Свою сестру она, разумеется, знала как облупленную. Та с малых лет умела ластиться к матери и добиваться своего слезами. Как говорится, крикливое дитя всегда с молоком. И пусть сама она была в сотни раз успешнее, пусть никогда не заставляла родителей тревожиться о себе — всё без толку.
Ей всё равно не сравниться с вечно хнычущей перед ними сестрицей.
С какой стати?
Старшая сестра Юань вспомнила, как не так давно тяжело заболел её собственный сын. Она тогда позвонила матери, упомянув о болезни Ханьханя, а что сказала стоявшая рядом Вторая тётушка Чэнь?
«Детишкам просто нужно больше двигаться. Будет слабый иммунитет — тут же захворают».
Слушая эти снисходительные поучения, Старшая сестра Юань едва сдерживала глухое раздражение.
Она поджала губы и повернулась к мужу, возившемуся с Ханьханем:
— Тот мастер ведь уже покинул наш уезд?
— Да не волнуйся ты, давно уехал. Я лично отвез его в губернский город и проводил на самолёт, — муж похлопал Ханьханя по плечу, отпуская погулять, после чего взглянул на обеспокоенную жену. — К тому же у людей их круга свои негласные правила: они не раскрывают чужих тайн. Если только...
— Если только что? — у неё сжалось сердце.
Муж рассмеялся и, когда она в сердцах замахнулась на него кулаком, легко перехватил её запястье:
— Если только этот мастер не возьмётся за заказ твоей сестрицы. Пока они с мужем не станут его клиентами, выведать эту тайну со стороны практически невозможно.
* * *
Пассажирское сиденье спереди было безнадёжно сломано, поэтому Второй тётушке Чэнь пришлось потесниться сзади. Хоть диван и был рассчитан на троих, один только Цзо И занимал добрых два места — не из прихоти, а просто старая машина Второго дяди Чэня не отличалась простором. К тому же при своём внушительном росте здоровяку приходилось ещё и пригибать голову, чтобы не упираться в потолок.
Чжу Цин вжался в самую дверцу, стараясь занимать как можно меньше места.
Чувствуя неловкость, женщина принялась подгонять мужа:
— Давай побыстрее, ну сколько можно мучиться в такой тесноте?
— Сейчас-сейчас! — бросив взгляд в зеркало заднего вида, поспешно отозвался Второй дядя Чэнь.
Он и так выжимал из машины всё возможное, просто в суматохе забыл про ближайшие мастерские и по привычке поехал в ту, где чинился годами.
Окинув взглядом щуплую фигуру Чжу Цина, Цзо И после недолгих раздумий с искренней заботой предложил:
— Слушай, может, ко мне сядешь?
И смачно похлопал себя по широкому бедру.
Вторая тётушка Чэнь онемела.
Чжу Цин посмотрел на него как на законченного дурака. Поймав этот недвусмысленный взгляд, полный немого отвращения, Цзо И хмыкнул:
— Я к тебе по-братски со всей душой, а ты что себе надумал?
—... Дело не в том, что я надумал, а в том, как двусмысленно это звучит, — со вздохом покачал головой Чжу Цин. Он наклонился к самому уху Цзо И и тихо шепнул: — Будь я геем, твоё предложение навело бы меня на определённые мысли. И как бы ты потом выпутывался?
— Г-г-г... геем?! Ты что, из этих?! — опешил Цзо И, резко повернувшись к нему и заикаясь от потрясения.
К счастью, даже в шоке он не стал орать на весь салон, а переспросил ещё тише самого Чжу Цина.
Заметив его ошарашенное лицо и то, как тот украдкой отодвинулся на пару сантиметров в сторону Второй тётушки Чэнь, Чжу Цин лишь усмехнулся:
— И это ты называешь «по-братски»?
Осознав, что шарахнулся слишком уж демонстративно, Цзо И после упрёка неловко поёрзал и подвинулся обратно. Впрочем, едва застыв на месте, он со странным выражением лица снова осторожно отсел на прежнюю дистанцию.
Чжу Цин вскинул бровь.
Цзо И кашлянул в кулак и, чуть подавшись вперёд, негромко буркнул:
— Ну, я-то к тебе по-братски... Но в вашей тусовке разве нет правила держать дистанцию? Это я так, на всякий случай, чтобы границы не нарушать.
"Границы он, блин, соблюдает."
Чжу Цин с каменным лицом отвернулся к окну:
— Не гей я.
— Правда? — с сомнением переспросил Цзо И и тут же полез с расспросами: — А девушка у тебя была?
—... Была?
—... Ну, есть?
Чжу Цин внезапно усмехнулся и с лукавым прищуром посмотрел на смутившегося здоровяка:
— А ты сам-то часом не из них?
Цзо И на мгновение остолбенел от его улыбки, после чего густо покраснел, откинулся на спинку сиденья и выдавил:
— Раз ты нормальный, с чего бы мне быть другим?
— Знаешь, твои слова опять звучат довольно двусмысленно, — тихо рассмеялся Чжу Цин.
Цзо И весь побагровел, собираясь оправдаться, но машина уже затормозила у ремонтной мастерской. Супруги Чэнь торопливо вышли наружу. Чжу Цин тоже распахнул дверцу и ступил на асфальт. Цзо И ничего не оставалось, кроме как молча выбраться следом.
Поскольку Второй дядя Чэнь был здесь постоянным клиентом, сиденье заменили без лишних проволочек, и компания вскоре вернулась в дом Чэней.
Мать Юань всё это время ждала их в страшном нервном напряжении. Едва послышался скрежет ключа в замке, она, не в силах больше терпеть, бросилась к двери и распахнула её настежь.
— Мама, — тихо позвала Вторая тётушка Чэнь и тут же увела старуху в комнату, плотно прикрыв за собой дверь. О чём они там говорили, Чжу Цин и Цзо И не слышали, однако минут через десять обе женщины вышли с заплаканными, покрасневшими глазами.
Собрав всех в гостиной, Второй дядя Чэнь повернулся к Чжу Цину:
— Теперь мы точно знаем, что Юаньюаня хотят сжить со свету родители Ханьханя. Что нам сделать, чтобы защитить сына?
Мать Юань порывалась что-то сказать, но стоило Второй тётушке Чэнь вынести на руках Юаньюаня — исхудавшего, с бледным, как полотно, личиком, — как пожилая женщина лишь прижала ладонь ко рту и беззвучно зарыдала, не смея проронить ни слова.
Чжу Цин жестом велел матери поднести ребёнка поближе и указал на шею мальчика:
— Всё просто. Нужно отыскать соломенную куклу-двойника и перерезать киноварный шнур, затянутый у неё на горле. Тогда Юаньюань поправится.
— Эта дрянь наверняка спрятана в доме у сестры! — тут же выпалила Вторая тётушка Чэнь.
Цзо И покачал головой:
— Вряд ли они держат столь опасную вещь у себя под носом. Чжу Цин ведь говорил: сама по себе кукла важна, но куда важнее цена, которую заказчики платят за проклятие.
— Верно, — подтвердил юноша, глядя на супругов. — Твой зять по выходным даёт частные уроки, в квартире постоянно толкутся чужие дети. Да и Ханьхань ещё маленький — заиграется, сунет нос куда не надо и всё испортит. Им нужно место, где они часто бывают, но редко ночуют.
Супруги Чэнь переглянулись и в один голос выдохнули:
— Учительское общежитие!
Будучи преподавателями старших классов, Старшая сестра Юань с мужем в пору завала оставались ночевать при школе. Руководство там заботилось о сотрудниках: семейным парам выделяли отдельные блоки, где можно было и проверять тетради, и готовить еду, и спать. А ключи от этой комнаты были только у них двоих.
— Вам будет проще найти её, — Чжу Цин перевёл взгляд на спящего ребёнка. — Я сделаю временную обережную куклу, которая примет на себя часть отдачи проклятия. Долго она не продержится — от силы пару дней, так что действовать нужно без промедления.
Хоть он и был Стражем деревни, нарушать законы кармы не имел права: распутывать этот кармический узел людям предстояло самим.
— Мы найдём её как можно скорее! — твёрдо пообещал Второй дядя Чэнь, обменявшись с женой решительным взглядом.
Чжу Цин быстро смастерил маленькую куклу из ваты и хлопчатобумажной ткани, после чего попросил у обоих родителей по капле крови из пальца. Смешав её с принесённой хозяином киноварью, он вывел на спинке куклы дату и час рождения Юаньюаня.
Затем тонкой иглой уколол подушечку пальца мальчика.
Когда алая капля упала на ткань, оберег приобрёл зловещий вид. Но куда более жутким было то, что кровь мгновенно впиталась в полотно и исчезла без следа.
— Готово, — Чжу Цин прижал ватку со спиртом к пальчику малыша и велел родителям: — Спрячьте куклу под кроватью Юаньюаня, поставьте рядом подношения из фруктов и зажгите благовония.
Едва курительные палочки истлели дотла, ребёнок открыл глаза.
— Кушать... — еле слышно пролепетал он.
Этот слабый, жалобный голосок заставил всю семью разрыдаться. Мать Юань и вовсе зашлась в громких рыданиях, прижимая внука к груди. Перепуганный мальчик надул губы, но Цзо И вовремя скорчил смешную рожицу, и малыш сквозь слёзы звонко рассмеялся.
Пока мальчика кормили рисовой кашей, супруги шепотом обсуждали план проникновения в учительское общежитие. Чжу Цин и Цзо И тем временем расположились в стороне за доской с гомоку. Пока дело не доведено до конца, уходить они не собирались.
Мать Юань долго сидела поодаль, терзаясь сомнениями, а затем неуверенно подошла к младшей дочери:
— Я... я пойду. Вас они сразу заподозрят, а мне проникнуть туда куда проще.
Вторая тётушка Чэнь промолчала.
Она не могла до конца доверять матери. Ведь для старухи обе дочери были родной плотью и кровью — что ладонь, что тыльная сторона руки: одинаково больно резать. Она не захочет губить ни одну из них.
— Я не сделаю ничего, что могло бы навредить Юаньюаню, — видя её колебания, с горечью добавила Мать Юань. — Но у меня есть одно условие.
— Говорите, мама. Если это в наших силах — сделаем, — видя тяжёлое молчание жены, отозвался Второй дядя Чэнь.
Старуха стиснула дрожащие пальцы и, давясь слезами, пробормотала:
— Юаньюань ни в чём не виноват... Но ведь и Ханьхань — безвинное дитя! Грех на его родителях, а не на нём. Я... я лишь прошу вас, не трогайте Ханьханя.
—... Мама! — Вторая тётушка Чэнь шумно перевела дух и с болью посмотрела на неё: — Вы вообще понимаете, что такое подсунуть чужого ребёнка на заклание?! Это значит, что у Ханьханя либо неизлечимая смертельная болезнь, либо на роду написано погибнуть от страшной беды! Он обречён на смерть, и потому сестра с мужем решили подставить под удар моего Юаньюаня — чтобы мой сын сдох вместо их выродка!
Она уже не сдерживала ярости:
— И вы просите меня не трогать Ханьханя?! Да я-то здесь при чём?! Он и так на краю могилы! Я не божество с небес, я даже своего родного ребёнка не знаю, смогу ли отмолить, а вы требуете, чтобы я ломала голову, как спасти шкуру племянника за счёт моего сына?!