин.
— Он велел отдать его Чэн Мэй, — Цзо И задумчиво почесал подбородок. — Но ведь не уточнял, как именно отдать, верно?
— К чему ты клонишь?..
— К тому, что я могу просто взломать её телевизор.
Достав ноутбук, Цзо И хитро ухмыльнулся Чжу Цину и принялся ловко стучать по клавишам. Стоило Ло Чжи уйти, как экран в гостиной Чэн Мэй неожиданно погас.
Женщина вздрогнула от неожиданности. Она сжалась на диване, обхватив колени руками, и с трепетом огляделась.
Вдруг дисплей вспыхнул голубоватым светом. На экране возник значок QQ, а затем, словно повинуясь невидимым пальцам, система ввела логин и зашла в закрытый фотоальбом.
Прежде чем снимки открылись, на экране вспыхнули крупные буквы:
«Подарок на нашу пятую годовщину. Надеюсь, тебе понравится.
— Ма Сяндун».
Чэн Мэй расширенными от ужаса глазами следила за происходящим.
Однако на фото был вовсе не Ма Сяндун. Экран заполнили кадры с Ло Чжи в разные годы: вот он в обнимку с девицами у дверей отелей, вот страстно целуется у барной стойки, вот зажигает на танцполе...
Под каждым снимком стояла четкая дата.
Вчитываясь в цифры, Чэн Мэй дышала всё чаще и тяжелее, а затем с диким криком схватила стеклянный стакан и со всей силы швырнула его в телевизор!
— М-да, — Цзо И пожал плечами. — Бедняжка.
Думала, что встретила судьбу, пусть и не в то время; из кожи вон лезла, чтобы избавиться от Ма Сяндуна, а её «единственный» оказался банальным бабником.
— Ладно, пойдём спать, — Чжу Цин потянул Цзо И за руку.
Тот расплылся в улыбке, отбросил ноутбук и, сгребя Чжу Цина в охапку, повалился на кровать. Наглаживая партнёра по спине, Цзо И пропел сочащимся нежностью голосом:
— Спи, баю-бай, мой милый заинька-баю~
Чжу Цин наградил его метким пинком.
Цзо И, ойкнув, уткнулся носом в плечо Чжу Цина и обиженно завел:
— Ты меня бьешь...
— Это воспитание любовью, — с улыбкой в голосе отозвался Чжу Цин.
Цзо И издал хищный рык и накрыл его своим телом:
— Ну тогда я устрою тебе целый сеанс «воспитания любовью» на всю ночь!
Он натянул тонкое одеяло с головой, полностью скрыв их от посторонних глаз.
За окном Ма Сяндун удивленно хлопал глазами:
— Это чего они одеялом накрылись?
Рядом с ним парил дух старика — тот самый, что помогал безголовому призраку искать череп. Услышав вопрос, дед хихикнул:
— А тебе что, приспичило посмотреть?
Ма Сяндун наигранно откашлялся и отвернулся:
— Это ты меня притащил, а не я сам увязался!
— Молодежь, умей отвечать за поступки! — возмутился старик, тараща глаза. — Чего ты всё на деда сваливаешь?
— Всё, сматываемся. Узнает господин Чжу — отвинтит нам головы и вместо мяча пинать будет!
Ма Сяндун вспомнил, как Чжу Цин одной левой мог развеять его духовную сущность, вздрогнул, схватил старика за рукав и прибавил ходу.
* * *
На рассвете Чжу Цин сообщил Ма Сяндуну, что тот может в последний раз повидаться с Чэн Мэй.
Он вручил ему особый талисман, позволявший материализоваться перед ней ровно на один час.
Ма Сяндун поспешил к своему прежнему дому, но обнаружил, что многоэтажку оцепляли стражи порядка. Напуганный призрак метнулся на третий этаж. Чэн Мэй там не оказалось, зато по квартире ходили люди в форме.
— Ищите внимательнее! Куда она спрятала таблетки?
«Таблетки? Какое ещё лекарство?» — обомлел Ма Сяндун.
— Ну и баба, жестко она его... Подмешала снотворное соседу с двенадцатого, а потом мачете всё хозяйство оттяпала, ну и ну... — пробормотала молодая полицейская.
Услышав это, Ма Сяндун полным ходом рванул на двенадцатый этаж.
Дверь квартиры Ло Чжи была распахнута настежь, заградительная лента трепетала на ветру, а возле журнального столика в гостиной темнела внушительная лужа крови.
Чэн Мэй... лишила Ло Чжи мужского достоинства?!
Выслушав перешептывания глазеющих жильцов, Ма Сяндун окончательно потерял нить происходящего.
Они же якобы любили друг друга до беспамятства?
Неужели всё из-за альбома?..
Вспомнив снимки, передаваемые Чжу Цину, Ма Сяндун прозрел. Только увидав подобное предательство, Чэн Мэй могла дойти до такой крайности.
На душе у него внезапно потеплело. Узнав, в какую больницу отвезли пострадавшего, призрак помчался туда и проскользнул в палату.
Бледный как полотно Ло Чжи судорожно цеплялся за халат лечащего врача:
— Д-доктор, вы же говорили, что если уложиться в сроки, то всё можно пришить?!
Врач бросил короткий взгляд на забинтованную область пациента и сочувственно произнёс:
— Бывает и так, но в вашем случае... Прошло слишком много времени. К тому же органа, так сказать, не осталось — его буквально изрубили в фарш. При всём нашем уважении, собрать это воедино не под силу ни одному хирургу. Примите наши соболезнования.
— Чэн Мэй! Чэн Мэй, будь ты проклята! — завопил Ло Чжи, и лицо его исказилось от дикой ненависти.
В этот момент в палату вбежала молодая женщина с двухлетним ребёнком на руках. Она представилась невестой Ло Чжи. Врач вздохнул, вкратце обрисовал ей положение дел и удалился.
— Ло Чжи... Что же с тобой сталось?! — запричитала женщина.
Ма Сяндун с первого взгляда раскусил, что её слезы — чистейшая фальшь, и уселся поудобнее, готовый смотреть бесплатный спектакль.
— Это всё Чэн Мэй... — выдавил Ло Чжи, едва сдерживая стыд. — После того как я ушёл, она заявилась ко мне с бутылкой вина. Сказала, будто передумала, хочет выйти за меня, а квартиру продаст, как я и просил... Я поверил! Выпил то, что она налила, и отключился.
Он снова заскрежетал зубами:
— А когда очнулся от адской боли, эта сумасшедшая дрянь шинковала меня кухонным ножом! Она психопатка!
Ма Сяндун хохотал так, что чуть не рассыпался на искры, и давай приплясывать прямо посреди палаты нелепое ча-ча-ча.
Заглянувший на шумок дух умершего неподалёку мужика удивлённо хмыкнул:
— Эй, братуха, чему радуешься?
Ма Сяндун ткнул пальцем в койку:
— Да вот, гляну на евнуха, которому баба причиндалы на фарш пустила!
— Это про него с утра вся больница гудит? Которому в трусах всё в крошку изрезали? — обомлел мужик и подплыл поближе, воровато уставившись на забинтованные пахи Ло Чжи.
— Ага, ага! — хохотал Ма Сяндун. — Сам себе яму вырыл! Ой, не могу!
Знай он заранее, что Чэн Мэй так взбесится от фоток, на кой черт надо было руки на себя накладывать? Надо было просто показать ей эти кадры!
Призрак мужика тоже заходился от смеха. Высунувшись в окно, он гаркнул на всю улицу, и вскоре в палату набилась целая орава любопытных неупокоенных душ.
— Так ему и надо! Мужик только тогда шелковым становится, когда в гробу лежит! — отрекомендовала красотка-призрак.
— Ну зачем же так обобщать, — обиделся парень-дух. — Нельзя же всех под одну гребенку! Я вот умер, даже девчонки завести не успел.
— Не знала горя — молчи!
— Вот-вот. О, гляньте на эту бабу с ребёнком, у неё ж на лбу написано: пришла поживиться.
И действительно, едва притихли призраки, как женщина с ребеночком на руках промолвила с придыханием:
— Ло Чжи... Чэн Мэй теперь упекут, толку с неё никакого. Но у тебя ведь остался сыночек, единственный твой наследник! Ты должен позаботиться о нас...
Ло Чжи даже не заподозрил подвоха. Растроганный до слез, он сжал её ладонь:
— Спасибо... Спасибо, что не бросаешь меня.
— О чём ты! — ласково пробормотала та, вытирая сухие глаза. — Я твоя до конца дней. Навеки с тобой.
Ло Чжи пустил соплю от умиления, но стоит ему вспомнить Чэн Мэй, как в глазах вспыхивала лютая злоба:
— Она за всё заплатит! Всю компенсацию с неё содран!
И квартиру, и деньги — всё заберёт!
Ло Чжи числился художником комиксов, но талантом не блестал. До знакомства с Чэн Мэй он попался на плагиате, огласил своё имя позором и наделал кучу долгов из-за привычки жить на широкую ногу.
Он рассуждал просто: Чэн Мэй оправится после развода, они распишутся, и на её доходы он снова станет жить припеваючи. Но тут Ма Сяндун возьми и утащи за собой всю семейку!
К счастью, сама Чэн Мэй выжила. Поначалу Ло Чжи думал, что свадьба не за горами, но женщина впала в глубочайшую депрессию. Зато её бывшие свекор со свекровью относились к ней как к родной дочери и обещали: если она снова выйдет замуж, квартира останется за ней, да ещё и приданое выделят.
Да и родня Чэн Мэй твердила то же самое. Вот Ло Чжи и запасался терпением, наведываясь к ней раз в пару дней под видом сочувствующего друга.
Кто ж знал, что Чэн Мэй выкинет такой финт?!
Сломала ему жизнь подчистую!
* * *
Насмотревшись вдоволь, Ма Сяндун отправился в участок.
Чэн Мэй чистосердечно во всём призналась. Сейчас она сидела в камере — отрешённая, точно бездушная фарфоровая кукла, уставившись неподвижным взглядом в угол.
Ма Сяндун смотрел на неё с удивительным спокойствием. Впервые за долгие годы он мог созерцать Чэн Мэй без жгучей боли и гнева.
— Чэн Мэй.
Услышав этот до боли знакомый голос, она подумала, что сошла с ума. Но тут Ма Сяндун проступил сквозь тьму прямо перед ней и снова окликнул её по имени.
Лишь тогда Чэн Мэй осознала: это не сон.
Она оцепенело разглядывала эту темную, бесформенную тень, и лишь по глазам узнавала в ней Ма Сяндуна.
— Страшно? — Ма Сяндун опустил взгляд на свои полупрозрачные руки.
После долгой паузы Чэн Мэй покачала головой:
— Ты... всё ещё не переродился?
— Я покончил с собой, — вздохнул он. — Таким путь на перерождение закрыт. К тому же я натворил глупостей, так что меня, скорее всего, ждёт полное развеивание.
Чэн Мэй замерла. Затем медленно поднялась, подошла вплотную, заглянула ему в глаза и с дрожью в губах спросила:
— А малыш?..
— Он переродился еще пару лет назад. Сейчас ему, наверное, уже исполнилось четыре года.
Ма Сяндун вглядывался в лицо женщины, которую любил больше жизни.
— Чэн Мэй... Если бы время повернулось вспять, ты бы вернулась в семью? Не стала бы требовать развода?
—... А ты? — вместо ответа спросила она. — Ты бы отпустил меня? Сберег бы себя и растил нашего сына?
Ма Сяндун протянул руку и бесплотно коснулся её щеки:
— Живи. Я ухожу.
Чэн Мэй приоткрыла губы:
— Ты ненавидишь меня?
—... Ненавижу, — Ма Сяндун обернулся у самой стены. — Но люблю гораздо сильнее.
С этими словами он растаял в воздухе.
Чэн Мэй долго стояла неподвижно, а потом медленно опустилась на корточки и зашлась в рыданиях, не в силах сдержать накопившуюся боль.
— Отправьте-ка её на экспертизу в психушку, — распорядился через стекло капитан, небритый и уставший после раскрытия крупного дела. — Что-то с головой у неё совсем неладно.
Если её признают невменяемой, то и уголовная ответственность будет иной.
* * *
Вернувшись в усадьбу семьи Цзо, Ма Сяндун попросил Чжу Цина отправить его в Подземный мир.
— Пойду искупать грехи, — произнёс он с кроткой улыбкой.
Чжу Цин зажёг благовонную палочку:
— Доброго пути.
Когда ароматный дым истаял, Ма Сяндун махнул им на прощание и ушёл вслед за явившимися стражами смерти.
По дороге он поинтересовался у сопровождающего призрака:
— А какому наказанию подвергнут такого, как я?
Страж смерти удивлённо взглянул на него:
— Ты разве не отсидел своё?
Ма Сяндун, смущаясь, выложил всё: и про поиск душ-заменителей, и про драки с лютыми духами, и про то, как случайно пожрал парочку из них.
Выслушав его, страж зашелся хохотом:
— Скажи спасибо господину Чжу! Кабы не он, тебя бы и впрямь развеяли по ветру. А что до пожранных духов — так вы же сами сцепились, если без злого умысла, никто тебе голову резать не станет. Впрочем, Судье сам всё расскажешь...
У самого входа на Жёлтый Источник Ма Сяндун обернулся и отдал глубокий, почтительный поклон в сторону, где остался Чжу Цин.
* * *
К концу июня строительство нового дома завершилось. Чжу Цин и Цзо И тщательно вычистили все помещения внутри и снаружи, оставив здание проветриваться перед новосельем.
В начале июля они отправились на поле — проверять высаженную ранее рассаду сои. Питательные торфяные кубики дали отличные всходы. Чжу Цин приподнял защитную сетку, пока Цзо И с помощью подноса переносил готовые к посадке кубики с проростками к подготовленным грядкам.
Сделав несколько ходок, они принялись за работу: один выкапывал ямки, другой аккуратно опускал рассаду. К полудню всё поле было засажено ровными рядами.
— А когда урожай собирать? — поинтересовался Цзо И, утирая пот.
— После праздника Середины Осени, — отозвался Чжу Цин. — Наделаю тебе соевых бобов с пятью специями, потушу с мясным фаршем, да ещё и свиные ребрышки с бобами приготовлю.
У Цзо И аж слюнки потекли. Он с угрозой уставился на свежие зелёные побеги:
— А ну давайте, растите живо, не подкачайте!
Детский сад, да и только.
Вернувшись домой, Чжу Цин приготовил вяленые ребрышки, и Цзо И наелся так, что животик стал круглым, как барабан.
О чайной плантации Чжу Цину беспокоиться не приходилось: рабочие исправно чистили участок и ухаживали за кустами, так что ему оставалось лишь фасовать домашние яйца.
Благодаря рекламе Чжао Тинтин и Цзэн Вэньвэнь, яйца с их фермы раскупались на корню — настоящий дефицит!
Всё-таки деревенские яйца не спутать ни с чем. Молодежь, может, и не разбирается, а вот старшее поколение знает толк. Убедившись в качестве, покупатели оформляли еженедельную подставку — вкусно, свежо и удобно!
После проливного дождя Чжу Цин достал семена жёлтых бобов и принялся накатывать новые торфяные шарики. Цзо И пришлось уехать на неделю — в компании возникли неотложные дела, требовавшие его личного участия.
Оставшись в усадьбе один, Чжу Цин сразу почувствовал уколы одиночества. Чтобы глушить эту тоску, он загрузил себя работой по самые уши.
Он наломал пару початков кукурузы: хотя зерно уже немного огрубело, Чжу Цину нравилась именно такая спелость. Днем он ел варёную кукурузу, вечером — печёную, так что вскоре сам весь пропитался сладковатым кукурузным духом.
Июль и август — пора не только сбора урожая, но и посева: настала пора сажать пекинскую капусту, салат-латук и прочую зелень. Чжу Цин перекопал огороды, получая искреннее удовольствие от крестьянского труда.
Когда Цзо И наконец вернулся, Чжу Цин аккуратно высаживал репчатый лук.
— От тебя луком разит за версту! — зашипел Цзо И, сгребая его в объятия и поводя носом.
Чжу Цин закатил глаза:
— Подожди до следующего месяца, я весь чесноком провоняю! Ах да, я ещё кучу моркови посадил, правда, от неё запаха почти нет.
— Да хоть навозом от тебя разить будет — я всё равно буду тебя любить! — пылко задекларировал Цзо И.
— Как удачно сказано! — Чжу Цин одарил его лучезарной улыбкой. — Я как раз за эти дни выбился из сил. Так что за удобрение почвы теперь отвечаешь ты!
Цзо И обомлел.
Погладив его по щеке, Чжу Цин вернул ему его же слова:
— Не переживай, даже если ты весь навозом пропитаешься, это не убьёт мою любовь к тебе.
С этими словами он отправился мыть руки.
Цзо И только цокнул языком и поплелся следом, пытаюсь выторговать послабление:
— А покупными удобрениями обойтись нельзя, а?
— Можно. Главное, чтобы земля получила подкормку, — сжалился Чжу Цин.
Цзо И довольный ухмыльнулся: его парень всё-таки души в нём не чает!
Но когда на следующий день во двор въехал грузовик с удобрениями и в нос ударил ядреный, въедливый запах, Цзо И осознал: от навоза эта дрянь отличается мало.
Проработав на участке несколько дней подряд, Цзо И пластом лежал на кровати. Увидев выходящего из душа Чжу Цина, он жалобно протянул руки:
— У меня пальцы отваливаются...
Одно дело — кидать лопатой, и совсем другое — разбрасывать подкормку вручную, пальцы действительно сводило.
— Давай раззомну, — сжалился Чжу Цин, как и рассчитывал Цзо И.
Тот блаженно растянулся на матрасе. Чжу Цин сел рядом, взяв его за ладонь, и стал мягко массировать мышцы, поинтересовавшись:
— Так нормально?
— Посильнее можно.
Цзо И зажмурился и сладко замурчал.
Чжу Цин нажал сильнее.
— Ой-ой! Не так сильно, больно же!
— Хорошо-хорошо.
Их голоса через открытое окно долетели до ушей призраков, дежуривших в саду.
Старик-призрак прищурился:
— Кто бы мог подумать... Цзо И такой вымахал, а снизу лежит!
Парящая рядом девица-дух закатила глаза:
— Это называется «сильный гуан и слабый шоу»! Хотя наш господин Чжу вовсе не слабый. А вот господин Цзо только с виду богатырь, а на деле — просто диванная подушка!
В свободное время Чжу Цин иногда устраивал с Цзо И шуточные спарринги во дворе, и Цзо И неизменно терпел сокрушительное поражение.
Призраки наблюдали это своими глазами.
И к вечеру слух о «пожении» Цзо И молниеносно разнёсся среди местной нечисти.
На следующий день, когда Цзо И отправился к чайным плантациям кормить собак, возле него внезапно материализовался старый призрак. Он окинул мужчину странным взглядом:
— Господин Цзо, как почивать соизволили?
— Отлично, — Цзо И покрутил затекшим плечом. — Спал как убитый весь вечер.
— Неужто? — старик явно не поверил, хотя отнёсся с пониманием: дело молодое, кровь кипит! — Пока молодой — оно, конечно, можно пошалить. Но подрастешь — спина спасибо не скажет. Я тут одного духа знаю, у него родня бадами торгует... Не хотите прикупить для укрепления сил?
У Цзо И дернулся глаз. Он недоверчиво выудил телефон и внимательно изучил своё отражение:
— Я что, похож на человека, которому нужны добавки для поддержания мужской силы?!
— Похож, не похож, а вещь полезная! — убеждал дед.
— Ты чего сказать-то хотел? — Цзо И подозрительно уставился на старика.
Тот возвел очи к небу:
— Да ничего!
И растаял в воздухе.
Цзо И фыркнул и окликнул спускавшегося с холма Линь Чэнбиня:
— Слыхал, у вас яйца разбирают быстрее, чем куры нестись успевают?
— И не говори, матушка уже по соседним деревням скупку открыла, — кивнул Линь Чэнбинь, подходя ближе. — Нашим деревенским не продаёт: все сидят, ждут открытия турбазы, чтобы туристам втридорога толкать.
В деревне в основном жили старики да люди средних лет, интернетом пользоваться не умевшие — куда им до онлайн-магазинов Чжу Цина и Линь Чэнбиня.
— Скоро уже, — улыбнулся Цзо И. — Когда запустим турбазу, перепоручим тебе все дела здесь, а мы с Цин-ди уйдем в гостиничный бизнес.
Линь Чэнбинь кивнул, а затем подошел ближе и похабно ухмыльнулся:
— Турбаза большая, номеров куча... Ты свою девушку не планируешь привезти?
Цзо И посмотрел на облака.
— Эй, да не жмись ты! Я человек честный, чужих жен не увожу!
— Ты-то? — Цзо И фыркнул и взъерошил Линь Чэнбиню шевелюру. — Скорее я у тебя кого-нибудь уведу!
С этими словами он направился прочь.
Ероша волосы, Линь Чэнбинь вопил ему во след:
— Ах ты гад! Да у тебя наклонности как у Цао Цао!
— Тьфу на тебя! — Цзо И потряс кулаком. — Будешь болтать — попрошу тётушку Линь укомплектовать тебе график смотрин!
Это попало точно в цель.
— Ну ты и жук!
Линь Чэнбинь тут же достал телефон и накатал Чжу Цину жалобу на Цзо И: мол, тот жмотится и скрывает свою пассию.
А пару минут спустя добавил: «Ладно, может, они уже разбежались. Бедный Цзо-гоуцзы просто стесняется признать, что снова холостяк».
Чжу Цин усмехнулся и показал переписку вернувшемуся Цзо И.
Тот поскрипел зубами и набрал номер тётушки Линь. В результате, когда Линь Чэнбинь пришел домой на обед, мать огорошила его требованием выбрать день для знакомства с потенциальной невестой.
— Твоих рук дело?! — завопил в трубку обалдевший Линь Чэнбинь.
— Что-что? Алло! Связь плохая! Отключаюсь! — Цзо И отвел телефон подальше от уха и, невзирая на вопли, сбросил вызов.
— Потягайся со мной, — злорадно захихикал он, вылитый злодей из боевика.
* * *
Онлайн-магазин набрал обороты, большинство покупателей возвращались снова и снова: кто за оберегами, кто за яйцами. А под позицией «Индивидуальный заказ» висел единственный отзыв от Чжао Тинтин.
Впрочем, под этим отзывом развернулась целая дискуссия: люди допытывались у Чжао Тинтин, не развод ли это. Девушка даже переспросила Чжу Цина, как ей отвечать, опасаясь наплыва мошенников.
Чжу Цин велел не обращать внимания, зато Жэнь Цзие написал в комментариях: «Хотите узнать, работает ли — оформите заказ и проверите».
Однако ценник кусался, а возврат товара не предусматривался, поэтому желающих долго не находилось.
Лишь к концу августа, когда Чжу Цин и Цзо И убирали кукурузу, Жэнь Цзие прислал сообщение: кто-то оплатил индивидуальную услугу.
Заказчиком оказался постоянный покупатель, несколько раз бравший защитные амулеты. Он расспросил Жэнь Цзие, как найти мастерскую, получил геометку и выехал на место.
Это был мужчина лет тридцати с небольшим, худой, с интеллигентным лицом, которое производило странное впечатление из-за густой пышной бороды.
Он держался предельно вежливо и сдержанно — чувстовалось хорошее воспитание.
Фамилия у него была редкая — Гу.
Господин Гу прибыл аккурат в тот момент, когда Чжу Цин и Цзо И привезли на турбазу очередную тележку с кукурузой для сушки.
Они уже полностью перебрались туда: свиней и кур разместили на заднем дворе, а на переднем сушились золотистые початки — зрелище вышло невероятно живописным.
— Господин Чжу, господин Цзо, прошу прощения за наглость... Могу я присоединиться? — с интересом спросил господин Гу, разглядывая их соломенные шляпы.
— Если вас это не затруднит, мы будем только рады, — улыбнулся Чжу Цин. — На турбазе есть свободные номера, а в ресторане готовят по меню. Не хотите остаться на пару дней?
— О, так это турбаза? — удивился господин Гу, оглядывая просторный двор. Он не заметил вывески и решил, что это просто большой частный дом.
— Вывеску ещё не повесили, указатели установят через пару дней, — пояснил Цзо И.
— Тогда я с удовольствием останусь, мне здесь очень нравится, — улыбнулся господин Гу и пару раз закашлялся.
По комплекции он был схож с Чжу Цином, поэтому тот выделил ему комплект своей простой, почти новой одежды.
Господин Гу с радостью отправился с ними на поле за кукурузой. Хотя урожай везли на трехколесном мотороллере, срывать початки приходилось вручную.
Кукурузные листья покрыты едкими волосками, от которых чешутся руки и лицо. Господин Гу впервые пробовал себя в крестьянском труде, и к вечеру, даже смыв грязь в душе, чувствовал лёгкий зуд.
Но он был невероятно счастлив.
Душевный подъём буквально переполнял его.
От отдельного меню он отказался, изъявив желание питаться вместе с хозяевами.
— В деревне надо есть то, что даёт сезон, в этом и заключается прелесть сельского отдыха, — смеялся господин Гу.
Пока Цзо И разгружал кукурузу, а господин Гу помогал наводить порядок, Чжу Цин хлопотал у плиты.
Он нарезал сушёную колбасу, нашинковал свежую тыкву для обжарки, а из-за жары приготовил яичные блинчики с горькой тыквой и достал большую пиалу тушёного сала, поставив её парить над колбасой.
Минут через сорок ужин был готов.
— Это рис, сваренный в деревянной пароварке «цзэнцзы». А это рисовый отвар — густой и ароматный. Но людям с повышенным сахаром его лучше не пить.
Чжу Цин поставил перед гостем пиалу с белой жидкостью.
Господин Гу заверил, что со здоровьем в этом плане всё в порядке.
Он пил отвар маленькими глотками, щурясь от удовольствия — видно было, что вкус пришелся ему по душе.
За ужином он осушил ещё одну пиалу.
Из-за дороги и непривычного физического труда господин Гу быстро заклонило в сон. Цзо И проводил его в гостевое крыло:
— Внутри есть ванная комната. Если что-то понадобится — зовите.
— Спасибо.
Включив свет, господин Гу оглядел обстановку и тепло улыбнулся.
Деревенский стиль, уютно и со вкусом.
Он достал из сумки лекарства. На столе стоял термос с кипятком и бамбуковые стаканы — от воды веяло приятным древесным ароматом.
Приняв таблетки, господин Гу сфотографировал комнату, лёг в постель и зашёл в комментарии под постом Чжао Тинтин, чтобы оставить свой отзыв:
«Я встретился с хозяином. Он оказался невероятно гостеприимным человеком. Когда я приехал, они как раз сушили кукурузу. Я всю жизнь прожил в городе и никогда не участвовал в уборке урожая, поэтому напросился в помощники. Кукуруза выросла отличная! Хозяин объяснил, что её выращивают не только для людей, но и на корм птице и свиньям.
Я видел их свиней — огромные, упитанные! Слышал, их держат ещё с прошлого года: к праздникам они показались недостаточными вес, вот и оставили. Думаю, в этот Новый год им уже не отвертеться.
Хозяин сам приготовил ужин: свежая тыква, горький огурец, который я сам сорвал в огороде, и потрясающая острая колбаса домашнего приготовления. Всё безумно вкусно!
Но больше всего меня покорил рисовый отвар. On не похож на молоко, но белее самого молока. Я выпил три пиалы и наелся до отвала.
Комната тоже замечательная. Всем спокойной ночи, завтра продолжу вести свой дневник».
Отправив сообщение, господин Гу выключил свет и тихо шепнул в темноту:
— Спокойной ночи, Ваньвань.
* * *
Глянув на стоящий у дверей гостевой комнаты Белый Скелет, Цзо И прикрыл дверь и обернулся к Чжу Цину:
— Этот скелет стоит как телохранитель. Похоже, охраняет господина Гу.
Чжу Цин кивнул:
— Похоже, господин Гу знает о его существовании.
— Но зачем тогда он пришел к нам? — не понял Цзо И. — Чтобы мы изгнали духа? Но он ведь не вредит ему, а защищает. А если не из-за скелета, то зачем?
— Не забивай голову, — Чжу Цин погасил свет и прижался к Цзо И. В его голосе звучала дремота. — Придет время — он сам всё расскажет.
— Ладно. Устал? Давай спать.
Цзо И обнял его, уткнувшись подбородком в макушку Чжу Цина.
Пощекотав его волосами, Чжу Цин слегка стукнул его головой:
— Не балуйся.
— Хе-хе, — Цзо И сжал его сильнее и затих.
* * *
В семь тридцати утра господин Гу уже проснулся.
Он открыл дверь: двор был залит ярким утренним солнцем — неимоверная красота!
Господин Гу поспешно достал телефон и сделал кадр.
— До чего же красиво...
Он улыбнулся, но не успел опустить руку, как зашелся тяжелым, надрывным кашлем. Достав платок, он прижал его к губам. Когда приступ утих, он не стал разворачивать платок, а сразу прошёл в ванную.
Спустя некоторое время он вышел, умытый, но заметно побледневший.
— Господин Гу, вот свежий кипяток, — Цзо И постучал и поставил чайник на стол.
— Спасибо, — улыбнулся тот, разглядывая одежду Цзо И. — А вы почему здесь, господин Цзо?
Цзо И замялся. Господин Гу мягко пояснил:
— Я бывал в вашей компании и имел честь видеть вас.
— Вот уж действительно совпадение, — улыбнулся Цзо И. — Это моя малая родина.
— Вот как...
Когда Цзо И вышел, господин Гу остался стоять у дверей. Он видел, как тот подошёл к молодому хозяину, умывавшемуся у рукомойника. Цзо И что-то шепнул ему на ухо, отчего Чжу Цин невольно улыбнулся, выполоскал полотенце и сам заботливо вытер лицо партнёру.
— Так вот оно что... — тихо вздохнул господин Гу, глядя на озаренную солнцем пару. — Как хорошо.
* * *
Кукурузу уже собрали, и Чжу Цину оставалось только сушить её во дворе. Когда зерно подсохнет, его уберут на хранение, а по мере надобности будут молоть на муку для птицы и скота.
Господин Гу с воодушевлением помогал ворошить початки деревянной гребёнкой и даже попросил Чжу Цина сфотографировать его за «крестьянским трудом».
— На обед рыбу приготовить, не возражаете?
— Конечно! У вас золотые руки, господин Чжу, так что я с удовольствием съем всё, что приготовите. — Голос господина Гу всегда звучал мягко и неспешно.
— Ну раз вы так хвалите, буду импровизировать, — усмехнулся Чжу Цин.
— С нетерпением жду!
На обед подали рыбу в томатном соусе и свежий рисовый отвар, которого господин Гу снова выпил три пиалы.
Днём Чжу Цин шил одежду, господин Гу наблюдал за его работой, а Цзо И работал за ноутбуком.
— Поверить не могу, что в вашем возрасте можно уметь столько вещей, — с искренним восхищением произнёс господин Гу.
Чжу Цин, не прерывая работы, ответил:
— Я не могу сидеть без дела. Если вы не против, я сшью вам легкую рубаху в подарок.
— Огромное спасибо! — обрадовался господин Гу.
Вечером, поужинав и приняв лекарства, он снова зашел в комментарии под постом Чжао Тинтин.
Игнорируя чужие вопросы, он продолжил свой дневник:
«Утреннее солнце прекрасна. Оно словно согревает всех, кто умеет любить. Я научился сушить кукурузу. Знаю, для вас это мелочь, но для меня — новый и очень радостный опыт.
Томатная рыба на обед была такой вкусной, что я едва язык не проглотил. Еще раз спасибо хозяину за его кулинарный талант!
Закат пролетел мгновенно, я даже не успел найти красивый ракурс. Но затор ночные звёзды с лихвой компенсировали эту утрату. Мне здесь очень нравится. Кстати, хозяин подарил мне рубаху собственного пошива — настоящая мастеровитость!
День прошёл замечательно. Спокойной ночи всем».
Отправив комментарий, он снова погрузился в темноту и тихо прошептал:
— Спокойной ночи, Ваньвань.
Всё та же фраза.
А за дверью в лунном свете замерла всё та же зловещая фигура Белого Скелета.
* * *
Это был шестой день пребывания господина Гу на турбазе. Все предыдущие дни он так же делился своими впечатлениями в комментариях.
Позавтракав, он обратился к Чжу Цину и Цзо И:
— Я прожил здесь несколько дней и невероятно счастлив. Сегодня мой последний день, и, думаю, пора объяснить, зачем я приехал.
— Простите, что стеснил вас своим присутствием.
— Что вы, господин Гу, — Чжу Цин налил ему чашку ромашкового чая. — Мы были только рады вашему визиту.
Господин Гу понимал, что тот говорит искренне, и не стал больше жеманничать.
— Я приехал сюда, чтобы в последний раз увидеть свою девушку.
Он сделал паузу, открывая правду о своём состоянии:
— У меня рак. Последняя стадия. Врачи бессильны. Дни в больнице тянулись невыносимо: я терпеть не могу этот запах и скорбные лица вокруг. Поэтому я уехал сюда.
— Хоть прошло всего несколько дней, я чувствую себя относительно бодрым — не так, как в палате. Но, простите за откровенность, я чувствую, что мой час близок. Я не хочу уходить с грузом несказанного. Я должен увидеть свою Ваньвань.
Господин Гу рассказал, что встречался с девушкой по имени Цинь Ваньвань пять лет. Она была умной, утончённой женщиной. Они были не просто любовниками, но и настоящими родственными душами.
— Мы ценили каждую минуту, проведённую вместе. За все пять лет мы ни разу не поссорились всерьёз. Если возникали разногласия, мы сразу садились и обсуждали всё начистоту. Это помогало нам лучше понимать и ещё сильнее любить друг друга.
На лице господина Гу расцвела светлая, но грустная улыбка:
— На второй год отношений я сделал ей предложение. Но Ваньвань ответила, что время ещё не пришло, и попросила подождать. На самом деле она хотела выйти за меня — я это знал и чувствовал всем сердцем.
— Однако её что-то глотало, но делиться со мной она не желала. Я списал это на маленькие женские тайны. И даже радовался, думая, что в этой тайне есть уголок и для меня.
Так они прожили вместе пять лет. Родители господина Гу стали торопить со свадьбой.
— Я уважал решение Ваньвань. Брак — дело двоих, и хотя родители торопили, они тоже уважали наш выбор.
Господин Гу отпил немного чая:
— Но я и представить не мог, что в один прекрасный день Ваньвань перестанет быть собой... Она изменилась.