— Жэнь Цзие упоминал, что господин Мэн приехал из города К, а это часов восемь-девять за рулём, — проговорил Чжу Цин, глядя на Мэн Мэна, который то и дело потирал слипающиеся глаза. — Вы наверняка устали с дороги и не ужинали. Как раз сядем за стол вместе со стариком Ли и остальными.
Сказав это, он попросил Цзо И сначала проводить гостей в комнату, чтобы они сбросили вещи, а сам пошёл налить стакан теплого молока. Когда Мэн Цзыи с сыном вернулись в столовую, Чжу Цин поставил перед мальчиком угощение.
— Поешь и сразу отправляйся спать, — тихо проговорил Чжу Цин. Его чистый, мягкий голос действовал успокаивающе.
Мэн Мэн, чувствовавший себя неловко в незнакомой обстановке, обхватил обеими ладошками кружку, расплылся в робкой улыбке и послушно кивнул.
Удивительно кроткий и воспитанный ребёнок.
Глядя на сына, Мэн Цзыи тепло улыбнулся. Кажется, он не прогадал, приехав сюда.
После ужина старик Ли с Чжао наотрез отказались оставлять грязную посуду и принялись за уборку. Чжу Цин, уступив их настойчивости, спорить не стал, а Мэн Цзыи с сыном предложил отложить все разговоры на завтра — время было уже позднее, и гостям требовался отдых.
Едва гости ушли к себе, Цзо И притянул Чжу Цина к себе и спросил:
— От мальчишки дурно пахнет. Заметил?
— И чем же, по-твоему, пахнет? — переспросил Чжу Цин.
Цзо И задумался, после чего неопределённо махнул рукой в сторону заднего двора, где располагался свинарник:
— Навозом.
Чжу Цин не удержался от смешка и поднял на него взгляд:
— Не боишься, что старик Чжао с Ли услышат и разочаруются в тебе?
— Я им не девица на выданье, чтобы во мне очаровываться, — хмыкнул Цзо И. Он подался вперёд, с прищуром глядя на Чжу Цина: — Так я угадал или нет?
— Половина правды, — Чжу Цин направился к дивану, и Цзо И шагнул следом. — На мальчике лежит скверна. Что за проклятие и откуда взялось — завтра разберёмся.
— Совсем ещё ребёнок. У кого только рука поднялась... — с досадой пробормотал Цзо И, беря пульт и привычным движением переключая телевизор на любимый канал Чжу Цина.
Чжу Цин откинулся на спинку дивана, уставившись в экран, но продолжил:
— Причём не только на мальчике. На господине Мэне тоже кое-что висит, хотя там ничего смертельного.
— Вот как?
Цзо И, честно говоря, ничего подозрительного в отце не заметил и решил, что завтра обязательно присмотрится к Мэн Цзыи поближе. Недаром же он столько времени учился у Чжу Цина — пора бы и на практике знания проверять.
* * *
На следующее утро, когда Чжу Цин подметал двор, Мэн Цзыи с сыном уже поднялись. На макушке Мэн Мэна торчал забавный вихор, а глаза были совсем сонными — сразу видно, что отец вытащил беднягу из постели силком.
— Эх, в деревне и дышится совсем иначе, не то что в городе, — с наслаждением вздохнул Мэн Цзыи, подставляя лицо свежему утреннему ветерку.
— Так оставайтесь подольше.
— За этим и приехали, господин Чжу, — Мэн Цзыи ласково погладил сына по мягким волосам. Свежий воздух, наполненный ароматами зелени, и привычная тяжесть ладони на макушке ребёнка впервые за долгие месяцы рассеяли давившую на него хандру. — Спали мы сегодня удивительно крепко, так что не жалеем, что набрали вещей с запасом.
Он ведь упаковал внушительные чемоданы, а Мэн Мэну заранее оформил в школе отгулы.
— А я уж думал, на новом месте не уснёте, — улыбнулся выходящий из центральной залы Цзо И.
Пока они обменивались приветствиями, Чжу Цин в пару взмахов закончил уборку, вымыл руки и подошёл к послушно стоявшему неподалёку мальчику:
— Проголодался? Пойдём завтракать.
Мэн Мэн покосился на свою ладошку, тонувшую в руке Чжу Цина, и на его личике просияла искренняя радость.
Мэн Цзыи, глядя на эту картину, вместе с Цзо И прошёл вслед за ними в дом.
Завтрак приготовили старик Ли с Чжао: сварили подсоленную рисовую кашу со стручковой фасолью, напекли яичных лепёшек и отварили свежие яйца, снесённые курами у чайной рощи.
— Впервые пробую такую кашу, — зачерпнув пару ложек, удивлённо воскликнул Мэн Цзыи.
Обычно он пропускал завтраки — с утра кусок в горло не лез. Однако густая каша с мягким ароматом фасоли и лёгкой солоноватой ноткой моментально разбудила аппетит.
— Матушка моя всегда такую варку делала, — добродушно ухмыльнулся старик Ли. — Я с самого детства за обе щёки уплетал.
С утра они с Чжао пытались узнать, что приготовить хозяевам, но Цзо И велел не мудрить и стряпать на свой вкус. Вот Ли и взялся за кашу, а Чжао нажарил блинчиков.
— Очень вкусно, — похвалил Чжу Цин.
Цзо И отдал должное стряпне и умял целых две пиалы, а всё остальное дочиста подчистил Чжу Цин.
Мэн Мэн ошеломлённо следил за тем, как быстро исчезает еда, а затем уставился на Чжу Цина с нескрываемым восхищением.
Чжу Цин снисходительно улыбнулся:
— Кушай хорошо, и скоро будешь уплетать не меньше меня.
— Угу! — мальчик отчаянно закивал.
Под изумлённым и радостным взглядом отца Мэн Мэн осилил целую пиалу каши, яичную лепёшку, варёное яйцо и вдобавок осушил стакан молока.
За последние несколько месяцев это был его самый плотный завтрак — аппетит вернулся к мальчику в прежнем объёме.
У Мэн Цзыи от захлестнувших чувств перехватило горло и пощипывало в глазах. Чтобы не смущать сына слёзами, он поспешно отлучился в уборную.
А Мэн Мэн тем временем ни на шаг не отходил от Чжу Цина.
— Сегодня ждут двенадцать гостей, продукты укомплектованы на кухне... — Цзо И вводил старика Ли с Чжао в курс дел по усадьбе и заодно показывал им хозяйственные постройки.
Чжу Цин тем временем вышел с Мэн Мэном к воротам двора.
Вскорости вернулся совладавший с собой Мэн Цзыи. Он подхватил сына на руки и попросил Чжу Цина об аудиенции.
Они прошли в главную залу. Чжу Цин заварил гостю ароматного чаю с ромашкой, а мальчику налил простой кипячёной воды.
— Господин Мэн, едва вы вчера переступили порог, я сразу понял, что с Мэн Мэном неладное, — без лишних прелюдий начал Чжу Цин, задержав взгляд на мальчике. — От него несёт скверной.
Мэн Цзыи ничуть не оскорбился — напротив, на его лице отразилось облегчение:
— Мой дед твердил то же самое! Полгода назад Мэн Мэн вернулся из школы и стал жаловаться на недомогание. Так дедушка первым делом спросил не о том, где болит, а почему от него разит такой вонью...
В тот день Мэн Цзыи как раз работал дома над проектом. Услышав о жалобе сына, он тут же бросил дела, но едва подошёл, как дед выкинул эту странную фразу.
— Вот только мы дедушке не поверили, — с горечью вздохнул Мэн Цзыи.
Деду за некоторое время до этого поставили диагноз «деменция». И хотя приступы помрачения случались нечасто, никто из домашних никакого дурного запаха от Мэн Мэна не почувствовал, списав слова старика на очередной бред.
— А сам Мэн Мэн тогда чувствовал этот запах? — уточнил Чжу Цин, переведя взгляд на мальчишку.
Услышав вопрос, тот испуганно сжался и взглянул на отца.
Сердце Мэн Цзыи сжала острая боль. Он ласково погладил сына по головке:
— Дядя Чжу хочет тебе помочь, родной. Он не станет тебя презирать или прогонять.
Чжу Цин и только что вошедший Цзо И озадаченно переглянулись. Лишь всматриваясь в застывшего от страха мальчика с покрасневшими глазами, они поняли, в чём дело.
— Что с ним?
— Простите его, — виновато развёл руками Мэн Цзыи. — За эти полгода столько всего стряслось... у него начались проблемы с психикой. Но с тех пор как мы приехали к вам, ему явно стало лучше.
И то, что мальчик сам потянулся к Чжу Цину, и пробудившийся аппетит — всё это уже было огромным сдвигом.
— Позже я пытал его расспросами, — Мэн Цзыи пересадил сына к себе на колени и крепко обнял. — Сначала он жаловался только на боль в спине и никакой вони не чувствовал. Но месяца два назад заявил, что у него в комнате воняет, да и во всём доме душно и смердит, и лишь на улице, во время прогулок, вонь немного рассеивается.
Чжу Цин понимающе кивнул.
Дело было в том, что в какой-то момент мальчик и сам начал ощущать отравляющий его запах. Не дом пах гнилью — просто в замкнутом, плохо проветриваемом помещении скверна, исходящая от его собственного тела, сгущалась и душила его, создавая иллюзию, будто воняет кругом. А на свежем воздухе порывы ветра относили дурной запах прочь.
— Мэн Мэн, а скажи-ка мне: у дядюшки Чжу дома пахнет? — ласково спросил Чжу Цин.
Цзо И тоже перевёл на него взгляд.
Мальчик крепко вцепился в отцовскую рубашку и, лишь убедившись, что ни в глазах Чжу Цина, ни у Цзо И нет и тени отвращения, еле слышно прошептал:
— Совсем чуть-чуть...
В деревне кругом зелень да свежий ветер, оттого и тяжесть проклятия ощущалась не так остро.
— Дедушка твердил без остановки, мол, вези мальчишку к знахарям да знающим людям, — Мэн Цзыи провел пальцами по щеке сына. — А я с этой работой вечно в разъездах... Сам-то ничего не чуял, вот и списал всё на стариковский бред. Переполошился я лишь тогда, когда сын стал плакать, что в своей комнате из-за вони уснуть не может.
Ездили по врачам, обошли всех специалистов, но медицина оказалась бессильна — никаких отклонений не нашли.
— Выходит, кроме деда да самого мальчика, запах никто не ощущал? — уточнил присевший рядом с Чжу Цином Цзо И.
— Именно, — кивнул Мэн Цзыи. — А потом у родственников одно за другим начались несчастья. Старик твердит про вонь от внука, мальчик плачет, что в доме смердит... В итоге родичи забрали себе в голову, что во всех бедах виноват Мэн Мэн.
Взрослые шептались за спиной, а у них ведь тоже дети. Вскоре соседские да родственные ребятишки стали чураться Мэн Мэна, обзывать его сглаженным да нечистым, клеймить проклятым.
А ведь Мэн Мэн всегда рос смышленым да бойким! После всех этих сплетен он и сам поверил, будто запятнан и смердит, замыкаясь в себе.
К счастью, Мэн Цзыи вовремя заметил неладное. Он без колебаний бросил работу и всё время посвятил сыну, сумев вытащить того из глубочайшей депрессии.
Но мальчик остался ранимым и сжатым, словно оголённый нерв: он ловит каждый чужой взгляд и за версту чует как искреннее тепло, так и затаённую злобу.
— Ваши родные свалили всё на ребёнка, — Чжу Цин ненадолго задумался, сопоставляя детали, и нахмурился: — Верно ли, что беды случались с ними аккурат после посещения вашего дома?
Мэн Цзыи неловко поджал губы, но отрицать не стал:
— Они заявили, что стоит им уйти от нас, как непременно происходит какая-нибудь чертовщина.
— А те родственники, что к вам не наведывались, тоже попадали в неприятности?
— Нет... За последний месяц у каждого, кто переступал наш порог, минимум по три раза случались какие-нибудь неприятности. До смертоубийства не доходило, но страху натерпелись знатно. То сосулька прямо перед носом упадёт, то с балкона вазон с цветами едва голову не проломит... — честно признался Мэн Цзыи.
— А дедушка или сам Мэн Мэн в такие инциденты попадали?
Мэн Цзыи покачал головой:
— Ни разу. Дед ходит с трудом, да и с памятью у него плоховато, так что из дома он почти не выходит. Если и гуляет, то только со мной или с сиделкой.
Он помедлил и добавил:
— И со мной, к слову, тоже ничего плохого не случалось.
— Это потому, что на тебе висит иная сила, — спокойно объяснил Чжу Цин. — Она вступает в противоборство со скверной, поразившей Мэн Мэна, выстраивая своеобразный барьер. Они взаимно отталкиваются, оттого напасти обходят тебя стороной.
Слова Чжу Цина повергли Мэн Цзыи в непередаваемый шок.