— Столько тофу осталось… Что мы завтра с ним делать будем?
Закончив мыть посуду, Цзо И опустил закатанные рукава и с любопытством вытянул шею, разглядывая длинные плетёные корзины, где сушились свежие бруски. Заняты были все три.
— Слышал когда-нибудь про тофу-пир? — Чжу Цин как раз достал спираль от комаров и собирался её поджечь, но, услышав вопрос, с улыбкой поднял голову.
— Тофу-пир? И что там подают?
Поднеся спичку к спирали и поставив её в сторонку, Чжу Цин негромко перечислил:
— В разных краях его готовят по-своему, и блюда везде разные. Я думал сделать хрустящий тофу в томатном соусе, потушить его с рыбой, запечь в пряной соевой пасте… С солёным яичным желтком тоже отлично выйдет. Ну и без классического мапо-тофу, само собой, никуда…
— Ладно, ладно, хватит, — взмолился Цзо И, у которого от одного описания потекли слюнки. — Готовь что хочешь, я всё съем.
— Правда всё?
— Абсолютно. — Цзо И с предельно серьёзным видом кивнул.
— Даже вонючий тофу? — с лукавинкой прищурился Чжу Цин.
Лицо Цзо И слегка перекосило:
— Нет уж, уволь. Вот это выше моих сил.
Сколько бы люди ни твердили, что вонючий тофу пахнет отвратительно, зато на вкус божественен, для Цзо И он был невыносим одинаково: что на запах, что на вкус.
— Ты его пробовал? — удивился Чжу Цин.
— Доводилось, — с кривой усмешкой признался Цзо И. — И повторять желания нет. Я…
Договорить он не успел: в ворота настойчиво постучали. Поскольку они собирались готовиться ко сну, Чжу Цин уже успел запереть засов.
— Кого там принесло в такой час? — нахмурился Цзо И, преграждая путь хозяину дома. — Стой, я сам открою. Занимайся своими делами.
— Хорошо, — кивнул Чжу Цин и пошёл в комнату за чистой одеждой, намереваясь принять душ, как только согреется вода.
Цзо И широкими шагами пересёк двор. Отпирать сразу он не стал — первым делом снял с забора увесистую дубинку и только потом взялся за засов:
— Кто там?
После дневной потасовки лишняя осторожность не помешает.
— Я из деревни Лицзы, что возле городка Данань! Моя фамилия Гань, зовут Гань Шибинь…
Услышав фамилию Гань, Цзо И на миг замер, покрепче перехватил палку и с лязгом отодвинул засов. Створка распахнулась. Окинув стоявшего на пороге молодого человека оценивающим взглядом, он холодно спросил:
— А Гань Мину ты кем приходишься?
Гань Шибинь опешил. Ему уже доводилось видеть Чжу Цина, и он прекрасно понимал, что дверь открыл кто-то другой. Разглядев в луче фонарика массивную дубину в руке незнакомца, парень испуганно отшатнулся и нервно хохотнул:
— Я… я его двоюродный брат.
Цзо И усмехнулся и многозначительно взвесил оружие в руке:
— Ну что, выйдем поговорим?
— В смысле? Зачем? — Гань Шибинь с неподдельным ужасом уставился на мускулистую руку, которая, казалось, могла переломить его пополам одним ударом, и сглотнул вязкую слюну.
— Ты разве не пришёл за братца поквитаться? — озадачился Цзо И.
— Нет-нет, что вы! Я к господину Чжу, по делу! С Гань Мином это вообще никак не связано! — замахал руками парень и с тревогой уточнил: — А… а что с ним стряслось-то?
— Раз не драться пришёл, тогда заходи, — Цзо И посторонился и с дружелюбной улыбкой завёл руку с дубинкой за спину.
Однако Гань Шибинь не спешил переступать порог — мало ли, приложит сзади по затылку.
Он уже собирался вежливо пропустить грозного крепыша вперёд, как во дворе зажёгся свет. Из кухни с ворохом сменной одежды вышел Чжу Цин. Увидев знакомое лицо, гость тут же бросился к нему:
— Господин Чжу! Я Гань Шибинь из Лицзы! Восемь лет назад мой отец приглашал вашего наставника, вы тогда тоже приезжали!
Чжу Цин, не ожидавший столь бурного появления, присмотрелся к гостю в мягком свете лампы. Боясь, что его не узнают, Гань Шибинь торопливо направил луч карманного фонарика себе прямо в подбородок. Симпатичное лицо в резком снизу свете мгновенно превратилось в жуткую, перекошенную маску из страшилок.
Чжу Цин онемел.
Цзо И не выдержал и прыснул со смеху. Поняв, какую глупость сморозил, гость густо покраснел, опустил фонарь и сделал несмелый шаг навстречу:
— Я тогда трое суток глаз сомкнуть не мог… Только благодаря вашему учителю и заснул.
Память тут же услужливо подсказала нужный эпизод. Чжу Цин мягко улыбнулся:
— Вспомнил. Проходи в дом, там и поговорим.
— Да-да, конечно!
Чжу Цин сделал пару шагов, но вспомнил про чистое бельё в руках. Он уже хотел извиниться и отнести вещи, но подошедший Цзо И, уже вернувший дубинку на забор, перехватил инициативу:
— Иди, я пока займусь гостем. — Повернувшись к опешившему парню, он радушно предложил: — Прошу в дом. Воды налить или чай с мятой предпочитаешь?
— В-воды… просто воды, спасибо.
Когда Чжу Цин закончил с делами и зашёл в комнату, за столом царила немая сцена: двое молча буравили друг друга взглядами. Точнее, Цзо И пристально сверлил взглядом несчастного гостя, а тот сидел ни жив ни мёртв.
Стоило Чжу Цину переступить порог, как Гань Шибинь с явным облегчением выдохнул — правда, под тяжёлым прищуром Цзо И тут же стушевался, неловко улыбнулся и залпом допил почти полстакана остывшего кипятка.
— Не переживай, — Чжу Цин опустился на стул рядом с Цзо И. Тот сразу расслабился и снова натянул невинную улыбку. — Мы сегодня немного повздорили с твоим двоюродным братом, так что некоторая настороженность вполне понятна.
— Это недоразумение, честное слово! — затараторил Гань Шибинь. — Мы хоть и родня, но в прошлом году из-за земельного участка сильно разругались. Старшие вообще не общаются, да и мы, молодые, едва здороваемся. Я правда не знал, что Гань Мин умудрился с вами… э-э… поконфликтовать.
Зная дурной нрав братца, парень едва подбирал слова.
— Пустяки, ты за него не в ответе, — остановил его извинения Чжу Цин. — Так что у вас стряслось, раз ты приехал в такую рань?
Перейдя к делу, Гань Шибинь выпрямился, достал телефон, запустил видеозапись и протянул экран Чжу Цину:
— Это случилось у моей двоюродной сестры. У неё свекровь умерла, готовились к похоронам…
На записи мясник пытался заколоть свинью, но лезвие раз за разом соскальзывало с шеи животного. Когда забойщик всё же навалился со всей силы, острейший стальной нож с громким звоном просто переломился пополам.
— Когда это произошло? — пересмотрев видео дважды, Чжу Цин вернул телефон.
— Вчера после обеда, — тяжело вздохнул Гань Шибинь. — Старушка умерла вчера утром во сне. Сестра наготовила завтрак, пошла её звать к столу — ответа нет. Муж сестры почуял неладное, открыл дверь ключом, а тело уже окоченело… Смерть тихая, от старости. К вечеру решили зарезать кабанчика для поминального стола, и вот… такое приключилось.
— А кто снимал? — поинтересовался Цзо И.
Гань Шибинь смущённо кашлянул:
— Жена моя. Она городская, никогда деревенского забоя не видела, вот и решила на память записать.
— Ты уже женат? — удивился Цзо И, прикинув, что парню на вид от силы лет двадцать пять.
— Женат, — смутился тот ещё сильнее.
Чжу Цин слегка коснулся ногой щиколотки Цзо И, призывая к порядку. Тот прочистил горло:
— Кхм, продолжайте.
— Что-нибудь ещё странное происходило? — спросил Чжу Цин.
Лицо парня стало ещё более озадаченным:
— После того как нож сломался, муж сестры съездил в посёлок и купил свинины на рынке. Среди прочего решили подать свинину на пару с клейким рисом. Сегодня к обеду накрыли столы — с виду блюдо готово, пар идёт, аромат стоит на весь двор. Но стоит копнуть палочками — внутри и рис, и мясо совершенно сырые!
— И вы не пробовали подержать подольше? — удивился Цзо И.
— Да в том-то и дело, что пробовали! — сокрушённо развёл руками повар. — В обед блюдо подавать не стали, оставили в пароварке на весь день. К ужину открываем — опять всё сырое! И с другими мясными блюдами то недовар, то подгорит на ровном месте. Вот я и не выдержал, примчался к вам за помощью.
Чжу Цин поднялся:
— Едем прямо сейчас.
— У меня машина у ворот! — обрадованно воскликнул Гань Шибинь.
На его лице читалось такое колоссальное облегчение, что Цзо И не удержался от вопроса, и парень, залившись краской, тихо пояснил:
— Я ведь сельский повар… Мы с ребятами всю эту стряпню для поминок готовили. Если слух пойдёт, что у меня мясо не варится, я без заказов останусь.
В деревнях репутация решает всё.
— Вот оно что, — сдержал смешок Цзо И. Чжу Цин тоже едва заметно улыбнулся.
Дорога от деревни Пиншань до Лицзы заняла почти два часа.
Чжу Цин прислонился виском к стеклу, собираясь вздремнуть. Заметив это, Цзо И притянул его к себе за плечо:
— Что удобнее: холодное стекло или плечо друга?
Чжу Цин мягко улыбнулся:
— Конечно, плечо.
— Вот и спи, — довольно буркнул Цзо И, с трудом сдерживая довольную ухмылку.
Чжу Цин расслабился, устроил голову поудобнее и почти сразу задремал. Заметив это, Гань Шибинь убавил громкость негромкой музыки и больше не проронил ни слова, чтобы не тревожить сон мастера.
Кузина Ло приходилась Гань Шибиню старшей двоюродной сестрой по материнской линии. Она была старше его на восемь лет и уже почти десять лет состояла в браке. В семье подрастали двое ребятишек: восьмилетний сын и пятилетняя дочка.
Когда машина затормозила у дома, муж кузины сидел на корточках у забора и угрюмо смолил самокрутку. Увидев свет фар, он торопливо затушил окурок и подошёл к автомобилю.
— Привёз мастера?
Гань Шибинь выбрался из-за руля:
— Привёз. Больше ничего не случилось?
Мужчина помрачнел ещё сильнее:
— Да тут мужики в карты играли, один выиграл немного, пошёл в уборную и чуть в яму не улетел. Говорит…
— Что говорит? — вышел из машины Чжу Цин. Цзо И держался рядом.
— Это мастер Чжу, а это господин Цзо, — представил их Гань Шибинь.
— Здравствуйте, господа. Простите, что сорвали вас среди ночи, — хозяин дома полез в карман за пачкой сигарет, но оба гостя вежливо отказались. Чжу Цин не курил вовсе, а Цзо И знал о его нелюбви к табачному дыму и сам за компанию воздерживался. — Да насчёт гостя того…
Во двор заходить не стали: там сидели люди, коротавшие ночь за картами и разговорами, а при покойнике лишний шум ни к чему.
— Так вот, — понизил голос зять покойной, — он клянётся, что его кто-то в спину толкнул! Уборная у нас справная, как в городе, сам бы он ни за что не оступился так, чтобы ногой провалиться.
Цзо И и Чжу Цин переглянулись.
Чжу Цин задумчиво потёр подбородок и спустя пару секунд негромко поинтересовался:
— Скажите… а покойная матушка при жизни часом не отличалась излишней бережливостью?
Вопрос прозвучал предельно деликатно. Заметив, что собеседник слегка растерялся, Цзо И усмехнулся и перевёл прямо:
— Жадная была до копейки, верно?
Муж кузины Ло замялся:
— Ну… да.
Гань Шибинь неловко кашлянул и под тяжёлым взглядом родственника добавил:
— Очень бережливая была старушка.
Иными словами — редкостная скряга.