Цзо И расхохотался во всё горло, ничуть не стесняясь. Лицо Шестого дяди Циня темнело с каждой секундой — казалось, он вот-вот сорвётся и бросится на обидчика с кулаками. Чжу Цин сдержанно кашлянул, сбивая напряжение, и под столом слегка пнул Цзо И носком туфли.
— Таскать кирпичи — тоже работа, — спокойно заметил Чжу Цин. — Брат Чэнбинь раньше тоже на стройке пахал, по пять-шесть тысяч в месяц выходило.
Цзо И смахнул слезу, выступившую от смеха, и взглянул на Цинь Лаолю, чьё лицо немного прояснилось после слов Чжу Цина:
— Неужто семейство Цинь так с тобой круто обошлось? Помнится, когда третий сын из семьи Линь сбежал из дома, клан перекрыл ему ход только по его специальности. Он же потом кучу других работ нашёл. С чего вдруг на тебя-то обрушили всю мощь?
Шестой дядя Цинь медленно поднял тяжёлые веки и исподлобья уставился на него:
— Теперь понимаешь, почему я сбежал? Они готовы загнать человека в угол, довести до отчаяния, чтобы потом заявиться, отчитать как паршивого пса и с барского плеча предложить вернуться. Да чтоб я переступил их порог?
Цинь Лаолю уставился на свои ладони, где до сих пор не сошли грубые трудовые мозоли.
— Пусть я пахал до одури, не разбирая дней недели, но назад бы ни за что не приполз.
Вот только клан Цинь возложил всю вину за его побег на Не Юй. Расправляясь с мятежным отпрыском, они не забыли и о ней. Не Юй только-только окончила университет, но была толковой, грамотной специалисткой.
— Она устроилась в филиал, которым я тогда заправлял. На общем собрании я сразу её приметил. Запала в душу с первого взгляда. Понимаете, что такое любовь с первого взгляда?
Впрочем, Цинь Лаолю тут же горько усмехнулся и качнул головой:
— Да куда вам... Никто не верил, что я действительно её любил. Все крутили пальцем у виска: мол, с чего вдруг? У меня ведь была невеста — ровня, красавица, из хорошей семьи. Только эти идиоты не знали, что невесте на меня было плевать с высокой колокольни. Она вообще-то сохла по моему второму брату. Нас ещё даже не обвенчали, а мне уже наставили рога! Вы хоть представляете, каково это — ходить с рогами ещё до свадьбы?
Лишь рядом с Не Юй он отдыхал душой. Она была кроткой, заботливой, опекала его в каждой мелочи. Только с ней он впервые почувствовал, что такое дом и каково это — быть кому-то нужным. И он влюбился.
— По крайней мере, мне казалось, что это любовь, — добавил Цинь Лаолю, опустив глаза.
В его голосе проскользнула циничная усмешка. В глубине души он признавал: долго эта страсть простоять не могла. В его жилах текла кровь Циней, а врождённый эгоизм рано или поздно заставил бы его охладеть к этой связи и устать от той, что была рядом.
После того как клан Цинь отрёкся от него и перекрыл все ходы, жизнь превратилась в ад. Им приходилось куда тяжелее, чем обычным людям. Поменять работу Цинь Лаолю не мог: уйдёшь со стройки — и другой работы уже не найдёшь, клан перекроет всё.
Он зубами впился в работу, изучая строительное дело с нуля, и постепенно взобрался на место бригадира. А вот Не Юй так и не смогла никуда устроиться — семейство Цинь перекрыло ей все дороги. Ей оставалось сидеть дома, стирать, готовить и встречать его улыбкой с работы.
Но разве способен такой, как Цинь Лаолю, ценить подобную преданность? Первоначальная благодарность быстро сменилась раздражением, а затем и приставучими упрёками. В точности как и остальные Цини, он начал сваливать все свои беды на Не Юй.
Не Юй всё видела, но терпеливо молчала. Перелом случился в тот вечер, когда Цинь Лаолю приплёлся домой пьяным в дым, грязным после смены, и с ходу полез к ней с ласками. Не Юй поморщилась и тихонько отпихнула его, попросив сначала умыться.
И тут его сорвало. Цинь Лаолю устроил дикий скандал. Он вылил на неё ушат грязи, а под конец рявкнул в лицо:
— Если бы не ты, я бы до сих пор оставался шестым молодым господином семьи Цинь! Из-за кого я гну спину в этой грязи?! А ты ещё смеешь от меня нос воротить! Я раскусил тебя, Не Юй. Я ради тебя всем пожертвовал, а ты этого даже не стоишь!
От этих слов у Не Юй всё внутри похолодело. Встретившись с ним взглядом, она с трудом вымолвила:
— Но ведь ты сам умолял меня бросить всё и пойти за тобой...
У неё была перспективная карьера, любящие родные, но ради этой так называемой любви она оборвала все связи и уехала с ним в чужой город. А теперь выясняется, что она этого «не стоила».
Они разошлись по разным углам. Цинь Лаолю и понятия не имел, что Не Юй в тот момент уже носила под сердцем его ребёнка.
— Я узнал об этом позже, когда потащил её на посиделки со строителями. Принесли рыбу, её тут же выворотило.
Один из сварщиков тогда посмеялся: мол, шеф, не иначе как пополнение ждёте?
Цинь Лаолю поначалу опешил, но, глянув на Не Юй, не увидел на её лице ни удивления, ни радости. И тут до него дошло: она давным-давно всё знала, но молчала.
Дома он учинил ей допрос. Не Юй лишь тихо погладила живот и спокойно спросила:
— А зачем говорить? Ты ведь сам сказал, что ничего этого не хотел. И что я этого не стою.
— Я просто обомлел, — пожаловался Цинь Лаолю. — Ну вот о чём она думала? Из-за пары брошенных в сердцах слов таить такое?
Он вытащил сигарету, чиркнул зажигалкой и кивнул сидевшим напротив:
— Будете?
Чжу Цин и Цзо И синхронно качнули головами.
Затянувшись, Цинь Лаолю немного успокоился. Ребёнка они решили оставить. С тех пор он стал возвращаться домой пораньше, и отношения вроде бы наладились. Однако сам Цинь Лаолю отдавал себе отчёт: ему просто хотелось обычного человеческого уюта — чтобы была жена, ребёнок, тёплый очаг.
На стройке мужики вечно вздыхали, что видят семьи раз в год и тоскуют по домам. Слушая их, он радовался своему везению: мол, мои-то под боком, надо ценить. Но шло время, живот Не Юй рос, она располнела, лицо покрылось пигментными пятнами, а кожа на животе пошла растяжками. И Цинь Лаолю стало тошно на неё смотреть.
Интима нет, работа изматывает, напряжение копьётся — ему требовалась разрядка. А Не Юй, понятное дело, дать её не могла. И когда Цинь Лаолю уже готов был взвыть, в лавочке у дома, куда он спустился за сигаретами, ему попалась на глаза длинноногая краля.
Девица жила в том же жилом комплексе, вела фуд-блоги, спала днём и бодрствовала ночью. Лишь благодаря позднему часу они и пересеклись.
— В ней я снова увидел ту, прежнюю Не Юй, — с благоговением произнёс Цинь Лаолю.
Чжу Цин и Цзо И лишь молча переглянулись, сдерживая тошноту от этого откровения.
С тех пор он стал регулярным гостем в лавочке по ночам, устраивая «случайные» встречи. В один из дней хлынул проливной дождь. Цинь Лаолю поджидал её у подъезда с зонтом. Увидев, что она спускается, он протянул ей пакет:
— Купил всё, что ты обычно берёшь. В такой ливень лучше дома посиди.
Протянул и повернулся, сделав вид, что уходит.
То ли оценив ухаживания, то ли просто от одиночества, красотка пригласила его к себе на чашку чая. С той ночи они стали любовниками.
Цинь Лаолю начал задерживаться всё дольше, но домой всегда приходил вымытым и пахнущим свежестью. Разумеется, Не Юй не могла этого не заметить.
— Она засекла нас... Но не устроила скандала, не плакала. Просто погладила живот и с улыбкой спросила, когда я вернусь домой пораньше.
Самое паршивое, что любовница понятия не имела о существовании беременной невесты! От ярости её колотило. Она отвесила Цинь Лаолю звонкую пощёчину, вышвырнула его пожитки за порог и указала на дверь.
На следующий день Цинь Лаолю попытался сунуться к ней снова, но соседи сказали, что девица съехала.
— Решительная баба, — с тоской вздохнул он. — Не Юй до такой решительности было как до луны.
Когда он вернулся к себе, Не Юй молча поставила перед ним бутылку водки и пару закусок.
Напившись, Цинь Лаолю разразился пьяными извинениями: мол, бес попутал, дурак был, больше никакой измены. Не Юй лишь кротко улыбнулась в ответ — дескать, всё понимает.
Цинь Лаолю ощутил облегчение, но вместе с тем — глухое разочарование. Всё это до тошноты напоминало разборки в его семействе: старшие братья гуляют напропалую, снохи великодушно прощают, а потом спускают муженёвы деньги в бутиках.
«И любит ли она меня вообще?» — задавался он вопросом.
Горбатого могила исправит — вкусив запретного плода, он уже не мог жить праведником. Он из кожи вон лез, пытаясь разыскать сбежавшую любовницу, но та не желала его знать. И тут Цинь Лаолю на собственной шкуре познал муки безответной любви. Сердце сжималось от тоски, но именно эта боль давала ему острое ощущение жизни. Вот она, настоящая страсть — куда ярче, куда подлиннее той унылой привязанности к Не Юй.
И вот, пока он сох по своей пассии, судьба преподнесла сюрприз: он углядел на улице глубоко беременную Не Юй под ручку с каким-то молодым типом. Тот заботливо держал над ней зонт.
— Она мне изменила! — Цинь Лаолю швырнул окурок под ноги и яростно растёр его ботинком. — Тварь предала меня! Да и мой ли ребёнок у неё в животе — ещё большой вопрос!
Он судорожно вздохнул и добавил:
— Не ожидал от неё такой дряни! Как же я жалею, что убил на неё лучшие годы! Со всем этим пора было кончать. Я решил оборвать связи и вернуться в семью!
Чжу Цин и Цзо И уже еле сдерживали рвотные позывы. Ну и мразь. Эталонный, сказочный мерзавец.
Какой там благородный рыцарь, отказавшийся от клана ради любви! Этот тип покаялся ещё до того, как невеста понесла, а дальше пошла несусветная дичь.
Цинь Лаолю набрал старшего брата, слёзно покаялся в грехах и попросил прощения у старших. Клан Цинь решил, что беглец достаточно нахлебался горя, а узнав, что Не Юй гуляет под ручку с другим, да ещё и беременная неизвестно от кого, и вовсе взвился от гнева.
— В тот день... — запнулся Цинь Лаолю. — День, когда я должен был уехать, я не сдержался. Набрал её номер. Хотел увидеть в последний раз, спросить в глаза: за что?
— Постой, — перебил его Цзо И. — Когда ты заподозрил её в измене, вы что, уже жили раздельно?
— Да нет, вместе, — странно посмотрел на него Цинь Лаолю.
— То есть ты уходил из дома, где она находилась, выкатился на улицу и только оттуда решил ей звякнуть? Что за бред?
— Я хотел тихо съехать под видом ухода на работу, — пробормотал Цинь Лаолю. — Но на полпути передумал. Сказал шофёру ждать, встал на видном месте и вызвонил её. Не Юй пришла. Но не успела сделать и пары шагов навстречу, как её сбила машина. Мать и дитя — насмерть.
Цинь Лаолю от увиденного потерял дар речи. И всё же...
— В тот миг я снова почувствовал, как во мне вспыхнула любовь... Сердце рвалось на части сильнее прежнего, — тихо произнёс Цинь Лаолю.
Чжу Цин прижал ладонь к лбу. У этого идиота что, любовный мазохизм в терминальной стадии?
— Миллион... целый миллион юаней... — скороговоркой шептал Цзо И себе под нос, удерживая Чжу Цина от расправы.
Чжу Цин перевёл дыхание и взвалил на себя груз беседы:
— Ладно. С какими именно странностями ты столкнулся? И главное: та авария... точно ли была случайностью?
— Абсолютно, — насупился Цинь Лаолю. — Я бы ни за что не стал желать ей зла.
— А твоя семейка? Клан Цинь не прикладывал к этому руку?
Шофёр отделался лёгкими ссадинами, а Не Юй, сидевшая на пассажирском сиденье, погибла мгновенно. Неудивительно, что её родные подозревали заказное убийство.
— Исключено, — отрезал Цинь Лаолю. — Семья Цинь подобным не пачкается.
— А ты проверял? — въедливо уточнил Цзо И.
— А на кой перепроверять? Полиция всё расследовала и официально закрыла дело как несчастный случай.
— Валяй дальше, — буркнул Цзо И.
— Я был сам не свой, даже не помню, как очутился дома... А на следующее утро проснулся и понял: мой «младший брат» отказывается подавать признаки жизни. Сколько ни старался — ноль реакции. Он просто сдох.
Врачи списали всё на сильнейший шок: ещё бы, невеста погибла прямо у него на глазах! «Любовь всей его жизни», чтоб её. Чжу Цин подумал, что если покойная Не Юй услышит слово «любовь» из его уст, то восстанет из мёртвых от отвращения.
— Я перепробовал всю виагру и стимуляторы, какие есть — толку ноль.
Заливаясь алкоголем, он таскал к себе девиц лёгкого поведения. Но стоит лишь уложить красотку в постель, стоит той начать проявлять пыл...
— Их лица превращаются в лицо Не Юй. Она просто смотрит на меня ледяным, мёртвым взглядом. Без единого слова. Один раз можно списать на галлюцинацию. Но когда это повторяется из раза в раз...
— Заслужил, тварь, — от души резюмировал Цзо И.
Цинь Лаолю вспыхнул и смерил его свирепым взглядом, но Цзо И даже глазом не моргнул:
— Будь я на месте Не Юй, я бы даже с того света вернулся, чтобы утащить тебя в могилу!
— С какого перепугу?! Это она меня предала!
Чжу Цин поднялся с чашкой чая:
— Я пойду подышу воздухом.
— Иди-иди, я сам этому ублюдку мозги вправлю, — махнул рукой Цзо И и уставился на Шестого дядю Циня: — Каким же надо быть отморозком, чтобы искренне считать себя невинной овечкой?!