Тётушка Тянь неподвижно смотрела на осколки пиалы. Спустя добрых полминуты её дрожащая рука потянулась вниз, чтобы собрать черепки, но Тянь Цзинцзин тут же остановила мать.
— Мама, ты в последние дни совсем не спала. Из-за этого голова и кружится. Посиди в стороне, я сама всё уберу.
Она осторожно пододвинула тётушку Тянь к табурету у очага.
— Смотри только, не порежься, — тихо отозвалась та.
Тётушка Тянь медленно опустилась на табурет. Слушая, как дочь собирает разбитую посуду, она снова погрузилась в тяжелое оцепенение.
Лишь когда Цзинцзин всё вытерла, вымыла руки и подошла ближе, женщина вздрогнула, возвращаясь к реальности.
— Мама, на тебе лица нет, — Цзинцзин нахмурилась, заметив крупную испарину у той на лбу. Она присела на корточки и с тревогой взглянула матери в глаза. — Может, всё-таки съездим в больницу?
— Всё в порядке, — тётушка Тянь импульсивно схватила её за руку. Цзинцзин вздрогнула от ледяного прикосновения пальцев, но тут же крепче сжала её ладонь.
Морщинка между её бровями залегла ещё глубже.
— Пойдём, — тётушка Тянь поднялась и повлекла дочь в главную комнату. — Мастер всё ещё там, нужно быть с остальными.
Старик Ли переговаривался со старшим дядей Тянь. Младшего сына семьи — младшего сына Тянь — вторая тётушка Тянь уволокла в угол и что-то непрерывно шептала ему на ухо. Тянь Цзюньжу сидел поодаль с книгой — парень готовился к поступлению в магистратуру.
Смеркалось быстро.
Двери в главную комнату дома семьи Тянь оставались распахнутыми настежь.
Весенний вечерний ветер нёс ощутимую прохладу. Одеты все были налегке, и сквозняк, гулявший по дому, заставлял поеживаться. Цзинцзин сходила к себе и принесла для себя и матери по лёгкой кофте — в самый раз, чтобы спастись от сырости.
Около восьми вечера старик Ли велел потушить в доме весь свет и сложить мобильные телефоны на стол.
Разговоры стихли. В полумраке слышалось лишь неровное, прерывистое дыхание собравшихся.
Цзюньжу первым не выдержал давящей тишины. Подвинувшись ближе к сестре, он едва слышно прошептал:
— Сестра, а чего мы ждём-то?
— Не знаю, — так же шепотом отозвалась Цзинцзин.
Услышав их шушуканье, старший дядя Тянь предостерегающе откашлялся. Молодёжь тут же притихла.
Так прошло полчаса. Вторая тётушка Тянь уже изнемогала от страха и напряжения, когда створка входной двери неожиданно содрогнулась. Хотя дверь стояла настежь, её будто со всей силы толкнул невидимый посетитель — дерево глухо и резко ударилось о стену.
Цзинцзин замерла, невольно сжав руку матери. Но от того, насколько ледяной оказалась ладонь тётушки Тянь, девушка испугалась ещё сильнее.
Старик Ли сдержанно достал из сумки два свежих зелёных листка. Потерев ими собственные веки, он передал их дальше по кругу, чтобы каждый сделал то же самое.
Процедура закончилась, и листки вернулись к старику Чжао, как раз когда глухие удары прекратились.
Старик Ли медленно перевёл взгляд на порог.
В дверном проёме стоял маленький мальчик. На лбу у него зияла рваная кровавая рана, а ручонка все ещё вцеплялась в дверную ручку.
— Вы знаете этого ребёнка? — тихо спросил старик Ли.
Его слова заставили родных Тянь, сидевших с опущенными головами, несмело поднять глаза.
Рассмотрев мальчонку, Цзинцзин в ужасе зажала рот ладонями. Её глаза расширились, всё тело охватила мелкая дрожь.
Цзюньжу и вовсе со всей силы потер веки. Когда призрачный мальчик растаял в темноте, парень дрожащим голосом произнёс:
— Это же... Юаньвацзы?
Все члены семьи Тянь будто окаменели.
Вторая тётушка с тихим писком уткнулась лицом в грудь мужа. Младший сын Тянь несколько раз хлопнул себя по щекам, приходя в чувство, и пробормотал старику Ли:
— Это внук нашего третьего двоюродного дяди. В прошлом году играл в поле, оступился и разбился насмерть...
На лбу у бедняги тогда осталась точно такая же жуткая дыра размером с кулак.
Никто не ожидал, что первым придет этот погибший мальчишка, а не покойная бабушка.
— Ждём дальше, — пробормотал старик Ли, спрятав руки в рукава.
— Мастер, — в тишине прозвучал глухой голос старшей тётушки Тянь. — А почему сегодня мы и слышим всё, и видим?
— Символ привлекает иньскую энергию. Чем гуще тёмная цзи, тем охотнее слетаются духи, — вполголоса пояснил старик Ли. — Но это дом покойной старухи. Какая бы сильная ни была здесь цзи, у места есть хозяйка. Разбирающиеся призраки без приглашения не полезут.
Эти мудрые слова в своё время передал ему Чжу Цин, и старик Ли выложил их без единой ошибки.
— А нам они не навредят? — высунулась из-за плеча мужа вторая тётушка. Глаза она зажмурила так крепко, что веки дрожали. Она уже тысячу раз пожалела, что потерла глаза теми листиками.
— Пока я здесь — бояться нечего, — спокойно отрезал старик Ли.
Эти слова заметно ободрили присутствующих. Даже вторая тётушка чуть расслабила затекшие плечи.
И в этот миг за дверью главной комнаты неожиданно взвился резкий порыв ветра. Вихрь был такой силы, что присутствующие зажмурились от налетевшей пыли.
Когда дуновение утихло, старик Ли снова взглянул на порог.
Там стояла пожилая женщина. Была она грузной, с неестественно бледной кожей. Кабы не сурово насупленные брови, её вполне можно было бы принять за добродушную, мягкую бабушку.
— Мама... — с трудом выдавил из себя старший дядя Тянь, всматриваясь в призрачный силуэт.
Остальные тоже замерли, не сводя с неё глаз.
Бабушка Тянь, почувствовав на себе десяток взглядов, на мгновение растерялась, а затем плавно поплыла вперёд. Она принялась медленно кружить вокруг своих сыновей, пристально разглядывая каждого.
От такого близкого присутствия духа у братьев перехватило дыхание, они не смели даже шелохнуться.
Старуха, кажется, что-то говорила, но живые слышали лишь беззвучное шевеление губ.
Тогда старик Ли зажёг тонкую красную благовонную палочку. Едва над алтарем потянулась алая струйка дыма, как голос бабушки Тянь обрел плоть и звук.
— Ах ты, дрянь зловредная! — набросилась она на вторую тётушку, тыча в неё призрачным пальцем. — Ослеп мой младший, раз притащил в дом такую змею!
Вторая тётушка обомлела и сжалась, не смея даже пикнуть. Ей казалось, ещё немного этих проклятий от покойницы — и она просто лишится чувств.
Младший сын Тянь набрался храбрости и заслонил собой жену от тучной фигуры матери.
— Мама, да почему же ты до сих пор не ушла на перерождение?
Старший дядя и его жена тоже подались вперёд, ожидая ответа.
— На перерождение? — старуха выпрямилась и сурово оглядела своих потомков. — Я и в земле-то отлежать толком не успела! В доме ни дня мира нет! Как я с таким вашим позором пойду на тот свет перед вашим отцом отчитываться?!
От этого грозного выговора вторая тётушка совсем опустила голову.
Цзюньжу и Цзинцзин не отводили глаз от бабушки. Заметив внука, бабушка Тянь вдруг тепло улыбнулась и ласково провела рукой по его голове:
— Хороший мой мальчик. Учись прилежно, выбейся в люди, прославь наш род Тянь.
Старшая тётушка Тянь горько взглянула на свекровь.
Старший дядя поднялся, низко поклонился призраку и произнёс:
— Это всё моя вина, мама. Мы всё уладим между собой. Иди с миром, не тревожься.
— На тебя надежды мало, — отмахнулась старуха и повернулась к сыновьям. — Документы на этот дом оформлены на младшего, но вся земля вокруг — твоя! Какая разница, где ставить новый дом? Делов-то на пару месяцев, зато жить будете в новом!
— Не надо, мама! Я перепишу дом на старшего брата! — поспешно вмешался младший сын Тянь.
— Цыц! — гаркнула на него бабушка Тянь. — Хоть вы и устроились в городе, там теснота и душнота. А у нашего рода Тянь земли вдоволь. Постареете — всё равно сюда вернётесь!
Младший дядя с женой хотели было возразить, но старуха велела старшему сыну идти за ней в спальню. Вскоре тот вышел оттуда, держа в руках старую обувную коробку.
Открыли её — внутри плотной стопкой лежали деньги. И мелкие купюры, и крупные. Цзинцзин бегло прикинула в уме: тысяч двадцать-тридцать, не меньше.
— Эти деньги я оставляю семье старшего. На постройку дома, — строго произнесла бабушка Тянь, глядя на старшего сына и его жену.
Вторая тётушка при этих словах облегчённо вздохнула, за что тут же получила грозный взгляд от мужа.
— Мама, — внезапно подала голос старшая тётушка Тянь. — Мы останемся в старом доме. А эти деньги отдай младшим, пусть они себе строят.
— Это ещё что за фокусы?! — Бабушка Тянь насупилась. Её бледное, искаженное гневом лицо выглядело по-настоящему зловеще.
Цзинцзин испуганно потянула мать за рукав, но та даже не повернулась. Она прямо смотрела в глаза призраку:
— А разве на эти гроши сейчас что-то построишь? Чай, не десять лет назад живем! Тогда на пару десятков тысяч можно было хорошую усадьбу поставить, а нынче этого едва на одну комнату хватит!
— Вы ещё молодые, заработаете! — назидательно отрезала старуха.
— Когда мы были молодыми и хотели уехать на заработки, кто нас не пустил?! — Голос старшей тётушки зазвенел от годами копившейся обиды. Она игнорировала знаки, которые ей отчаянно подавал муж. — Кто требовал, чтобы мы с отцом Цзинцзин сидели дома, в рот вам смотрели да ухаживали?! Свёкор ушел, вы ушли, а мы уже не молоды! Нам в нашем возрасте ещё лет десять пахать надо, чтобы хоть какую-то крышу возвести!
Она с горькой иронией посмотрела на свекровь:
— Вы всю жизнь были несправедливы к младшим! Неужели и после смерти не наедитесь этой своей любимой фаворитизацией?!
— Мама! — крикнула Цзинцзин. В комнате резко похолодало, а облик бабушки Тянь стал становиться всё более жутким и хищным. Девушка мгновенно заслонила собой мать. — Бабушка, не сердись! Мама после твоих похорон сама не своя, плачет каждый день, крошки во рту не держала!
Эти слова немного сбили спесь с призрака, лицо старухи слегка смягчилось.
— Ладно, не буду с твоей матерью считаться, — старуха повернулась к старшему сыну. — Ты в доме старший! А что значит быть старшим? Не буду снова вдалбливать тебе это в уши. Уступить — значит накликать благословение! Вспомни, как мы с твоим отцом начинали? Бабка нам ни гроша не дала, а мы дом поставили!
«И вас, оболтусов, выпестовали», — эта фраза была настолько избитой, что её наизусть знали не только Цзинцзин, но и Цзюньжу.
— Всё, с меня хватит! — рякнула старшая тётушка, оттолкнув дочь, и вплотную шагнула к призраку. — Я с самого дня свадьбы в вашем доме ни единого светлого дня не видела! Младшие пальцем о палец не ударили, а вы дули им во все места! Мы около вас костьми ложились, а в итоге даже крыша над головой принадлежит не нам! Не хочу я больше быть невесткой рода Тянь! Я развожусь с отцом Цзинцзин!
— Что ты мелешь?! — ахнула бабушка Тянь.
Семья младшего брата так и замерла с открытыми ртами. Все трое ошарашенно переводили взгляд с живой женщины на духа.
Старший дядя испугался не на шутку. Он схватил жену за руку:
— Ты что такое говоришь?! Какой развод?!
— Это всё она выпила из меня все соки! — Тётушка ткнула пальцем в свекровь. — То-то у меня на душе тоска смертная лежала... Оказывается, вы и с того света продолжаете нас мучить! Ну так получайте! Я делаю всё по-вашему: развожусь с ним, а этот дом мне и даром не нужен, пусть забирает кто хочет!
Она вырвала руку из хватки мужа и крепко сжала ладонь дочери:
— Всё равно девчонки для вас не люди. Цзинцзин уходит со мной!
Развернувшись, она повлекла дочь на второй этаж. Вскоре сверху донесся оглушительный стук захлопнувшейся двери.
Старик Ли, рассчитывавший увидеть мистический ужастик, неожиданно оказался зрителем бытовой семейной драмы. Он взглянул на догоравшую благовонную палочку:
— Если есть что сказать — говорите быстрее. Палочка догорит — и всё, разговор окончен.
Старший дядя Тянь растерянно постоял на месте, но забота о жене взяла верх. Он повернулся к лестнице.
— Старший! — вдогонку крикнула старуха.
— Мама, я ровно всю жизнь жил твоим умом, — оглянувшись, тихо ответил сын. — Дай мне хотя бы сегодня решить самому.
И он пошёл наверх.
Младший сын Тянь, глядя на разгневанную мать, сглотнул слюну и попытался её образумить:
— Мама... А ведь ты и правда была неправа. Дело даже не в деньгах. Сейчас, чтобы построить дом, нужно разрешение на землю получать. Дай ты брату хоть миллион, ему просто негде строить.
Бабушка Тянь осеклась. Вторая тётушка тоже неожиданно ощутила укол жалости к старшей невестке — та ведь десятилетиями ухаживала за стариками, а осталась ни с чем.
— Ладно... делайте что хотите, — махнула рукой старуха и уже собралась растаять, как Цзюньжу громко окликнул её:
— Бабушка! А те деньги под подушкой... это ты переложила?
Услышав голос любимого внука, старуха обернулась и с досадой посмотрела на сноху:
— Кабы твоя мать так не зарилась на мои сбережения, я бы не гневалась. Ладно. Половину отдайте старшей невестке, половину возьми себе.
— А можно отдать мою долю сестре Цзинцзин?
— Зачем девке деньги? — насупилась бабушка.
Старик Ли не удержался и нахмурился:
— Старушка, предвзятость к девочкам — грех тяжелый. Смотри, в следующей жизни сама переродишься в семье, где девчонок за людей не считают — наплачешься.
Бабушка Тянь вытаращила глаза и принялась осыпать его бранью, но на полуслове звук пропал.
Старик Ли глянул на алое благовоние — истлело дотла. Он с улыбкой посмотрел на немо ругающуюся старуху, вытащил из-за пазухи жёлтый бумажный талисман и ловко налепил его прямо ей на лоб.
В глазах бабушки Тянь темнота захлестнула свет, и призрачный силуэт со свистом ушёл сквозь пол прямо под землю.
— Проводил, — спокойно объявил старик Ли опешившей семье младшего брата.
— Спасибо! Спасибо огромное, мастер! Присаживайтесь, пожалуйста!
Младший сын Тянь велел сыну включить свет и с сияющим лицом усадил старика Ли на самое почётное место. Вторая тётушка побежала заваривать свежий чай. Было видно, насколько сильно их обрадовал уход строгой покойницы.
А на втором этаже старшая тётушка Тянь торопливо укладывала вещи в сумку. Цзинцзин стояла рядом, пытаясь её успокоить:
— Мама, бабушки больше нет. Какую жизнь мы проживем — решать только нам трём. Не бери в голову её слова.
— Да при чём тут её слова?! — Тётушка Тянь замерла и посмотрела на дочь. — Думаешь, я из-за денег злюсь? Или из-за того, что она мальчишек больше любила и тебя после школы выпихнула учиться на курсы, а Цзюньжу в старшие классы отправила?! Кабы я из-за этого жила обидой, давно бы в гробу лежала. Меня жечь жжёт другое: она и мертвая нам покоя не даёт! И перед смертью тебе ни одного теплого слова не оставила!
У Цзинцзин перехватило горло:
— Мама, не надо...
— А ещё... — тётушка Тянь опустила одежду на кровать и тихо, почти шепотом призналась: — В ту ночь, когда она преставилась... Я вставала в туалет и слышала, как она в своей комнате стонала. Словно ей тяжело было. Но я не вошла. Не заглянула к ней... А наутро узнала, что всё. Скажи мне... если бы я тогда вошла, она ведь могла остаться жива?
Этот камень лежал на её сердце все эти дни.
Цзинцзин наконец поняла причину материнских терзаний. Она подошла, крепко обняла материнские руки и прошептала:
— Нет, мама! Всё не так! Если бы ты была виновата в её смерти, её дух первым делом пришел бы с тебя спрашивать! Ты просто слышала, как она бредила во сне, или радио работало. Помнишь, утром радиоприемник стоял разряженный?
— Правда?.. — с надеждой и страхом переспросила тётушка.
— Конечно! И деньги эти у тебя в изголовье — это ведь тоже бабушка переложила. Если бы она на тебя зло держала, разве стала бы она тебе деньги подбрасывать?
Цзинцзин настойчиво нанизывала доводы один за другим, пока мать наконец не выдохнула с облегчением. Лишь тогда она отперла дверь и впустила отца.
— Никакого развода не будет, — твердо заявил старший дядя Тянь, переступая порог. — Если тебе тошно в этом доме — мы уйдём. Хоть квартиру снимать, хоть побираться — я буду с тобой.
Тётушка Тянь уткнулась ему в плечо и разрыдалась так горько, что у мужа сжалось сердце.
Рано утром старик Ли собрался в обратный путь. Семья Тянь снабдила его целой корзиной местных деревенских гостинцев.
Едва гость уехал, младший сын Тянь увёл старшего брата оформлять документы на передел участка. Вторая тётушка взглянула на старшую невестку, беседующую с Цзинцзин, поджала губы, но всё же подошла:
— Старшая невестка, я от мужа слышала, вы в город собираетесь на работу? Мой брат — прораб на стройке. Если не брезгуете, я могу дать его телефончик?
Цзинцзин посмотрела на мать.
Тётушка Тянь качнула головой:
— Спасибо, не надо. Мы думаем пойти выучиться какому-нибудь ремеслу.
— Ну, тоже дело, — улыбка на лице второй тётушки выбилась немного натянутой, но она не ушла, а продолжила искренне разыскивать темы для разговора.
Видя это, Цзинцзин подошла к Цзюньжу и тихо спросила:
— С чего это она такая шёлковая?
— Отец ей сказал: будешь снова козни строить — бабушка с того света первым делом к тебе придет, — хохотнул Цзюньжу.
Цзинцзин тоже не удержалась от смешка. Парень вытащил из кармана конверт с деньгами, которые отдала бабушка, и протянул сестре:
— На, возьми.
— Мне? — удивилась Цзинцзин.
— Ага.
— Не возьму, — она мягко оттолкнула его руку. — Вот заработаешь сам первые деньги — тогда и угостишь меня вкусным обедом да подарок купишь.
— Договорились! — улыбнулся Цзюньжу.
Под ясным весенним солнцем всё вокруг казалось добрым и правильным.
Когда старик Ли вернулся в агроусадьбу, старик Чжао первым подскочил к нему, сгорая от любопытства:
— Ну что там?! Как всё прошло у Тяней?!
— Ох, плечи прямо ломит, — глубоко вздохнул старик Ли, открывая багажник.
Старик Чжао тут же засучил рукава и сгреб все вещи:
— Давай я помогу! Я всё донесу!
«Отлично, сообразительный малый», — остался доволен старик Ли.
Они вошли в дом. Старик Чжао аккуратно расставил сумки, а старик Ли развалился в кресле и глянул по сторонам:
— А где Маленький босс?
— На чайные плантации пошел, — бросил старик Чжао, не сводя преданных глаз со старика Ли.
Стоило тому сказать «пить хочу» — Чжао летел заваривать чай. Скажет «спина затекла» — Чжао уже мнёт ему плечи.
Старик Ли откровенно гонял его туда-сюда, но Чжао ни капли не сердился, с готовностью угождая приятелю.
Так продолжалось, пока не вернулись Чжу Цин и Цзо И.
— Послушай, — старик Ли с подозрением уставился на расплывшегося в улыбке Чжао. — Я же тебя откровенно эксплуатирую. Чего ты не злишься-то?
Старик Чжао улыбнулся ещё шире и шепнул старику Ли на ухо:
— У Маленького босса клиентов много. В следующий раз на вызов поеду я. И вот когда я вернусь... поверь, я отыграюсь на тебе за каждую чашку чая!
Так что торопиться ему было совершенно некуда.
—... Ну ты и жук, — старик Ли закрыл лицо руками. — Я пропал.
Чжу Цин и Цзо И переглянулись и дружно усмехнулись.
Когда все наконец уселись за стол, старик Ли во всех подробностях расписал историю семьи Тянь.
— Эта старуха на свою внучку за весь вечер даже взгляда не бросила, — всё ещё возмущался он. — Была бы я на месте старшей снохи — сам бы с катушек съехал.
— Отправил её? — спросил Чжу Цин.
— Отправил, — выпрямился старик Ли. — Едва талисман прилепил — она и сгинула.
— И хорошо, — Чжу Цин отпил чаю. — Задержись подобная душа в мире живых — добром бы это не кончилось.
— Вот и я о том же! — закивал старик Ли. — Вторая сноха сказывала, что старуха пуще смерти боялась своего свёкра. Если старик Тянь ещё не переродился, то внизу он задаст ей хорошую трепку — наверх больше точно не попросится.
— Что-то история твоя без особой жути обошлась, — качнул головой старик Чжао.
— Это я снаружи спокоен был! — старик Ли похлопал себя по колену. — А под столом поджималки так тряслись — думал, кости разлетятся! Благо, свет потушили, никто не заметил.
Нельзя же было позорить Маленького босса!
— Молодец, отлично справился, — похвалил его Чжу Цин.
А Цзо И тут же перевёл старику Ли на телефон премиальные:
— Это за командировку.
— Ох, спасибо-спасибо! — старик Ли расплылся в счастливой улыбке. Кто же не любит деньги?
Видя его довольную физиономию, старик Чжао хищно прищурился.
— Братец Чжао, я был неправ! Нынче вечером я сам принесу тебе чай и приготовлю ночной перекус! — тут же дал задний ход старик Ли, видя выражение лица приятеля.
Чжу Цин и Цзо И перешли к обсуждению дел на чайных плантациях.
Петухов нужно было распродать, оставив только кур-несушек. Да и саму птицу пора было переводить с чайных склонов в другое место.
— Вот этот участок спереди хорош, только придётся возвести глухой забор, а то летом запах дойдёт до жилых комнат, — Цзо И указал рукой на площадку перед домом.
— Не пойдёт, — качнул головой Чжу Цин. — Сзади курятник поставить можно, а спереди нельзя. Лучше отгородить место возле дровника.
— Тогда поставим небольшой штакетник и обтянем его стальной сеткой. И птица не перелетит, и воры не пролезут.
Цзо И достал чистый лист бумаги и бегло набросал набросок будущего курятника своей длинной изящной рукой.
— Вполне, — одобрил Чжу Цин.
Они начали подсчитывать, когда ехать за цементом и сеткой...
Как вдруг из соседнего двора семьи Чэнь донеслись крики и ругань.
Чжу Цин и Цзо И мгновенно поднялись и выскочили на улицу.
На площадке перед домом стоял дядюшка Чэнь. Он держался за левую щеку, сквозь его пальцы сочилась алая кровь.
А в дверях двора стояла бабушка Чэнь с занесенным серпом в руках, тяжело и прерывисто дыша.
— Только сунься — ещё раз полосну! — гаркнула она и со стуком захлопнула калитку.
Дядюшка Чэнь тяжело опустился на корточки и застонал:
— Наказание Господне!..
Чжу Цин и Цзо И переглянулись, подхватили старика под руки и отвели в усадьбу. Старик Ли быстро принёс аптечку и уговорил дядюшку Чэня отнять руку от лица.
Тот разрыдался в три ручья, вытирая слезы, и наконец убрал ладонь.
На левой щеке темнел порез длиной с детский палец. Порез оказался неопасным, чисто царапина на коже, но выглядел жутковато из-за залившей лицо крови.
— Потерпите немного, дядюшка, — старик Ли аккуратно промыл рану ватным тампоном и нанёс целебный бальзам.
— Что у вас произошло-то? — Цзо И подал старику бумажную салфетку.
Но стоит только спросить — как тот зарыдал с новой силой:
— Да я всего лишь сказал, что рагу недосолено! А она как швырнёт тарелку на пол! Целая миска мяса на ветер! Мне жалко стало, я и крикнул на неё пару слов. А она хоть бы слово молвила — пошла, взяла серп да и полоснула меня по лицу!
Дядюшка Чэнь ткнул пальцем в свою щёку:
— А потом давай клясть меня на чём свет стоит и снова поминать тот старый грех! Я же в таких годах уже, давно всё понял, вину искупил, меня за то дело десятилетиями пилили... Неужели нельзя отпустить?! А она всё никак не успокоится!
Он утер слёзы, всхлипывая:
— Жизнь моя — сплошная мука... Будьте добры, позвоните моему второму сыну. Пусть заберёт меня к себе на пару дней, а не то я до завтра не доживу — она меня во сне зашибёт!
Чжу Цин кивнул и тут же набрал номер второго дяди Чэня.
Суббота была в самом разгаре, у второго дяди Чэня был выходной. Услышав о беде, он тревожно засыпал Чжу Цина вопросами, бросил трубку и тут же прыгнул в машину, устремившись в деревню.
— Я позвонил второму дяде Чэню. Через пару часов будет здесь, — сказал Чжу Цин потерпевшему.
Дядюшка Чэнь принялся без остановки благодарить:
— Кабы не вы — точно бы она меня насмерть забила!
— Да ну что вы, дядюшка, не наговаривайте, — попытался успокоить его старик Ли.
— Какое там «не наговаривайте»?! Вы бы видели её глаза, когда она серп держала! Смерти моей хочет, старая! Всё, не могу я больше так жить!