Чжу Цин на мгновение задержал взгляд на ошеломлённом Линь Чэнбине, а затем переглянулся с Цзо И. Тот, вовсе не смутившись, поднёс к его губам очередной кусочек лакомства.
— Святые угодники... — Линь Чэнбинь тяжело перевёл дух, глядя, как Чжу Цин послушно принимает угощение из рук друга. — Ну вы и сплочённые! Ничего себе дружба!
Цзо И беззаботно отправил следующую сладость уже себе в рот и совершенно спокойным тоном отозвался:
— Нормально. Что, завидно?
— Завидно? — Чэнбинь тоже потянулся к тарелке. Донеся угощение до губ, он с горечью вздохнул: — Ещё бы не завидно! Да у вас братанские отношения крепче, чем наша любовь с Сяо Хун! Сяо... да она меня отродясь с рук не кормила!
У Чжу Цина с Цзо И одновременно дёрнулись уголки губ.
Чэнбинь тем временем издал очередной тяжкий вздох и с такой лютой ненавистью затолкнул сладость в рот, будто перед ним был заклятый враг, а не безобидное десертное печенье. Он с хрустом разжевал его и со злостью сглотнул.
Цзо И уловил странную тональность. Ткнув локтем едва удерживавшего смех Чжу Цина, он приглушённо спросил:
— На лице вся боль мира. Что, бросили тебя?
— Вы чего там шепчетесь? — Линь Чэнбинь недовольно цыкнул и ткнул себя пальцем в грудь. — Потише можно? Пострадавший вообще-то прямо перед вами сидит.
— В смысле недавно? — опешил Линь Чэнбинь. — Он же вроде сто лет как разбежался со своей?
— Сошлись ненадолго, — пояснил Чжу Цин. — А спустя пару дней опять разбежались. Тётушка Ли из-за этой чехарды так взбесилась, что вызвала его домой и всыпала по первое число.
— Надо же... — Линь Чэнбинь на мгновение задумался, хлопая глазами, а потом глубокомысленно изрёк: — Получается, когда любовь под боком, геморроя не меньше, чем в отношениях на расстоянии.
Чжу Цин и Цзо И только переглянулись, не найдя, что ответить.
* * *
Проводив гостя, Цзо И вызвонил Жэнь Цзие и поручил ему развезти заказ с овощами — разумеется, не бесплатно, а оплатив дорогу в обе стороны.
Дядюшка Чэнь, глядя, как машина снова отъезжает от двора, сокрушённо покряхтел и покачал головой:
— Ребята, да у вас бензина сгорает больше, чем эти овощи стоят!
— Кабы одни овощи везли — так и было бы, — соглашаясь, кивнул Цзо И. А заметив, как нахмурился старик, добавил: — Но в заказе ещё копчёные колбасы да вяленое мясо. К тому же сервис у нас на высоте — на следующую неделю у нашей агроусадьбы уже от клиентов отбоя нет, всё расписано.
Дядюшка Чэнь аж воздухом поперхнулся. Вернувшись к себе, он ещё долго перешёптывался с бабушкой Чэнь — оба ума не могли приложить, с какой стати обычная доставка зелени обеспечивает такую убойную бронь.
* * *
У Лаояо, вернувшись к себе, первым делом долго разглядывал своё отражение в зеркале. Затем принялся за уборку, до блеска отмыл дом, ополоснулся сам, переоделся в чистое и отправился на станцию, чтобы уехать в уездный город.
Пусть хоть посуду драть придётся — он заработает эти деньги! Рассчитается с долгами и начнёт человеческую жизнь.
* * *
Вечером, едва старик Чжао и старик Ли вернулись в гостевой дом, тёмный силуэт, с самого прихода У Лаояо неподвижно сидевший на дувалу, бесшумно соскользнул во двор. Тень приблизилась к порогу главной залы и замялась, сделав несколько нерешительных шагов.
В этот момент дверь неожиданно распахнулась. На пороге стоял Цзо И.
— Проходите, — спокойно произнёс он.
Тень, уже собравшаяся было растаять в ночи, обомлела. Вглядевшись сквозь льющийся из комнаты свет, призрак увидел Чжу Цина, чинно сидевшего на диване. На журнальном столике дымился свежезаваренный чай и стояли две вазочки с лакомствами.
— Попробуете моего чаю? — с тёплой улыбкой предложил Чжу Цин.
Призрак замешкался, но едва до него донёсся густой, манящий аромат напитка, замер. Спустя мгновение дух отвесил хозяевам почтительный поклон и переступил порог.
Стоило ему войти, как струйки дыма из благовонной курильницы мгновенно укутали его. Тёмная дымка рассеялась, и перед хозяевами дома предстал пожилой мужчина лет пятидесяти.
— Если я не ошибаюсь, вы — отец У Лаояо? — произнёс Чжу Цин.
Это был тот самый старик У — добрый человек, когда-то усыновивший и выходивший мальчишку.
Мужчина сгорал от стыда и без конца прикладывал руки к груди в извинительном жесте:
— Господи, да разве ж я мог помыслить, что мой младшенький до такого докатится! Сердце кровью обливается... Ну ладно бедно жить, но воровать-то зачим?!
Отодвинувшись в иной мир, он так и не смог покинуть родных — душа болела за оставленных детей. Потому и отказался идти за стражами преисподней, вымаливая право охранять свой дом. Когда младшая дочка удачно вышла замуж, у старика будто камень с души свалился. Но вот У Лаояо... Братья и сёстры его чуждались. А отселившись, парень и вовсе махнул на себя рукой — жил нигде и никак, словно перекати-поле.
Старик У места себе не находил от тоски. И больно было, и досадно: отчего между младшим и остальными выросла такая глухая стена? И как же он сам, будучи живым, этого не разглядел?!
Перед призраком поставили пиалу с истекающим паром чаем. Пожилой дух трепетно принял угощение:
— От других неупокоенных душ я не раз слышал, будто у господина Чжу можно испить дивного чаю да вкусить снедей. Не думал, что и мне выпадет такая честь... Низкий вам поклон!
Цзо И пододвинул к нему тарелку со сладостями и, вглядевшись в измождённое, изрезанное морщинами лицо призрака, тихо спросил:
— Выходит, эти жуткие язвы на теле У Лаояо — ваших рук дело?
— Я не мог позволить ему и дальше катиться по наклонной, — сурово произнёс старик У, и его глухой голос отозвался эхом в стенах комнаты. — Бедность — не порок! За один день богатства не наживёшь, тем более у Лаояо судьба тяжелая... Но нищета — не оправдание для воровства! Ему и без того несладко. А кабы он окончательно спутался с деревенской швалью, то не то что жениться — его б из родного села с позором выставили! Вот тогда бы точно пропал парень.
Чтобы удержать сына от греха, старик истратил всю свою призрачную силу на эти гниющие язвы. Лишившись остатков энергии, дух даже не мог сохранить человеческий облик — и лишь увязавшись за У Лаояо в агроусадьбу, сумел сгуститься хотя бы в бесформенную тень.
И каково же было его изумление, когда, переступив порог этой комнаты, он вновь обрёл прежний вид!
— Всё так, как говорил господин Чжу: коли парень искренне раскается да искупит вину, болячки пройдут сами собой, — нахмурился старик. — Но если опять за своё возьмётся... тут уж я бессилен.
Именно поэтому дух и остался в усадьбе после ухода сына: он надеялся выпросить у Чжу Цина хоть словечко о том, есть ли у парня шанс встать на праведный путь.
— Думаю, он всё осознал, — вспомнил Чжу Цин тоскливый взгляд У Лаояо. — На самом деле парень всё прекрасно понимает. Просто жизнь казалась ему беспросветной мукой, вот он и махнул на себя рукой.
— Вот-вот, именно так! — закивал старик У, и в его глазах блеснули воспоминания. — Лаояо ведь с самого детства смышлёным рос. Да только ртов в семье много, а у моей старухи... Эх, тяжело нам приходилось, еле концы с концами сводили! Из всех детей только старшему удалось пару лет в школе проучиться, да и тот в итоге на стройку уехал спину гнуть...
— Я вас понял, — кивнул Чжу Цин и, взглянув на сползшие на лицо духа слезы мольбы, мягко добавил: — Когда начнется набор рабочих, если У Лаояо захочет трудиться — я приберегу для него место.
— Спасибо вам! Спасибо от всего сердца! — Старик У запричитал, божась, что в следующей жизни волом запряжётся, лишь бы отслужить господам за такую доброту.
* * *
Дух отбыл лишь к половине одиннадцатого ночи.
Цзо И, развалившись на диване, лениво пролистывал чаты компании, а Чжу Цин уютно устроился у него под боком, наблюдая за очередным витком глупейшей теледрамы. Посмеиваясь над абсурдным сюжетом, Чжу Цин вдруг вспомнил дневной случай:
— А ты днём совсем не боялся, что брат Чэнбинь всё поймёт?
Он имел в виду тот момент, когда Цзо И совершенно беззастенчиво продолжал кормить его сладостями прямо на глазах у гостя.
— Поймёт? — Цзо И иронично изогнул бровь. — Да добавь ему хоть с десяток баллов к IQ, он всё равно ничего не сообразит.
— Не наговаривай на человека, — Чжу Цин шутливо шлёпнул его по плечу, а затем приподнялся и ласково обнял Цзо И за голову. — А если дедушка узнает про нас... он не рассердится?
— Ничуть, — Цзо И с хитринкой подался вперёд и ткнулся носом в его щеку. — Не забивай себе голову. Всё под контролем, я сам со всем разберусь.
* * *
Тем временем Линь Чэнбинь, окончив долгий разговор с Ли Цзянем и излив другу всю горечь своей юношеской души, отложил телефон. Выйдя в главную комнату, он присел на скамью рядом с тётушкой Линь.
— Мам...
— Хочешь ехать в город — поезжай, — опередила его мать.
Она даже не подняла головы от вязания плетёных тапочек. Стоило сыну присесть и вымолвить лишь слово, как мать уже дала свой ответ.
Линь Чэнбинь оторопел. Вглядевшись в тронутое морщинами лицо матери и её поджарые, погрубевшие от вечного труда руки, он поджал губы:
— А если я уеду... вы-то как тут одна?
— Да что со мной станется? Вокруг соседи, люди добрые, — тётушка Линь тихо вздохнула, отложила вязание в сторону и взглянула на мнущегося сына. — Это я раньше глупая была, всё казалось, будто и дома прокормимся. Насовсем тебя не удерживала, да только и напутствия доброго не давала. А Сяо Хун-то по-своему права — вам о будущих детях думать надо. Неужто ты хочешь, чтобы и твои ребятишки потом всю жизнь в земле ковырялись? Вот взять хотя бы Цзо И: у парня за плечами капитал, он в деревне просто душой отдыхает, а бизнес его как работал, так и работает — о куске хлеба голова не болит.
— А про Чжу Цина и говорить нечего, — голос тётушки Линь стал совсем тихим. — Кабы не его особая доля да обязанность беречь деревню, и он бы давно в люди выбился. Впрочем, у него и тут жизнь в гору идёт, я за парня только радуюсь. А вот ты... Ты у меня другой. Дипломов не нажил, а особых талантов... уж не обижайся на мать, да только нету у тебя эдакой жилки.
Линь Чэнбинь лишь сдержанно угукнул, опустив голову.
— Стараться тебе надо, сынок, изо всех сил, — тётушка Линь протянула ему оставленный на столе телефон. — Напиши Сяо Хун. Если решишь перебраться в город и она согласится быть с тобой — дак и слава богу. А если и не спасёте любовь, но ты всё равно уедешь искать счастья — так тому и быть, проклинать не стану.
Линь Чэнбинь низко наклонил голову, пряча от матери проступившие слезы и пытаясь не выглядеть тряпкой. Буркнув что-то неопределённое, он взял телефон и сбежал к себе в комнату.
* * *
На следующее утро, когда Чжу Цин и Цзо И составляли список рабочих для обработки чайных плантаций, на пороге появился Линь Чэнбинь с бутылкой выпивки в руках.
Переглянувшись, Цзо И передал бумаги старику Чжао, велев тому отнести их второму управляющему чайного хозяйства. Старик Чжао бегло скользнул взглядом по именам — среди прочих там значились имя и телефон У Лаояо.
— Пьём, — единственное, что выдавил Линь Чэнбинь.
Больше он не проронил ни слова — просто глушил горечь стопка за стопкой. Чжу Цин сам встал к плите и настряпал нехитрой закуски, а Цзо И принялся составлять гостю компанию.
Под конец Линь Чэнбинь докрасна багровел лицом, а из глаз его крупными каплями катились слёзы:
— Я... я окончательно расстался...
Цзо И озадаченно почесал нос и аккуратно снял со своего плеча тяжелую руку захмелевшего друга:
— Ты ж вроде ещё вчера об этом докладывал?
— Всё не так! — Линь Чэнбинь отчаянно замотал головой. — Вчера вечером мы снова помирились!
— И? — Чжу Цин полюбопытствовал, подавшись вперёд.
— А сегодня утром она меня опять бросила! — грохнул кулаком по столу Линь Чэнбинь, огласив комнату отчаянным воплем.