Пообедав в доме старшего дяди Вэня и еще немного побеседовав, Чжу Цин собрался уходить. Вэнь Вэнь отвезла обоих обратно в деревню Пиншань. Когда они выходили из машины, девушка поспешно протянула Чжу Цину красный конверт и с глубокой признательностью произнесла:
— В этот раз мы обязаны вам буквально всем, господин Чжу.
Усадьба Вэнь к деревне Пиншань не относилась, а Чжу Цин был деревенским хранителем именно в Пиншане, так что обращаться к нему за помощью просто так не полагалось.
Чжу Цин с улыбкой принял подношение.
Когда машина Вэнь Вэнь скрылась за поворотом, Цзо И с неподдельным любопытством уставился на красный конверт в руках спутника.
— Интересно стало? — Чжу Цин покрутил конверт в пальцах и взглянул на Цзо И.
Тот кивнул:
— И сколько обычно дают за такую работу?
Прямо на глазах у Цзо И Чжу Цин вскрыл конверт. Внутри лежала тысяча двести юаней — для деревни сумма весьма приличная.
Однако Цзо И лишь нахмурился:
— Не маловато ли?
На его взгляд, приключись такое с отцом Вэнь Вэнь в городе, обратись они в крупную больницу или к столичным мастерам сокровенных искусств, это обошлось бы в десятки раз дороже.
— В самый раз, — Чжу Цин убрал деньги обратно и сунул конверт в карман. — Шестой дядя Вэнь живет с земли, за год выручает от силы десять-двадцать тысяч. А Вэнь Вэнь только-только окончила учебу: после вычета всех налогов и страховок на руки получает чуть больше двух тысяч в месяц.
Так что тысяча двести юаней была знаком искренней и глубокой благодарности.
Услышав это, Цзо И вспомнил машину Вэнь Вэнь: хоть и на четырех колесах, но безымянной марки, да к тому же явно битая и подержанная.
Подняв голову, он заметил, что Чжу Цин зашагал по правой деревенской дороге, и в недоумении окликнул его:
— Ты не в ту сторону идешь!
Чжу Цин даже не обернулся:
— Пойду куплю пару рыбин. Вечером угощаю тебя ужином.
Только получил деньги и сразу идет покупать рыбу, чтобы накормить его?
На душе у Цзо И мигом потеплело. Прибавив шагу, он подумал:
«Пусть этот парень и язвит порой, да дерется получше меня, но человек-то стоящий».
В деревне Пиншань рыбу разводила всего одна семья по фамилии Ли: супруги и их сын Ли Цзянь.
Ли Цзяню в этом году исполнилось двадцать пять. Окончив девять классов, дальше учиться он не пошел — не потому, что семья бедствовала, а просто к книгам душа у него совершенно не лежала. За весь семестр парень не мог исписать даже одного стержня ручки; немудрено, что учеба была сплошной мукой и для него самого, и для учителей.
Шесть лет он отпахал подмастерьем в авторемонтной мастерской в уезде, а затем открыл собственное дело в поселке. Прошло несколько лет; парень оказался толковым механиком, да к тому же язык у него был подвешен отлично, так что клиентами он обзавелся быстро.
Поскольку домашние любили свежую рыбу, он не долго думая переделал заливное рисовое поле перед домом в рыбный пруд.
Благодаря этому жителям Пиншаня стало куда проще: в разгар полевых работ, когда некогда ехать на рынок в поселок за мясом, заглянуть к семье Ли и взять парочку жирных рыбин было отличным выходом.
Сегодня Ли Цзянь как раз оказался дома. В мастерской теперь трудились двое подручных, так что и без хозяина дело спорилось.
— Чжу Цин, заглянул-таки?
Ли Цзянь скашивал сорняки на насыпи у пруда. Услышав шаги, он поднял голову и увидел приближающуюся пару.
— Брат Цзянь, — отозвался Чжу Цин. Он был на несколько лет младше Ли Цзяня; в детстве Чжу Цин часто болел, и когда деревенские мальчишки пытались его задирать, Ли Цзянь был одним из тех старших ребят, кто без лишних слов пускал в ход кулаки, защищая его.
Ли Цзянь с удивлением посмотрел на спутника Чжу Цина:
— Это твой друг?
— Я Цзо И из семьи И, — опередил Чжу Цина Цзо И.
— Из семьи И? — Ли Цзянь на миг задумался, припоминая фамилию. — Тетушка И тебе...
— Моя мать, — ответил Цзо И.
Ли Цзянь широко улыбнулся:
— То-то лицо показалось знакомым! Вылитая тетушка И.
Эти слова пришлись Цзо И по душе. Там, в городе, всякий норовил сказать, будто он похож на того человека, отчего Цзо И в бешенстве мысленно клял их за слепоту.
Они мгновенно нашли общий язык. Язык у Цзо И был подвешен превосходно, и к тому моменту, когда Чжу Цин выловил двух белых амуров, парни уже общались как закадычные друзья.
— Будет время — обязательно выпьем по рюмочке.
— Договорились! Приходи ко мне, я и закуску отличную соображу.
Ли Цзяню поначалу показалось, что к этому столичному гостю на кривой козе не подъедешь, но стоило перекинуться парой слов, как выяснилось, что они отлично сходятся характерами.
— Разделывать? — спросил Ли Цзянь.
— Не нужно, — покачал головой Чжу Цин.
Ли Цзянь ловко уложил рыбу:
— Как готовить будешь?
Чжу Цин посмотрел на Цзо И, а тот лишь развел руками:
— Как сам решишь.
Он и понятия не имел, какие тут есть варианты.
— Тогда сделаем с квашеной зеленью, — кивнул Чжу Цин.
— Ваша-то домашняя небось испортилась за это время. Погоди, я материнской отсыплю, — с этими словами Ли Цзянь сбегал во двор и вскоре вернулся с небольшим пакетом квашеных овощей. Положил немного не из жадности — по такой жаре лишнее все равно быстро пропадет.
Денег за рыбу Ли Цзянь брать наотрез отказался, но стоило Чжу Цину чуть нахмуриться, как торговец, отлично знавший его упрямый нрав, тут же принял плату.
До вечера оставалось еще полно времени, и сидеть у Чжу Цина не имело смысла. Вспомнив про неугомонного деда, Цзо И сначала заглянул домой — и как раз вовремя: дедушка И только-только достал припрятанную бутылку и снова попался с поличным.
Увидев хмурое лицо внука, дедушка И неловко кашлянул:
— Слыхал, ты с Чжу Цином в усадьбу Вэнь ездил?
Приезд Вэнь Вэнь наделал в деревне немало шуму, так что до деда слухи дошли быстро — тем более что Чжу Цин и Цзо И садились в машину вместе.
Отобрав у старика и рюмку, и бутылку крепкого байцзю, Цзо И кивнул:
— Как вы и говорили, Чжу Цин для этого дела рожден.
— Ого! — дедушка И с тоской посмотрел на конфискованную выпивку, а затем поддразнил: — А ведь еще недавно нос воротил и волком на него смотрел, чего это вдруг запел по-другому?
Цзо И ничего не ответил и молча запер бутылку в своей комнате.
Вернувшись к себе, Чжу Цин первым делом пустил рыбу в небольшой чан с водой, а затем достал деревянную приставную лестницу и полез на задний двор поправлять черепицу на карнизе.
Пока он возился, к нему заглянула бабушка Чэнь:
— Чжу Цин! Каких овощей тебе на вечер надо? Мы сегодня в поселок на юбилей едем, надо бы пораньше собраться.
— Сейчас спущусь! — отозвался Чжу Цин.
Вместе с бабушкой Чэнь они сорвали на грядках свежих хрустящих огурцов и зеленого лука. Расплатившись, Чжу Цин свернул на тропинку возле дома Чэней и тут услышал приближающийся рокот мотоцикла.
Это были Линь Чэнбинь и тетушка Линь, которая уже успела вернуться из больницы и переодеться в чистое.
— Брат Чэнбинь, тетушка Линь! — Чжу Цин ускорил шаг.
Линь Чэнбинь с улыбкой велел ему не спешить. Тетушка Линь, к которой уже полностью вернулся здоровый румянец, слезла с мотоцикла и достала из багажника увесистый узел со свежими овощами.
— Знаю я, что ты только вернулся и в доме шаром покати. У меня-то добра этого — девать некуда, — тетушка Линь покосилась на скромный пучок зелени в руках Чжу Цина. — На будущее: если овощи понадобятся, иди прямо ко мне, не вздумай деньги тратить.
Уж какой прижимистой была бабушка Чэнь, тетушка Линь знала лучше всех.
— Я каждое утро буду тебе свежее заносить, — подхватил Линь Чэнбинь, помогая матери занести припасы в дом Чжу Цина.
— Ну нет, так не пойдет, — с улыбкой возразил Чжу Цин, вспоминая своего ворчливого и охочего до выпивки наставника. — Узнай учитель на том свете, он же из могилы встанет, чтобы мне бока намять.
— Ты мне жизнь спас! Уж будь добр, поешь моих овощей, а не то я обижусь! А если учитель твой явится тебя колотить, я сама к нему на могилу приду и выскажу все, что думаю! — решительно отрезала тетушка Линь, не терпящим возражений тоном.
— Тогда максимум полмесяца. Больше ни в какую, — подумав, сдался Чжу Цин.
— Двадцать дней, — тетушка Линь показала пальцы.
— Полмесяца, — покачал головой парень.
Линь Чэнбинь не сдержал смешка и мягко придержал Чжу Цина за плечо:
— Пусть будет двадцать дней. Характер у мамы упрямый, сколько ни спорь, все равно на своем настоит.
По дороге домой тетушка Линь вдруг сказала сыну:
— Завтра пойдешь к Чжу Цину по узкой тропинке.
На мотоцикле или машине приходилось ехать по широкой дороге, которая проходила позади усадьбы Чэней и прямо перед двором Чжу Цина. А вот пешая тропинка от дома Линей вела аккурат мимо ворот бабушки Чэнь.
— Понял, — с полуслова сообразил Линь Чэнбинь.
Когда Цзо И не спеша пришел к Чжу Цину, тот как раз разделывал рыбу. Ворота стояли настежь, так что гость вошел без стука.
— Рис уже пропарился, самое большее через полчаса сядем за стол, — не поднимая головы, бросил Чжу Цин. Нож в его руке мелькал быстро и уверенно: ломтики рыбы выходили тончайшими и на диво одинаковыми.
— Я не тороплюсь, — Цзо И тряхнул жестяной банкой. — Принес тебе чаю, оставлю на столе.
С этими словами он направился в центральную комнату.
Чжу Цин на миг замер, вспомнив, как в полдень, принимая мятную воду, Цзо И обронил нечто подобное. Кто бы мог подумать, что он и впрямь притащит чай. Чжу Цин подумал примерно то же, что и Цзо И давеча: «Пусть этот верзила чуток глуповат, но парень неплохой».
Знай Цзо И, что в глазах Чжу Цина он выглядит простоватым увальнем, непременно полез бы в драку.
Вся суть рыбы с квашеной зеленью крылась именно в закваске.
Мать Ли Цзяня славилась своим умением квасить овощи, а благодаря свежему имбирю, чесноку и кинзе от тетушки Линь бульон и заправка обещали получиться на редкость насыщенными.
Пока Чжу Цин колдовал у очага, Цзо И слонялся по двору. По правде говоря, в этом голом и невзрачном дворике смотреть было совершенно не на что, но готовить Цзо И не умел, а на кухне только путался бы под ногами, так что оставалось маяться снаружи.
— За стол!
Вскоре из кухни донесся голос Чжу Цина.
Цзо И, у которого от аппетитных ароматов уже давно сводило живот, мигом влетел в комнату.
Чжу Цин водрузил на стол исходящую умопомрачительным паром миску с рыбой, затем поставил тарелку с острым перцем эрцзинтао — то ли обжаренным, то ли заправленным пряностями, — а следом принес еще одно блюдо...
Цзо И уставился на тарелку, и уголок его рта нервно дернулся:
— Это те самые дикие цветы, что ты утром нарвал?
— Жареная дикая лилия, — с улыбкой пояснил Чжу Цин, пристроив деревянную пароварку-чжэньцзы с рисом на низкую скамеечку рядом. — Попробуй, очень вкусно.
— А это вообще съедобно? — спросил Цзо И и тут же понял, что сморозил глупость.
Чжу Цин сел напротив, подцепил палочками немного лепестков, отправил в рот и невозмутимо повторил:
— По мне, так весьма недурно.
Это блюдо любил его покойный наставник. С тех пор как старика не стало, Чжу Цин каждую пору цветения диких лилий непременно готовил его хоть разок-другой.
Видя, что Чжу Цин не шутит, Цзо И с опаской потянулся палочками к тарелке. Зацепив самую малость, он отправил лилию в рот и просиял:
— А ведь и правда вкусно!
Вторая порция последовала незамедлительно.
Когда же Цзо И добрался до рыбы, глаза его вспыхнули с новой силой. Без лишних уговоров он принялся уплетать за обе щеки.
За едой никто не проронил ни слова. Цзо И едва ли не носом зарывался в пиалу, а когда наконец опомнился и погладил туго набитый живот, Чжу Цин уже убрал со стола и заварил принесенный им чай.
— Чтобы жир разогнать, — Чжу Цин поставил перед гостем чашу.
Цзо И снова скривился: это же была та самая пиала, из которой он только что ел рис!
Заметив его озадаченный взгляд, Чжу Цин с легкой усмешкой заметил:
— Ты ведь утром жаловался, что мои чайные чашки страшные?
Цзо И промолчал.
«Эта посудина выглядит еще кошмарнее!»
Однако, вспомнив, каким роскошным ужином его только что накормили, Цзо И проглотил язвительное замечание и вальяжно откинулся на спинку стула:
— А готовишь ты отменно. Сам научился?
— Угу, — отозвался Чжу Цин.
Мысли его унеслись в прошлую жизнь: чтобы подобраться к врагу ради мести, ему пришлось научиться всему на свете. Он делал это ради одного — чтобы невинно погибшие родители обрели покой. Свершив возмездие и оказавшись в этом мире, он оставил ненависть позади, но обретенные навыки въелись в самую плоть и кровь.
Заметив, что собеседник не расположен откровенничать, Цзо И не стал допытываться и перевел разговор на другое:
— Сколько себя помню, каждый год видел дядю Чжу у дедушки, а вот тебя ни разу не встречал. Зная дядю Чжу, он вряд ли бросил бы тебя одного в новогоднюю ночь.
По словам дедушки И, они с дядей Чжу были двумя одинокими стариками с общей страстью к выпивке, так что встречать Новый год вместе для них было делом самым обычным.
— У меня все так же, как у тебя, — спокойно пояснил Чжу Цин. — В новогоднюю ночь я уезжал к родителям, а после полудня первого дня возвращался к учителю.
Глаза Цзо И округлились:
— Так у тебя есть родители?!
Осознав, как двусмысленно это прозвучало, он тут же спохватился:
— Я не то имел в виду... В смысле, почему ты живешь не с ними?
— Хочешь знать? — Чжу Цин чуть приподнял бровь.
Цзо И снова почувствовал, что лезет не в свое дело. Но, глядя на худощавого Чжу Цина и эту полуразвалившуюся лачугу, он ощутил невольную щемящую жалость.
— Ладно, было и прошло, не будем ворошить, — он с размаху хлопнул себя по груди. — Раз уж ты зовешь меня старшим братом, отныне я буду тебя прикрывать!
— Значит, уезжать больше не собираешься? — Чжу Цин поднес пиалу к губам и сделал глоток.
Чай и впрямь был превосходным.
Лицо Цзо И на миг одеревенело, после чего он хмыкнул:
— Куда мне ехать? Я и сам по себе смогу подняться на ноги. К тому же дедушка уже старый, за последние пару лет здоровье у него совсем расшаталось.
При этих словах во взгляде Цзо И мелькнула неподдельная тревога.
— У дедушки И черты долгожителя. Он без труда проживет еще добрый десяток лет, — спокойно произнес Чжу Цин, опуская чашу.
Глаза Цзо И загорелись:
— Ты еще и по лицам читать умеешь?
— Немного, — кивнул Чжу Цин.
Цзо И тут же выпрямился, подобравшись. В способностях Чжу Цина он уже ни капли не сомневался — случая в доме Вэнь было более чем достаточно, чтобы проникнуться к нему глубоким уважением. Услышав доброе пророчество о дедушке, Цзо И пришел в превосходное расположение духа.
— А я? Что скажешь про меня? Какая у меня судьба?
Чжу Цин покачал головой:
— Не знаю.
— В смысле?
Чжу Цин и впрямь не лукавил:
— Пламя ян в тебе горит столь яростно, что никакая нечисть и близко не подберется. Но судьба твоя скрыта слишком глубоко, мне ее не прочесть.
Яростное пламя ян...
Цзо И задумчиво потер подбородок:
— Погоди-ка. Если во мне столько янской энергии, разве всякая нечисть и оборотни не должны охотиться за мной, чтобы выкачать ян и подпитать инь?
—... Меньше смотри телевизор.
— Я не смотрю телевизор, — нахмурился Цзо И.
Чжу Цин прижал ладонь ко лбу:
— Тогда читай меньше бульварных книжек. С древнейших времен не существовало никакого «выкачивания инь ради подпитки ян» или наоборот. Инь и ян изначально пребывают в равновесии. К тому же слияние инь и ян — это всего лишь прекрасный союз плоти, где никто ни из кого ничего не вытягивает.
— А... а если это слияние ян с ян? — ляпнул Цзо И, не подумав.
Чжу Цин поднял глаза и пристально уставился на него. Под этим невозмутимым взглядом Цзо И стало не по себе:
— Чего ты так смотришь?
— Мне кажется, ты на что-то намекаешь, — честно признался Чжу Цин.
Цзо И тут же вспыхнул и подскочил на месте:
— Чушь собачья! Ничего я не намекаю! И в мыслях не было!
Чжу Цин опустил взгляд к чаше и невозмутимо отпил чаю:
— Вот как. Должно быть, я ошибся.
Цзо И прекрасно понял, что над ним просто посмеиваются. Оправдываться дальше значило лишь закапывать себя глубже. Окончательно смутившись от собственных слов, Цзо И пробормотал невнятную отговорку и с пылающими ушами пулей вылетел вон.
Слушая его торопливые, сбивчивые шаги, Чжу Цин посмотрел на прозрачный настой в пиале и тихо хмыкнул:
— Ну и дурень.
* * *
На следующее утро бабушка Чэнь только-только распахнула ворота своего двора, как увидела Линь Чэнбиня, шагающего по узкой тропинке с увесистым мешком овощей в руках. Старуха опешила:
— Старший Линь, ты куда это направился?
Она прикинула: если парню нужно в поселок, он должен был идти по широкой дороге мимо ее ворот. К тому же у него есть и мотоцикл, и трехколесный фургончик — с какой стати он поперся пешком по тропе?
Линь Чэнбинь с улыбкой качнул мешком:
— Да вот, Чжу Цин на днях матушке помог. Мама рассудила, что он только вернулся, в доме шаром покати, вот и велела отнести ему свежих овощей.
Первой мыслью бабушки Чэнь было:
«Значит, Чжу Цин больше не станет покупать овощи у меня!»
Лицо старухи потемнело. Дождавшись, пока Линь Чэнбинь скроется за поворотом боковой тропинки, бабушка Чэнь с грохотом захлопнула калитку и злобно сплюнула:
— Тьфу!