— С чего бы ей вдруг заводить такие разговоры? — Чжу Цин повернулся к отцу Сяо Ба, вопросительно глядя на него.
Мужчина виновато опустил голову:
— Я... когда она бредила во сне, не сдержал обиду. Кажется, перепугал её до смерти.
Тяжёлый посмертный гнев способен явить живым призрак, а если дух хоть немного продвинулся в совершенствовании, он и вовсе может беспрепятственно блуждать по ночам.
— Ступай пока в больницу, присмотри за ними, — отпив немного чая, Чжу Цин задумчиво посмотрел в окно. — Независимо от того, мать это Сяо Ба или старик Чжэн, держи обоих в поле зрения. Нам нужно убедиться, что виновники похищения мальчишки — не они сами.
Накрутишь так несколько кругов, а в итоге выяснится, что ребёнка продала собственного колена родня.
— Понял, — кивнул призрак.
Он отлично сознавал, что сейчас душевные силы тётушки Ху и старика Чжэна на исходе. Наедине друг с другом они наверняка потеряют бдительность и выдадут себя быстрее, чем за все те десятилетия, что он за ними наблюдал.
Малыш Сяо Ба уходить с отцом в больницу отказался. Чжу Цин тоже решил оставить мальчика у себя: главным сейчас оставалось отыскать его бренные останки. Лишь упокоив дух и проведя обряд ритуального очищения, можно было отправить его на перерождение.
Цзо И прибрал на столе, достал ноутбук и открыл полученные к вечеру файлы.
— Здесь собраны данные по всем похитителям детей, пойманным в Поднебесной за последние годы. Зафиксировано всё: где орудовали, сколько ребятишек умыкнули, кто остался жив, кто умер, а главное — где спрятаны или зарыты тела.
Их интересовали не только работорговцы, схваченные в год исчезновения Сяо Ба, но и те, кого взяли позже. Любые совпадения по приметам выписывались с особой тщательностью.
Одно из описаний — наиболее точное — указывало на пригородный холм Сяоэрган, расположенный у самой границы их уезда.
Цзо И и Чжу Цин переглянулись в изумлении.
Они ведь уже бывали на Сяоэргане и никакого Сяо Ба там не встретили. Впрочем, след в любом случае был ценным.
В показаниях одного из преступников упоминалось: попался им однажды мальчонка — собой ладный, да только умом тронутый. Даже когда его покалечили и отправили на паперть пахать, тот всё равно не умел приносить всю милостыню сполна. Стоило душегубам заиметь дурное настроение, как на мальчишке тут же срывали злобу.
Как-то раз, застав ребёнка за кражей куска еды, бандит в приступе бешенства изрезал ему всё лицо кухонным ножом.
Примета сходилась безупречно.
Отыскав отца Сяо Ба неподалёку от больницы, они сразу выехали в сторону Сяоэргана.
Перекусивши на скорую руку в уездном городке, к подножию холма они добрались лишь к следующему утру.
Даже если на Сяоэргане действительно покоился Сяо Ба, полиция наверняка ещё в те годы извлекла останки. Правда, за прошедший срок тело успело истлеть, и вывезти всё до единого фрагмента стражи порядка вряд ли смогли. Для ритуала Чжу Цина вполне хватило бы и крошечного обломка кости.
Безымянных могил на холме хватало с избытком, но место разыскиваемых захоронений когда-то явно перерыли вдоль и поперёк. Приятной неожиданностью стало то, что, оказавшись на Сяоэргане, малыш Сяо Ба заметно оживился.
Он уверенно указывал дорогу.
— Домой! — радостно воскликнул мальчик, тыча пальчиком вперёд.
— Ведёшь нас к себе домой? — с трудом сглотнув подступивший к горлу комок, Цзо И улыбнулся ребёнку. — Мы придём к Сяо Ба в гости, договорились?
— Договорились! — малыш изопрыгался от восторга и повёл их за собой ещё быстрее.
Какой ребёнок назовёт домом место своей гибели?
Разве что тот, кому довелось пролежать в холодной земле не один десяток лет — настолько долго, что иное пристанище из памяти просто изгладилось.
Старое захоронение нашли быстро. Могильный холмик давным-давно сровнялся с землей и зарос сорняками.
Однако Сяо Ба без тени страха юркнул в дерновину, оставив снаружи лишь любопытную головёнку:
— Домой! Домой!
Чжу Цин прокусил палец и коснулся лба призрака каплей крови:
— Сяо Ба, найди там, внизу, то, что принадлежит тебе. Всё равно что — лишь бы твое. Будь умницей.
Алая капля на лбу засияла, точно киноварь. Малыш потянулся было стереть её, но Цзо И вовремя остановил его:
— Не трогай. Ну же, ступай.
Мальчик послушно скрылся под землей.
Чжу Цин прикрыл глаза, сливаясь чутьём со свободным духом.
Сяо Ба уходил всё глубже. Он отлично ориентировался в толще грунта, ловко огибая плотные пласты. Внизу покоилось множество чужих останков; проплывая мимо, дух ласково касался истлевших костей, что-то шептал им и упрямо искал своё. Наконец он собрал целую пригоршню — маленькие, пожелтевшие от времени косточки.
Чжу Цин разомкнул веки как раз в тот миг, когда Сяо Ба вынырнул на поверхность.
Цзо И развернул приготовленный холщовый мешок и осторожно принял у призрака его находку:
— Это всё? Или ещё есть?
Поразмыслив, Сяо Ба вновь нырнул в земляную толщу.
На этот раз Чжу Цин не стал следить за ним духовным зрением.
Вернувшись, мальчик прижал к груди новые кости — эти принадлежали уже другому несчастному ребёнку, сброшенному в общую яму теми же душегубами:
— Брат...
Запасных мешков у Цзо И не нашлось. Пришлось перевязать кости Сяо Ба узлом в донной части сумки, а сверху аккуратно уложить остатки чужого скелета. Едва вместилось.
* * *
Обратная дорога выдалась нелегкой. В город они возвращаться не стали — перед отъездом Чжу Цин предупредил отца Сяо Ба: если в больнице ничего подозрительного не всплывёт, пусть сразу направляется к ним в деревню.
— Выбирай себе новое пристанище, — Чжу Цин привёл малыша на склоны дальней горы.
Сяо Ба с важным видом почесал затылок, а затем цепко схватил Чжу Цина за рукав:
— Хочу у тебя!
Цзо И усмехнулся:
— В нашем дворе места для новой могилы точно не найдётся.
— Можно прикопать рядом с моим учителем, — подумав, возразил Чжу Цин.
Идея показалась ему удачной. Он потрепал мальчишку по вихрам. В ожидании приезда отца Чжу Цин то и дело баловал Сяо Ба всякими вкусностями, а Цзо И охотно уступал призраку лучшие лакомые кусочки.
Сяо Ба казалось, будто счастливее его нет никого на всем белом свете.
— Там всё чисто, никаких секретов они больше не таят, — сообщил пришедший пару дней спустя отец Сяо Ба.
Останки второго ребёнка Чжу Цин упокоил отдельно. Душа того бедняги давным-давно прошла через колесо перерождений и в этой жизни уже вступила в зрелые лета.
Увидев косточки сына, призрак отца залился кровавыми слезами:
— Нашли... Слава богам, нашли...
— Когда полиция раскопала яму, разобрать, где чьи останки, было уже невозможно. Единственный снимок Сяо Ба хранился у его матери... Она показывала его следователям?
— Показывала, — с уверенностью подтвердил призрак. — Да только за долгие годы поисков карточка совсем истрепалась и пришла в негодность.
Судя по дате ареста работорговцев, к моменту поимки банды Сяо Ба покоился в земле уже лет двенадцать. В те времена снимки не ламинировали, и в сырости да темноте старая бумага быстро истлевала.
К счастью, злодеи понесли заслуженное наказание. Теперь душа мальчика могла наконец обрести вечный покой.
Покровом ночи Чжу Цин и Цзо И предали останки Сяо Ба земле неподалёку от могилы Мастера Чжу. Насыпали небольшой холмик, укрепили белые погребальные флаги, воскурили фимиам, развеяли жертвенные деньги и поставили угощение.
Малыш впервые вкушал то, что принесли лично ему.
Тётушка Ху и старик Чжэн не совершали поминок лишь потому, что до последнего верили: их сын жив.
Насытившись духовной сутью яств, Сяо Ба доверчиво сжал ладони Цзо И и Чжу Цина:
— Братья...
Оба одновременно прикоснулись к его голове.
— Ступай с отцом на перерождение, — тихо сказал Чжу Цин.
— Пусть в новой жизни у тебя всё будет легко и радостно, — добавил Цзо И.
Отец взял Сяо Ба за руку. Улыбаясь напоследок, оба призрака рассыпались мягкими искрами и угасли в ночном воздухе.
Вся земная привязанность отца держалась на сыне. А что до самого Сяо Ба... после ритуального упокоения разница была уже невелика.
Без маленького духа в усадьбе стало непривычно тихо.
Улегшись в постель, Чжу Цин и Цзо И долго молчали.
— Хотел бы я, чтобы на свете больше никогда не водилось похитителей детей... — тихо выдохнул Цзо И.
«И родителей, бросающих собственную кровь в угоду эгоизму», — добавил Чжу Цин про себя.
Они не знали, что в ту самую ночь, когда душа Сяо Ба с отцом вступила на путь перерождения, угасла и жизнь тётушки Ху.
Когда стражи загробного мира повлекли ее душу в Подземную обитель, она без конца твердила:
— Вы не встречали моего Сяо Ба? Где мой сынок?
Чёрные жнецы не обронили ни слова. Когда же она попыталась вырваться, её сковали арканом удержания душ и поволокли по Жёлтым источникам.
И там, на берегу Жёлтого источника, она увидела давно почившего супруга. На его плечах восседал Сяо Ба, задорно смеясь.
Тётушка Ху замерла вдалеке, так и не посмев сделать шаг навстречу.
* * *
В знак благодарности дядюшке Чэню и его супруге за присмотр за птицей Чжу Цин накрыл богатый стол и позвал соседей в гости. После сытного обеда он вручил им по паре удобных туфель.
— Это подарок от брата И, — пояснил Чжу Цин.
Цзо И тепло улыбнулся:
— Зашёл в городе в магазин, смотрю — отличная обувь. Взял пару и своему дедушке по матери, да только тот уехал путешествовать и возвращаться в ближайшее время явно не собирается.
— Эх, повезло старику И! — по-доброму позавидовал дядюшка Чэнь. — И здоровье крепкое, и смелости не занимать. А я-то человек тёмный, ни грамоте, ни картам не обучен — выпустят меня одного в город, так сразу и сгину.
— Да уж, пропадать ты мастер! — всплеснула руками бабушка Чэнь под общий хохот. — Вы бы знали! Поехали мы два года назад в уезд к младшему сыну. Вылез этот старый дурень из междугороднего автобуса и побежал до ветра. И ведь надо же было забрести в женскую уборную! Ой, стыд-то какой был!
— А я откуда знал, что она женская? — расстроился дядюшка Чэнь. — На табличке только два человечка нарисованы. Глаза-то у меня уже не те, поди разбери, где баба, а где мужик!
Проводив стариков, Цзо И вернулся к ноутбуку, а Чжу Цин включил телевизор. Так незаметно пролетел ещё один вечер.
На холме, арендованном Цзо И, вовсю закипела работа. Помимо брата Чэнбиня, наняли ещё двоих сельчан из деревни Пиншань. Нужно было расчистить склон от сорняков и проложить тропы, чтобы к концу октября успеть высадить чайные кусты.
Чжу Цин тоже не сидел без дела.
Осень — пора щедрого урожая и по-настоящему вкусной еды. Во дворах спели золотистая хурма, сладкие хрустящие унаби и сочные мандарины, а из печей тянуло ароматом запечённого батата.
У брата Чэнбиня возле дома росли несколько деревьев хурмы. Ухаживал он за ними заботливо, поэтому веток под тяжестью плодов едва видно не было. Он принёс Чжу Цину и Цзо И добрых десять килограммов.
Плоды не обрабатывали химикатами, и вкус у них оказался изумительно чистым, густым. Цзо И такой хурмы отродясь не пробовал.
— Знай я раньше, как тут вкусно, заставил бы мать отвозить меня в деревню на все каникулы, а не на полтора дня раз в год!
В прошлые годы его деревенские воспоминания ограничивались праздничной вяленой грудинкой да домашней курятиной, которую специально для него забивал дедушка И.
Заметив, что уголок губ Цзо И вымазан липким соком хурмы, Чжу Цин скрытно достал телефон и сделал кадр. После чего не просто выложил фото в соцсети, но и тегнул Цзо И, поставив в описании один лишь вопросительный знак.
Вернувшись из умывальника, Цзо И увидел уведомление. Открыв приложение и разглядывая сомнительный снимок, он с досадой скривился:
— Ты хотя бы удачный ракурс выбрать мог?
Не успело эхо его слов затихнуть, как под публикацией появился первый комментарий: «... Он что, говна поел?»