— Сам на краю пропасти стоишь, а всё о наставнике печёшься? О том самом, что держит тебя за слепое орудие?
Чжу Цин отдёрнул тяжелые шторы. Яркий солнечный свет хлынул в комнату, мгновенно выжигая полумрак. Сюэ Цин дернулся было прикрыть глаза, но, заметив, что стеклянный флакон капельницы снова опустел, перевёл взгляд на мрачного Линь Хуэя. Немного помедлив, он пережал катетер: после целой ночи под иглой организму требовалась передышка.
— Знай вы, на что способен мой учитель, не изливали бы здесь желчь, а смирно развязали меня! — Линь Хуэй исказился в исступленной гримасе и дернулся с такой силой, что тяжелый стул со скрежетом подался вперед.
— Твой наставник — разговор отдельный, — Чжу Цин выложил на стол вещи, найденные Цзо И накануне вечером в той развалюхе. — Мы здесь ради тебя. Знакомые вещицы?
Чжу Цин указал на две резные деревянные фигурки. Зрачки Линь Хуэя сузились, но он тут же взял себя в руки и глумливо усмехнулся:
— Моё дело, его дело... Мы с учителем — единое целое. К чему эта дефиниция?
— Стало быть, впервые видишь?
Чжу Цин поднял одного из деревянных идолов. Тот был выточен из цельного куска древесины: на макушке мельчайшей резьбой выведена заклинательная вязь, а к спине приклеен бумажный талисман. На видимой стороне чистой бумаги ничего не было, но стоило Чжу Цину потянуться к ней, чтобы сорвать, как Линь Хуэй гаркнул:
— Вы ведь просто хотите узнать, на кой чёрт я похитил своих хозяев?!
Чжу Цин чуть заметно улыбнулся и, опустив руку, повернулся к нему. Линь Хуэй попытался выровнять дыхание и произнес с напускным безразличием:
— Учитель тут ни при чём. Это моя затея. Взыграла жадность — вот и решил скрутить стариков, чтобы содрать с молодого господина куш.
— Вот как? — Чжу Цин поставил истукана обратно.
Сюэ Цин, напротив, несмело протянул руку и подхватил резную фигурку. Линь Хуэй стиснул губы, пока его скрученные за спиной руки судорожно терзали узлы.
— Что это такое? — тихо спросил Сюэ Цин.
— Деревянный отрок. Идол-заменитель, — подал голос Цзо И, стоявший подле стола. — Принимает на себя чужие беды и проклятия. Только тот, ради кого его резали, обязан непрестанно совершать ему требы.
Сюэ Цин пристально вглядывался в резные черты, а затем неожиданно сжал тонкие пальцы на шее деревянного мальчика:
— Если я сейчас сверну ему шею... человек на том конце пострадает?
— Почём мне знать? — Цзо И пожал плечами и, скользнув взглядом по взмокшему от напряжения Линь Хуэю, хищно усмехнулся: — Но мне и самому любопытно. Крути, не стесняйся. Всё равно вещь ничья. Я наводил справки: та мазанка давно заброшена. Истукан, чай, сгнил изнутри и силу растерял.
Звучало это предельно беспечно — Цзо И сейчас разительно походил на отпетого мерзавца. Чжу Цин хранил молчание, размеренно прихлёбывая чай из пиалы.
— Что ж, попробуем, — в глазах Сюэ Цина вспыхнул опасный огонёк.
Он уже начал сжимать пальцы, когда Линь Хуэй не выдержал и рявкнул:
— Щегол! Кары небесной не боишься?!
— Это ещё почему? — Чжу Цин небрежным жестом приказал пленнику пояснить.
Линь Хуэй обвел присутствующих налитыми кровью глазами и въелся взглядом в Сюэ Цина:
— Положи идола.
Сюэ Цин опустил фигурку на стол.
— Связанный ритуальным клятвенным договором истукан обретает дух и подобие человеческой сути! Вы хоть представляете, насколько жуткой становится эта тварь, вкусившая людской природы?!
— И насколько же? — Цзо И изобразил искреннее почтение к чужому опыту.
— Насколько?! До чего же вы дремучие! — Линь Хуэй зашелся злобным хохотом. — Слыхали про кукол Итимацу? Островные дьяволопоклонники вырезают их ради той же цели — отводить беду! Но стоит над такой куклой надругаться, как по ночам она оживает и призывает проклятие на голову обидчика. Наутро потрошитель проснется без рук или ног — и даже боли не почувствует, пока не увидит кровавые обрубки! А наши обрядовые фигурки несоизмеримо древнее! Неужто думаете, что их злоба уступает заморским поделкам?
Линь Хуэй кивнул на стоявшего подле Сюэ Цина отрока:
— Этому идолу никак не меньше пятнадцати лет! Жизнь постыла? Ну так ломайте, валяйте!
— А с этим как быть? — Чжу Цин поднял вторую фигурку. Краска на ней еще не успела выцвести — свежая работа, последних лет.
Линь Хуэй скользнул взглядом по новому изваянию и вздернул бровь:
— Этому от силы года три-четыре, силы в нём на грош. Но они — парные! Тронете одного — замучаетесь отхаркивать собственную кровь!
Трое ответили ему гробовым молчанием. Линь Хуэй презрительно хмыкнул:
— Я не запугивать вас пришёл. Не верите — воля ваша. Только потом скулить не бегите, поздно будет.
Комнату окутала тишина. Наконец Чжу Цин со вздохом вернул фигурку на стол. Сюэ Цин, с покрасневшими, воспалёнными глазами, дрожащими пальцами тянулся не к старому истукану, а к только что оставленному свежему. Он осторожно взял его. Внимательно изучив резные узоры, Сюэ Цин прижал фигурку к самой груди. Слеза сорвалась с ресниц и упала на тыльную сторону ладони.
— Цзюцянь...
Линь Хуэй вздрогнул. Вскинув голову, он наткнулся на насмешливый взор Цзо И.
— Линь Хуэй? Нет, — Чжу Цин пододвинул стул и сел напротив. Достав телефон, он нашел нужное фото и повернул экран к пленнику: — Мне стоит звать тебя Не Жуцай.
Сюэ Цин вскинулся. Подкатив коляску вплотную к пленнику, он вцепился свободной рукой в его щеку:
— Ты — Не Жуцай?! Дядя Цзюцянь?!
— Поначалу у меня оставались сомнения, — неторопливо произнес Чжу Цин. — Но твой страх за этого идола и то, как отчаянно ты подбивал тётушку Линь выставить нас вон... Для всего нужна причина.
Чжу Цин раскрыл ладонь, и на неё плавно опустился тонкий листок бумаги.
— К счастью, госпожа Цзянь наведалась на твою родину. Там она узнала, что на следующий же год после смерти её тётушки ты попал в страшное ДТП. Автокатастрофа изуродовала твоё лицо до нераспознаваемости. Ты оборвал все связи с роднёй и нанял сиделку. Перенеся кучу пластических операций и дождавшись, пока сойдут рубцы, ты сбежал из родных краёв под именем Линь Хуэя и нанялся шофёром в семью Линь.
Чжу Цин убрал телефон. Содержимым бумаги успели ознакомиться и Цзо И, и Сюэ Цин.
— Всю эту историю поведал призрак из твоих родных мест.
Не Жуцай цедил сквозь зубы молчание.
Чжу Цин продолжал:
— Говорят, мертвецы умеют хранить тайны? Забудь. Неупокоенные души порой болтливее живых сплетниц. Ты недооценил их тягу к судачеству.
— За что?! За что ты так с ней?! — взвыл Сюэ Цин. — Ты же её дядя! Ты же её кровный родственник!
Чжу Цин кивнул Цзо И, чтобы тот оттащил бьющегося в истерике инвалида.
— Когда родные Сюэ Цина пытались известить тебя о кончине, весть получила лишь твоя сиделка. Чтобы не сорвать замысел, ты подослал подставного человека, который от твоего имени ответил на телеграмму. А сам в это время уже много лет шпионил в доме Линь. Я прав?
— Почему?! За что ты сгубил Цзюцянь?! — Сюэ Цин с мясом вырвал из вены катетер и замахнулся для удара.
Цзо И жестко скрутил его и вжал обратно в кресло:
— Остынь! Сначала докопаемся до сути. Будешь дергаться — вколю умиротворяющее!
Не Жуцай не ожидал, что его маска сорвется так легко. Он собирался отпираться до последнего, но глядя, как таинственный листок истаял в пальцах Чжу Цина, неожиданно расплылся в безумном оскале:
— Я выложу всё. Но с одним условием: ты поможешь мне.
— Я догадываюсь, о чём ты просишь, — Чжу Цин мельком глянул на старого идола. — Будешь откровенен — я подумаю.
— Я знаю, тебе это под силу! — На лице Не Жуцая заиграла улыбка безумца. Он впился пронзительным взглядом в Чжу Цина: — Я заплачу любые деньги. Целое состояние! Только удержи её возле меня навсегда. Я отдам всё, слышишь, всё!
Сюэ Цин баюкал деревянную фигурку, захлебываясь слезами:
— Чем она тебе помешала?! Она была для тётушки дороже всего на свете! Как у тебя рука поднялась?!
— Я не хотел! — Не Жуцай дёрнул плечом. Посмотрев на Сюэ Цина, он заговорил с неожиданной скорбью: — Другие не поймут, но ты-то! Ты должен меня понять! Ты знаешь, какая это адская мука — потерять возлюбленную! Ты сам пороги сшибал, ища заклинателей, лишь бы удержать её душу! Я делал ровно то же самое!
На глаза Не Жуцая навернулись слезы, а в голосе послышались фанатичные нотки:
— Ради того, чтобы А-Юнь осталась со мной, я готов на любое злодеяние! На любой грех! Это малая цена, слышишь?! Ты должен меня понять!
При воспоминании о Цзянь Цзюцянь он судорожно вздохнул:
— Цзюцянь — славная девчонка. Но ей не повезло родиться в роду Цзянь. Она родная племянница моей А-Юнь... и выросла её точной копией! Учитель сказал: чтобы вызволить А-Юнь из лап смерти, нужна живая жертва. Кто-то должен занять её место в Мире духов, чтобы подземные стражи прекратили охоту. Цзюцянь так похожа на А-Юнь — идеальная замена! Но я долго не мог решиться. Сердце разрывалось...
Цзянь Цзюцянь была слишком похожа на покойную жену.
— Я медлил, терпя до последнего. Но времени не оставалось! Учитель предупредил: стражи подземного царства вот-вот настигнут дух А-Юнь. Мне пришлось действовать...
Все эти пятнадцать лет он тайком следил за Цзянь Цзюцянь. Видя, как девочка расцветает и с каждым годом всё сильнее напоминает умершую супругу, он мучился от чудовищной смеси восторга и боли.
Замысел был безупречен. Старик Цзянь при жизни нажил неисчислимое множество врагов, и прямое убийство привлекло бы лишнее внимание. Зато если списать гибель девушки на злые чары и бесовщину — концов никто не найдет.
Устроившись в дом семьи Линь, он при удобном случае применил к хозяевам дурманящий гипноз, стёр из их памяти чёткие воспоминания об А-Юнь и о себе самом. Пусть пластика изменила его черты, но выправка и тембр голоса всё ещё могли выдать подвох. Не Жуцаю приходилось просчитывать каждый шаг.
Он терпеливо ждал, пока Цзянь Цзюцянь повзрослеет. Когда час пробил, он исподволь подтолкнул мать Линь собрать подруг и отправиться на выставку одного молодого живописца — мол, творец хорош собой, невероятно талантлив, а её сынку Линь Саньэру как раз пора искать невесту.
Мать Линь заглотила наживку. Встретив на выставке Цзянь Цзюцянь, она невольно отозвалась на подавленные воспоминания: в ней проснулась смутная любовь и жалость к девушке. Посчитав собственного сына Линь Саньэра неровней такой красавице, она обратила взор на Сюэ Цина.
Ловушка захлопнулась. Сюэ Цин и Цзянь Цзюцянь уже готовились переступить порог храма бракосочетания.
— В точности та же свадьба! Тот же пьяный водитель за рулем! — Не Жуцай дико расхохотался. — Каждая деталь до капли повторила день, когда погибла А-Юнь!
Он воззрился на них безумным, воспаленным взглядом:
— Учитель научил меня, как заточить душу Цзюцянь в этого резного отрока. Но я оказался плохим учеником: дух девчонки то и дело вырывается наружу! Впрочем, ее родовая печать навеки прикована к идолу. Сколько бы она ни бегала, всё равно вернётся назад! К тому же тело до сих пор гниет в моргах! — Не Жуцай в упор посмотрел на обомлевшего Сюэ Цина. — И за это низкий тебе поклон! Пока труп не предан земле, путь в загробный мир для нее закрыт. У меня вагон времени, чтобы приломать её строптивый дух. Я заставлю ее поверить, будто она и есть А-Юнь, и она покорно пойдет в Жёлтые Источники вместо моей жены!