Дядюшка Инь вспомнил о ребёнке, которому так и не суждено было родиться, и сердце его снова сжалось. Он обнял похудевшее плечо жены и мягко погладил её, заговорив тихо, с затаённой болью:
— В те дни Мэймэй всё твердила, будто с ней кто-то играет. Чем дальше, тем страшнее нам становилось: старики ведь не напрасно говорят, что детские глаза видят то, что взрослым недоступно.
Чтобы помочь той душе скорее отправиться в перерождение, а самой Мэймэй дать возможность расти обычным ребёнком, супруги Инь обошли немало «мастеров», прося сотворить молитвы и отчитать дух.
Но промчались две недели, а толку не было вовсе. Маленькая Инь Мэй по-прежнему весело оживлялась на пустом месте, активно жестикулировала и, за что бы ни бралась — будь то еда или игрушки, — всегда откладывала ровно половину для своей «младшей сестрёнки».
Дедушки с обеих сторон извелись от тревоги.
В конце концов супруги Инь решились и повезли дочь в городскую больницу.
Когда врачи поставили диагноз «бредовое расстройство», у родителей в душе смешались облегчение и тоска.
Облегчение — оттого что рядом с дочерью не оказалось никакого призрака; тоска — от ужаса: за что столь крошечному созданию такая болезнь?
Психоз ли это был или нечто иное?
Они боялись задумываться глубже. Всё, что им оставалось — лаской уговаривать дочь ездить на осмотры и уговаривать принимать лекарства.
— На самом деле... — Тётушка Инь посмотрела на дочь. — Разве мы не понимали, что у тебя на душе? До нас доходило куда больше злых сплетен. Но мы и помыслить не могли, что в школе тебя изгонят из общества... и уж тем более не ждали, что ты заставишь себя загнать эту болезнь внутрь, лишь бы выглядеть здоровой.
Инь Мэй сильнее сжала пальцы, лежавшие на коленях.
— Значит, Сяо Инь... я просто выдумала?
— Это зов твоего сердца призвал её в этот мир, — ответил Чжу Цин.
— Подобное происходит крайне редко, не каждому под силу, — произнёс Цзо И, быстро пролистав в телефоне записи о Теневых духах. В сети хватало выдумок, но зерно истины найти удавалось.
Цзо И понимал: будь создание Теневого духа доступно каждому, мир бы давно захлестнула их лавина. Очевидно, тут требовалась особая связь.
— Верно, — подтвердил Чжу Цин и мягко улыбнулся Инь Мэй. — По древнему преданию, Теневой дух откликается на зов хозяина лишь потому, что в прошлой жизни тот спас ему душу. Желая отплатить за благодеяние, дух после смерти уходит в Дифу, выпивает отвар Мэнпо, но отказывается ступать в колесо перерождений. Он веками ждёт на берегу реки Ванчуань, пока хозяин не позовёт его.
Забыв всё из прошлой жизни, они сохраняют в глубине сути единственное — верность и ожидание.
И лишь исполнив свой долг и пройдя с человеком этот земной путь до конца, Теневой дух возвращается в Подземное царство, испивает ещё одну чашу отвара Мэнпо и наконец уходит в перерождение.
— Значит... Сяо Инь порождена моей душой? И она никогда не причинит мне вреда, а будет только защищать? — с надеждой спросила Инь Мэй.
— Да, — кивнул Чжу Цин. — Она очень тебя любит.
У Инь Мэй покраснели глаза, в груди всё сжалось от подступивших слёз.
— Но сейчас я её не вижу... Куда она ушла?
— Пока я здесь, она не смеет приближаться, — тихо вздохнул Чжу Цин. — Впрочем, она убедилась, что мы не желаем тебе зла, и только после этого отошла. И находится совсем недалеко.
Супруги Инь переглянулись.
— Но как тогда объяснить то, что случилось прошлой ночью? И ещё... — Тётушка Инь поджала губы и взглянула на маму Яо с неловкостью: — Когда Мэймэй приехала домой на праздники, она сразу показалась мне странной. Как говорил Цзянькан, движения у неё были какими-то зажатыми, деревянными. Сперва я списала всё на усталость после дороги.
Однако со временем даже дядюшка Инь стал замечать неладное.
Тогда Инь Мэй сослалась на то, что в офисе приходится целыми днями сидеть за столом и мышцы просто затекли, развеяв их сомнения.
Но когда тётушка Инь получила сообщение от мамы Яо, сердце её окончательно потеряло покой.
Именно поэтому в ту ночь она так пристально прислушивалась к происходящему в спальне дочери.
— А вот об этом... — Чжу Цин сцепил пальцы в замок и откинулся на спинку стула. — Лучше спросить у самой Инь Мэй.
— У Мэймэй? — Мама Яо удивлённо уставилась на девушку.
Видя, что дочь молчит, дядюшка Инь вспылил:
— Раз уж мы дошли до этого разговора, что ещё скрывать? Не заставляй нас изводиться!
— Вот именно. Только зная всё до конца, мы сможем быть спокойны, — закивала тётушка Инь, стиснув зубы. — Мы больше не станем запрещать вам общаться, но ты должна рассказать правду!
Прошлая ночь едва не свела их с ума: дочь с такой мукой умоляла спасти её!
Цзо И отложил телефон. Заметив, как едва уловимо нахмурился Чжу Цин — признак того, что у того снова возник недомогающий дискомфорт, — он поднялся, встал за его спиной и аккуратно, без лишних слов, стал массировать ему виски.
Это проявление столь нежной близости не укрылось от взгляда тётушки Инь. Мама Яо, заметив её замешательство, спокойно и с гордостью представила:
— Это Цзо И, возлюбленный моего Чжу Цина.
Возлюбленный?!
Инь Мэй опешила, взглянув на них. Цзо И вежливо кивнул, а губы Чжу Цина тронула мягкая улыбка — он не ожидал, что мама Яо с такой лёгкостью объявит об их отношениях перед посторонними.
Ловя его улыбку, Цзо И тоже тепло улыбнулся. Эта гармония двух молодых людей на мгновение заворожила семейство Инь, вызвав невольное чувство: они действительно идеально подходят друг другу.
Тётушка Инь лёгким покашливанием сгладила паузу:
— Поздравляю... Прекрасная пара.
— Да, оба парня замечательные, — поддержал дядюшка Инь, впервые в жизни хваля подобный союз и немного смущаясь собственных слов.
— Спасибо, — улыбнулась мама Яо. — Мэймэй, тревога твоих родителей — это то, что чувствовал бы любой отец или мать.
Понимая чувства супругов Инь, мама Яо заговорила мягче:
— Мы собрались здесь, чтобы помочь тебе. Чжу Цин заверил, что дух не причинит тебе вреда, и у нас отлегло от сердца. Но то, что произошло прошлым вечером, было слишком опасно. Нам нужно понять, почему она так поступила.
— Да-да, именно! — в один голос подхватили родители Инь Мэй.
Из кухни тем временем донёсся аппетитный запах жареной рыбы. Чжу Цин повеёл носом и, чуть повернув голову к Цзо И, прошептал:
— Скажи Цзянькану, пусть пожарит мне отдельную порцию, поострее.
— Снова за острое? — Цзо И строгим взглядом выразил несогласие, помня о недавнем тяжелом кашле.
Чжу Цин чуть прищурил выразительные миндалевидные глаза:
— Ну я правда соскучился по острому.
Мама Яо строго хлопнула по столу:
— Никакого острого! Цзо И, даже не слушай его.
Цзо И с улыбкой пожал плечами, показывая полное бессилие перед авторитетом матери, хотя в глазах его плясали искры ласки.
— Ладно-ладно, — сдался Чжу Цин и взглядом попросил Инь Мэй продолжить.
Девушка некоторое время молча смотрела на них, после чего тихо заговорила:
— Пусть я не помню деталей той ночи, но в душе я знала: Сяо Инь пыталась войти в моё тело.
— Что?! Вселиться в тебя? — перебила ахнувшая тётушка Инь. — Она хотела завладеть твоей плотью?!
— Нет, — качнула головой Инь Мэй. — Всё началось перед праздниками. По дороге домой я случайно встретила пятерых бывших одноклассников... Трёх парней и двух девушек. Именно они больше всех издевались надо мной в начальной школе.
Ни Инь Мэй, ни Сяо Инь не могли забыть тех обид.
— Сяо Инь хотела расправиться с ними на месте. Я испугалась, что произойдёт беда, и мы сильно поссорились. На праздниках она почти со мной не разговаривала, но я знала — от мысли о мести она не отказалась.
Инь Мэй помедлила, затем сняла верхнюю кофту и слегка оттянула ворот блузки. Чжу Цин и Цзо И из вежливости отвернулись.
— Я не понимала, как она обрела способность прикасаться к материальным вещам... Но теперь мне кажется, всё дело в этой метке.
Мать Инь Мэй шепнула юношам, что они могут смотреть, и те повернулись.
Метка расположилась чуть ниже шеи. В глазах обычных людей это было лишь небольшое тёмное пятнышко.
Но Чжу Цин и Цзо И отчётливо увидели: это был глаз.
В точности такой же, как у самой Инь Мэй... точнее, у Сяо Инь.
— Это её глаз, — Чжу Цин слегка нахмурился. — Теперь понятно, отчего её сила так возросла, пусть и временно.
— Что это значит? — Инь Мэй сжала пальцами ткань на груди, чуя, что слова Чжу Цина причинят ей боль.
Родители девушки тоже замерли в напряжении.
— Она порождена тобой, ты — источник её сущности, — Чжу Цин указал на метку. — Глаз — это сосредоточие силы Теневого духа. Она передала тебе половину своего истока. Подобный обмен заставляет твою собственную жизненную энергию мощным потоком возвращаться к ней.
— Но у этого есть побочный эффект: хозяин начинает ощущать скованность в теле, движения становятся неловкими. Впрочем, это не навсегда.
Чжу Цин перевёл взгляд на супругов Инь:
— Прошлой ночью Сяо Инь пыталась насильно влить в метку ещё больше силы, чтобы получить возможность действовать автономно. Всё-таки врагов у неё теперь пятеро.
— Сперва я принял её за неупокоенного мстительного духа и велел вам вмешаться, если услышите шум. Злой дух, будучи спугнутым, обычно отступает.
Но Сяо Инь — не банальный призрак.
У неё есть разум, воля и страстное желание защитить.
В её понимании, пока эти люди живы, они представляют угрозу для Инь Мэй.
— Встретив их, ты, должно быть, пережила сильный испуг. И это окончательно ожесточило Сяо Инь.
Зрачки Инь Мэй сузились:
— Да... В ту ночь мне снились кошмары о детстве.
Она проснулась в слезах, а Сяо Инь просидела у её кровати до самого утра, а потом сказала, что отомстит за всё.
— Она просила не сопротивляться, твердила, что делает всё ради моего блага.
Но когда тело перестало слушаться, Инь Мэй охватил страх: «Я решила... решила, что она хочет погубить меня».
Хотя в глубине души понимала: это невозможно. Ведь искреннюю любовь в глазах Сяо Инь спрятать было нельзя.
А однажды ночью Инь Мэй проснулась и увидела, что Сяо Инь склонилась над ней и будто вытягивает что-то из её груди. Девушка безумно испугалась. Дух принялся утешать её, умоляя не бояться и шепча, что лишь «берет немного взаймы».
— Теперь я понимаю: она забирала силу.
— А прошлым вечером она хотела вернуть тебе остаток энергии, но доза оказалась слишком велика, — продолжил Чжу Цин. — Твоё тело не выдерживало, ты подсознательно отталкивала её. Не зная, как заставить тебя успокоиться, она попыталась войти в твоё тело, чтобы подавить сопротивление.
И тут ворвались родители.
Останавливаться было поздно, и Сяо Инь пошла напролом.
Отсюда и тот жуткий хохот, и отчаянные мольбы о помощи.
Сяо Инь не желала зла родителям Инь Мэй. Поняв, что её приняли за злого духа, она пыталась испугать их криками и прогнать, но дядюшка Инь в панике выбил её из тела дочери тяжелым предметом.
Увязавшись за ними в дом Яо, Сяо Инь увидела, что Чжу Цин и Цзо И способны видеть её, и вновь попыталась пойти на крайность. Но, осознав превосходство Чжу Цина и убедившись, что тот не навредит Инь Мэй, предпочла сбежать.
— И какова цена её поступка? — с трудом вымолвила Инь Мэй.
— Она утратит возможность уйти в перерождение, — тихо вздохнул Чжу Цин. — День, когда ты перестанешь её видеть, станет днём её окончательного исчезновения.
Навсегда.
Инь Мэй судорожно зажала рот рукой, слезы хлынули из глаз потоком. Родители молча прижали дочь к себе.
* * *
Лишь к вечеру Сяо Инь увидела, как семья Инь спускается во двор.
Она тут же метнулась к ним:
— Мэймэй, ты как? Всё в порядке?
Инь Мэй слабо улыбнулась:
— Всё хорошо, Сяо Инь.
Дух ждала, что девушка подаст знак молчать — ведь рядом шли родители! Но Инь Мэй заговорила с ней прямо вслух!
Сяо Инь почувствовала неладное и испуганно метнула взгляд на супругов Инь.
Однако вместо гнева увидела две тёплые улыбки.
— Так ты и есть Сяо Инь? — с искренней признательностью произнесла тётушка Инь. — Спасибо тебе за то, что все эти годы была рядом с нашей Мэймэй.
— Вчера я вспылил и сильно ударил тебя... Прости, если причинил боль, — смущённо добавил дядюшка Инь. — Вечером я приготовлю вкусный ужин, считай это моим извинением.
Сяо Инь от неожиданности спряталась за спину Инь Мэй и прошептала:
— Почему они меня видят?!
— Дома всё расскажу, — так же тихо ответила Инь Мэй.
Оказавшись в своей комнате, Инь Мэй сразу заперла дверь.
Не успев объяснить причину зрячести родителей, она коснулась места, где расположилась метка:
— Это ведь твой глаз, да?
Сяо Инь замерла:
— Откуда ты знаешь?
— Чжу Цин рассказал. Он очень умелый, — Инь Мэй нежно поправила прядь волос на лбу духа. — И то, что мама с папой видят тебя — тоже его заслуга... Сяо Инь, делать такое ради меня... оно того не стоит.
— Почему не стоит?! — буркнула Сяо Инь, поджав губы. — Никто не смеет обижать тебя!
— Да никто меня и не обижает! В тот день они просто злились от зависти, но разве я обратила на них внимание?
Инь Мэй смахнула слёзы и села рядом с ней на кровать:
— Я уже взрослая, не та глупая девчушка из детства. У них жизнь сложилась куда хуже, чем у меня, они просто изошли желчью. Для меня они ничем не лучше уличных дворняжек. Не надо мстить за нас.
— Теперь мама с папой знают о тебе. Ты стала частью нашей семьи. Ты ведь останешься со мной?
Сяо Инь опустила взор, уголки её губ тоскливо опустились:
— Тот мастер... он очень силён. Но если он посмеет обидеть тебя, я даже ценой своего существования уничтожу его!
— Не говори глупостей! — Инь Мэй не выдержала, схватила её за прохладные ладони и всхлипнула: — Чжу Цин не причинит нам вреда! Я сама попросила его сделать так, чтобы родители увидели тебя. Я хочу, чтобы ты была частью нашего дома... Я хочу, чтобы ты всегда была рядом!
Она оттянула ворот и погладила темную метку:
— Забери его обратно, прошу тебя...
— Это невозможно, — услышав, что Чжу Цин не опасен, Сяо Инь облегчённо улыбнулась. — Пусть он останется. Он защитит тебя.
«Невозможно забрать...»
Потеряв глаз и половину истока, Сяо Инь отмерено от силы лет десять.
— Тогда пообещай мне: не трогай тех людей. Давай просто жить спокойно, ладно?
Сяо Инь в замешательстве отвернулась.
— Если они снова попробуют задеть меня — я сама всё решу! — Инь Мэй сжала кулачки с преувеличенно суровым видом. — Сяо Инь, я ведь тоже могу тебя защитить!
Сяо Инь ошеломлённо воззрилась на неё.
Инь Мэй смотрела в ответ покрасневшими от слёз глазами.
— Девочки, ужинать! — раздался за дверью голос тётушки Инь.
— Пойдём? — Инь Мэй поднялась и протянула руку.
Поколебавшись секунду, Сяо Инь шагнула следом.
За столом супруги Инь непрестанно подкладывали лучшие кусочки в пиалу Сяо Инь, совершенно позабыв о родной дочери.
Видя это, Сяо Инь без лишних слов переложила всё угощение в пиалу Инь Мэй:
— Ешь больше.
Родители, глядя на это, едва удерживали слёзы.
Эта призрачная девчушка действительно любила их дочь больше жизни.
* * *
В доме Яо.
— Пора вам возвращаться, — подгоняла сыновей мама Яо. — Проведали нас — и хватит. Бизнес ждать не будет, да и о здоровье забывать нельзя.
Чжу Цин, выглядевший куда лучше, чем днём, шутливо ответил:
— Уже стемнело, неужели не пустите переночевать ещё ночь?
— Тебе Жэнь Цзие уже дважды звонил по поводу срочного заказа, — подхватил Яо Цзянькан. — Брат, не упрямься. Будет время — сам к вам приеду.
Цзо И уже уложил вещи в машину:
— Тогда мы поехали. Мама, папа, Цзянькан, не провожайте.
На обратном пути Чжу Цин задумчиво вздохнул:
— Меня впервые в жизни так бесцеремонно выставили из дома.
— Как говорят в таких случаях, — с лёгким смешком отозвался Цзо И, — «это всё ради твоего же блага».
Чжу Цин тоже улыбнулся:
— Всё будет хорошо.
У нас всё будет хорошо.
* * *
К агроусадьбе они добрались лишь к трём часам ночи. Быстро умывшись, оба сразу легли спать.
Утром Цзо И вместе с дедушкой напёк пышных яичных лепёшек, и Чжу Цин поднялся к самому готовому завтраку.
Вскоре пришёл Жэнь Цзие и передал, что новый заказчик изъявил желание приехать лично, но суть своей проблемы заранее раскрывать не стал.
После полудня Чжу Цин, ухаживавший за цветами во дворе, внезапно ровно выпрямился и устремил взгляд к воротам. Цзо И, заметив его движение, тоже повернулся.
У калитки стоял улыбающийся мужчина с алой киноварной точкой меж бровей. Рядом с ним любопытно озирался юный отрок.