Приняв душ и переодевшись, госпожа Фэй в оцепенении сидела на кровати. Девушка, присматривавшая за ней, сочувственно и недоуменно спросила:
— Сестрица Фэй, всё ведь уже уладилось. Почему ты всё равно грустишь?
— Да нет, не то чтобы грущу… — госпожа Фэй вымученно улыбнулась и повернулась к юной собеседнице, чьи глаза лучились беззаботной юностью. — Просто на душе как-то пусто. Мужчина, которого я так долго любила, на поверку оказался даже не призраком.
Она так и не смогла смириться с тем, что в своей первой жизни этот трупный призрак был женщиной.
Вспомнив о родителях, она тяжело вздохнула:
— Раньше всё твердила себе: вот расквитаюсь с этой бедой — и поеду к родителям. Буду валяться в ногах, молить о прощении, пока не сменят гнев на милость. А теперь… теперь, когда всё позади, я снова струсила.
Девушка тепло улыбнулась:
— Сестрица Фэй, к чему спешить? Отправь им какой-нибудь подарок. Дядя с тётей сразу всё поймут. Если захотят простить, сами тебе позвонят.
Глаза госпожи Фэй вспыхнули:
— И как я сама до этого не додумалась!
В этот момент старик Ли принёс целебный отвар. Госпожа Фэй предложила девушке отпить вместе с ней, но та лишь погладила себя по пухлым щёчкам и замахала руками:
— Нет-нет, спасибо! Я за эти дни у брата Чжу Цина и так отъелась, щеки из-за ушей видны!
На следующее утро машины Цзо И и госпожи Фэй одна за другой отправились в уездный город. Перед расставанием она опустила стекло и проговорила:
— Спасибо вам за всё. Лишних слов говорить не буду: если что понадобится — только кличните, я в долгу не останусь.
— Пустяки. Счастливого пути! — Цзо И махнул рукой.
Госпожа Фэй еще раз улыбнулась:
— Желаю вам дожить вместе до глубокой старости.
Цзо И расплылся в довольной ухмылке:
— Благодарю.
Едва машина госпожи Фэй скрылась за поворотом, Цзо И отправился по лавкам ритуальных товаров. Однако, объездив весь город, он не набрал ритуальных денег даже на половину грузовика. Оставив адрес и оформив крупный заказ, он услышал от лавочника, что товар доставят минимум дня через три.
Затем Цзо И заехал на рынок за продуктами по списку, составленному Чжу Цином. Когда он закончил и повернул к дому, время перевалило за полдень. В агроусадьбу он добрался лишь к половине второго.
— Ешь не торопясь, — с улыбкой сказал Чжу Цин, подавая ему миску свежесваренной лапши.
Цзо И уплетал её за обе щеки.
Цинфэн и Цинли ушли в поле проливать пот на прополке. На дальнем склоне распустились дикие цветы; ярким ковром выделялись зацветающие вишни. Деревенские ребятишки уже примечали эти места, чтобы летом, когда созреют ягоды, прибежать сюда шумной ватагой. В этом чистом азарте и кроется простая детская радость.
Узнав, что Цзо И затарабанил целый грузовик жертвенных денег, Фан Мин впервые наградил его подобием одобрительного взгляда. Впрочем, язвить не перестал:
— Смотрю, сообразил, что я скоро отчалю, вот и раскошелился. Редкая щедрость.
— Если прямо сейчас закроешь рот, я почищу привезённую треску, и братец Цин приготовит её на ужин, — отрезал Цзо И.
Фан Мин мгновенно запечатал губы.
— И какие у тебя дальнейшие планы? — Чжу Цин с улыбкой посмотрел на этих двоих, вечно пререкающихся, словно малые дети.
— Сначала навещу бабушку, побуду с ней в мире смертных, погуляем. А когда ей надоест, отправлюсь в мир духов. Если бабушка захочет идти со мной — возьму с собой, если решит переродиться — сначала провожу ее на перерождение, — подробно изложил Фан Мин.
— Когда окажешься в мире духов, присмотрись: если там есть свой шоу-бизнес, тебе стоит податься в актёры, — хмыкнул Цзо И, вспомнив, как ловко тот заговаривал зубы призракам.
— Не переживай, — Фан Мин закинул ногу на ногу и смерил его надменным взглядом. — Я и без шоу-бизнеса смогу построить там карьеру. А вот когда вы с Чжу Цином состаритесь и прибудете в мир духов, я возьму вас на содержание. Правда, с одним условием: Чжу Цин должен будет мне готовить, а то по его стряпне я там сдурею от тоски.
— Ты и так сдох, от чего тебе дуреть?
— Если ты не вставишь свое слово, у тебя язык отсохнет?
— Бывает, бывает.
На следующий день Бай Ши привёл к Чжу Цину нового Хранителя своей деревни. Это означало, что Цинфэну и Цинли пришла пора прощаться.
— Я стану невероятно сильным, — искренне улыбнулся Бай Ши, глядя на Чжу Цина.
— Обязательно станешь, — подтвердил Чжу Цин и протянул юноше небольшую шкатулку: — Здесь защитные талисманы. Ты только ступаешь на путь совершенствования, они тебе пригодятся.
Приняв подарок, Бай Ши косо взглянул на стоящего рядом Цзо И:
— Помни, о чём мы говорили. Иначе я вернусь и заберу его.
— Мечтай больше! — махая руками, буркнул Цзо И. — Давай, скатертью дорога!
Цинфэн и Цинли уже собрали вещи.
— Брат И, отвези их на станцию в город, — Чжу Цин подтолкнул Цзо И локтем.
— Брат Чэнбинь как раз собирался по делам в уезд и попросил нашу машину, — Цзо И сжал ладонь Чжу Цина. — Я уже обо всём договорился с почтенными Цинфэном и Цинли. Чэнбинь вот-вот подъедет.
Едва он произнёс эти слова, во двор вошёл Линь Чэнбинь. Садясь в машину, Бай Ши не сводил пристального взгляда с Чжу Цина, и этот взгляд угас лишь тогда, когда автомобиль скрылся за поворотом.
— Не переживай, у него всё будет хорошо, — тихо сказал Цзо И, заметив, как легкая тень набежала на чело Чжу Цина.
— Да я не о том... Я думаю о том, что раз старшие Цинфэн и Цинли уехали, работы в поле прибавится. Да ещё и гостевые домики принимают постояльцев. Придётся нам побегать.
— И отлично! — Цзо И сладко потянулся. — А то Цинфэн с Цинли всё время отбирали у меня работу, я уже засиделся без дела. Самое время размять кости.
Фан Мин, лениво развалившийся на глинобитной ограде, перевёл на них взгляд:
— Люди за тебя всю пахоту делали, а ты ещё и жалуешься, что спина не болит?
— Да кто жалуется? — оперся в бока Цзо И и ткнул пальцем в сторону ограды. — Ты бы лучше сам пошёл размялся. В мире духов красавцев пруд пруди, а у тебя на голове — сущий растрёпанный курятник! Ещё увидит тебя тётушка Цзянь, так глаза со стыда закроет.
— Это ещё почему? — Фан Мин мгновенно взвился и сел прямо.
— Да потому что зрелище не для слабонервных!
Лицо Фан Мина тут же налилось мраком.
— Хватит паясничать, — Чжу Цин уже накинул на плечи заплечную корзину и подхватил мотыгу. — В поле пора.
— Иду-иду! — отозвался Цзо И.
Фан Мин задумчиво проводил их взглядом, посидел немного на заборе и внезапно поплыл по воздуху к фруктовому саду.
Сад стоял в пышном цвету. Чернильный дух с превеликим удовольствием обходил свои владения, но, заметив Фан Мина, тут же скривил рожицу:
— Ты чего припёрся?
— Эх ты! Я ведь скоро улечу навсегда, а ты всё так же меня не перевариваешь? — состряпал скорбную мину Фан Мин.
Чернильный дух покашлял и пробурчал:
— А кто меня вечно дразнит и обижает, а?
Фан Мин изобразил крайнее возмущение, подлетел ближе и потыкал пальцем в свою физиономию:
— Скажи честно, я красивый?
Дух моргнул. В его глазах Фан Мин всё ещё выглядел так, как в момент своей жуткой гибели, но если судить по уцелевшей половине лица, дух пересилил себя и признал:
— По людским меркам — вроде ничего.
— А с причёской у меня как?
Дух окинул взглядом его растрёпанную шевелюру и честно ответил:
— У Чжу Цина куда красивее.
— Да Чжу Цин даже лысым будет красавцем! — отмахнулся Фан Мин.
Чернильный дух согласно закивал.
Они переглянулись, после чего Фан Мин выпрямился и деловито заявил:
— Короче, подстриги меня.
Чернильный дух обомлел.
* * *
После весенних дождей кукурузное поле затянуло сорняками, которые требовалось аккуратно прополоть. Когда Цзо И только начинал осваивать крестьянский труд, он по неопытности срубал мотыгой не столько сорняки, сколько молодую кукурузу. Пугаясь гнева Чжу Цина, он тайком бегал к соседям, покупал излишки рассады и ночью подсаживал её на грядки.
Чжу Цин, конечно же, обо всём знал, но делал вид, будто ничего не замечает.
Теперь же Цзо И орудовал мотыгой ловко и споро. За день неустанной работы они вдвоём полностью очистили остаток кукурузного поля.
— Поросята пока сидят на комбикорме, а вырастут — придётся тоннами рвать им сочную траву, — заговорил Цзо И по дороге домой, вспомнив про своё пари с Линь Чэнбинем. — Прошлогодний боров у Чэнбиня потянул на триста пятьдесят цзиней. Я заложился, что наш убойный кабан в этом году перетянет его свинью!
— Ну, тогда корми на убой, — ухмыльнулся Чжу Цин.
Всё, что касалось ухода за свиньями, Цзо И взял на себя. Кто бы мог подумать, что богатейший наследник корпорации втайне окажется заправским свиноводом!
— В чайном саду кур всё больше, яйца девать некуда. Надо бы засолить часть, а то потеплеет — всё испортится, — вспомнил Чжу Цин. — Быстро распродать такой объём свежими всё равно не успеем.
— Дельно. Но даже для засолки яиц слишком много, — Цзо И вспомнил про онлайн-магазин. — Мы в этом году ещё не выставляли яйца на продажу. Надо позвать Жэнь Цзие, пусть наладит торговлю через интернет.
Когда они вернулись в агроусадьбу, старик Чжао и старик Ли уже приготовили ужин. Вымыв руки, хозяева сели за стол.
— Как же хорошо иметь таких помощников! Приходишь с поля — а дома уже ждёт горячий ужин, — с душой произнёс Чжу Цин. — Счастливая у нас жизнь.
Старики просияли от похвалы:
— Лишь бы вам наша стряпня не приелась.
— Слышится мне в ваших словах намек на мои кулинарные таланты, — с наигранной обидой прищурился Цзо И.
— Что вы, что вы, господин Цзо!
— Ой, а яйца с побегами цедрелы сегодня вышли на загляденье!
Старики Чжао и Ли принялись усиленно крутить головами, переводя тему.
После ужина Чжу Цин и Цзо И умылись, перекинулись в карты со стариками и немного посмотрели телевизор. Вскорости помощники ушли. Чжу Цин уже собирался отправляться ко сну, как вдруг заметил в углу главной залы знакомый силуэт.
— Фан Мин? — окликнул его Чжу Цин.
Призрак медленно повернул голову:
— Узнал всё-таки?
— Пффф-ха-ха! — Цзо И сорвался на хохот и ткнул пальцем в его макушку. — Ты чего лысый-то?!
Лицо Фан Мина помрачнело дальше некуда.
— Да не лысый он, — Чжу Цин присмотрелся получше. — Это короткий ёжик. Смотрится довольно бодро! Волосы отрастут — вообще отлично будет.
— Отрастут... — вздохнул Фан Мин, почесав шершавый затылок. — Чёрт его знает, растут ли вообще волосы у призраков.
— Растут-растут, — подал голос Цзо И. — Я у старых призраков узнавал. Так что не бойся, лысым перед тётушкой Цзянь не предстанешь.
Хлоп! — дверь сотряслась, и Фан Мин растворился в ночи. Опять этот Цзо И наступил на любимую мозоль!
— Тебе обязательно с ним задираться каждые пять минут? — спросил Чжу Цин.
— Да не в том дело, — улыбнулся Цзо И. — Фан Мин по натуре такой: с ним нужно язвить и подшучивать. Будешь сюсюкать — он сам не обрадуется.
Чжу Цин лёгенько ткнул его в бок:
— Сказочник.
— На боковую? — Цзо И с надеждой уставился на него.
— У меня дорама еще не досмотрена.
— Я с тобой посижу! Пойти фруктов помыть?
— Помой.
* * *
В день, когда прибыл грузовик с жертвенными деньгами, это вызвало нешуточный ажиотаж среди деревенских. Несколько стариков прибежали в усадьбу узнать, не случилось ли чего. Дядюшка и бабушка Чэнь тоже пришли с тревожными лицами.
— Всё в порядке, — Чжу Цин и Цзо И налили гостям чаю и с улыбкой успокоили их: — Готовимся к празднику Цинмин.
Успокоенные односельчане разошлись по домам.
Вечером четверо устроились во дворе и начали сжигать ритуальные бумажные купюры. Фан Мин рядом восторженно связывал подлетающие к нему призрачные пачки денег.
— До чего же кайфово! — хихикал он, не скрывая удовольствия.
Чернильный дух смущённо подобрался ближе и протянул Фан Мину крошечный мешочек:
— Прости за стрижку, руки кривые... Вот, возьми. Я специально тренировался и сшил этот пространственный мешочек. Он небольшой, но для твоих богатств хватит.
— Спасибо, — ответил Фан Мин. Он и не думал сердиться на духа, но от подарка отказываться не стал. Затем как бы невзначай перевёл взгляд на Лу Фэйцзяня, который сидел на заборе, стекая водой: — А для набивки руки можешь потренироваться на старике Лу.
Чернильный дух прокашлялся:
— Так у него на голове тина да водоросли...
— Вот и чудно! Водоросли подстрижешь — быстрее новые вырастут, — подмигнул Фан Мин.
Почувствовав недоброе, Лу Фэйцзянь мгновенно перемахнул на дальний край ограды.
Бумажные деньги сжигали долго, листок за листком, закончив лишь к четырём часам утра.
Карманы Фан Мина теперь буквально лопались от денег. Разбогатевший призрак объявил, что угощает всех, но Чжу Цин возразил:
— Это мы устроим прощальный пир в твою честь.
Старики Чжао и Ли взялись помогать на кухне, а Цзо И принялся убирать пепел во дворе. К рассвету стол уже ломился от изысканных кушаний.
В залу принесли благовония. Старик Чжао и старик Ли уселись за один стол с Лу Фэйцзянем, Чернильным духом и Фан Мином. Вскоре по бокалам разлили хмельной напиток.
Фан Мин взъерошил шевелюру Чернильного духа и тихо спросил:
— Хочешь знать, как я умер?
Дух обомлел:
— Ты правда готов рассказать?
— Здесь все свои, — Фан Мин горько улыбнулся.
Он был сиротой. Симпатичного мальчика неохотно оставляли в приемных семьях: либо приемные матери распускали руки, либо приемные отцы проявляли нездоровый интерес... Каждый раз Фан Мин устраивал дикий скандал, добиваясь того, чтобы его возвращали в приют.
Так продолжалось до восьми лет, пока его не усыновила супружеская пара по фамилии Линь.
— Поначалу они души во мне не чаяли. Я поверил им, открыл сердце и изо всех сил старался стать настоящим сыном.
Он думал, у приемных родителей нет своих детей. Но спустя несколько месяцев, на летних каникулах, в доме появилась их родная дочь.
— Она была удивительно красивой — вылитая фарфоровая кукла.
Её боготворили родители, да и сам Фан Мин души в ней не чаял. Он уступал сестренке во всем, выполнял любую капризную просьбу. Не ради того, чтобы выслужиться перед взрослыми — он просто искренне хотел беречь эту маленькую девочку.
Её звали Линь Чжуцзюнь.
Красивое имя, прекрасная внешность. Но за этой оболочкой скрывалась страшная трагедия: в детстве девочка подверглась надругательству. И совершил это не кто иной, как родной дедушка по материнской линии. Когда всё вскрылось, старик покончил с собой.
Психика Линь Чжуцзюнь была разрушена. Её отправили в закрытую частную школу с хорошими психотерапевтами, откуда она приезжала домой лишь раз в семестр. А приемные родители усыновили Фан Мина с одной целью: чтобы у девочки появился старший брат, который будет заботиться о ней, защищать её и окружит теплом.
Фан Мину исполнилось пятнадцать, когда он узнал всю правду. После этого он стал опекать сестру с удвоенной силой. Линь Чжуцзюнь была младше его на три года. Когда она окончила среднюю школу и согласилась перейти в обычную государственную, Фан Мин намеренно остался на второй год, чтобы учиться с ней в одном классе и присматривать за каждым её шагом.
— Она сказала, что не хочет афишировать наше родство. Мол, если одноклассники узнают, что я её брат, они отнимут меня у неё. Поэтому в классе я должен был притворяться обычным однокашником.
Но разве бывает так, чтобы парень бегал за девчонкой, словно привязанный? К тому же Фан Мин был старше одноклассников, учился так себе, а Линь Чжуцзюнь слыла первой красавицей. Вскоре парням из класса надоела эта опека, и они решили, что Фан Мин наглым образом пристаёт к их признанной богине.
— В парту подбрасывали змей, на стул подливали клей, на спину цепляли оскорбительные записки, — Фан Мин опустил глаза.
Всё это были ещё цветочки. Он мог бы дать сдачи, но, видя испуг в глазах Линь Чжуцзюнь, не смел подняться на бой, боясь травмировать её нежную психику. Он терпел. Терпел до тех пор, пока орава старшеклассников не затащила его в туалет и не избила до полусмерти.
— Я был весь в синяках и ссадинах. Домой идти боялся, ночевал в компьютерных клубах, а на следующий день прогуливал школу, чтобы сестра не увидела моих увечий. В глазах учителей и отчима с матерью я превратился в отъявленного хулигана.
Приемные родители смотрели на него с нарастающим разочарованием. Линь Чжуцзюнь же ласково твердила, что брат у неё самый лучший, а у ребят просто возникло небольшое недоразумение, которое ему нужно лишь уладить.
— Только уладить это недоразумение я должен был так, чтобы никто не узнал, что мы родственники.
Каким же идиотом он был! Безнадёжным, слепым дураком. Стоило ему выйти за ворота школы, как его встречала очередная порция ударов.
— Я пытался тайком отомстить обидчикам, но Линь Чжуцзюнь тут же заливалась слезами: «Как ты можешь делать такие гадости? Как ты можешь причинять людям боль? Неужели ты такой злой и жестокий?»
Бред? Абсурдная логика? Конечно. Но зная, через какой ад прошла эта девочка, он винил только себя, просил прощения и, видя её счастливую улыбку, искренне верил, что поступает правильно.
— Какой же я был конченый кретин! — Фан Мин осушил бокал. Уголки его глаз покраснели. — За день до гаокао Линь Чжуцзюнь со слезами прибежала ко мне и заявила, что какой-то парень шантажирует её и требует встречи за городом, угрожая рассказать всем о её детском позоре.
Разве мог он остаться в стороне? Как умалишённый, он помчался на окраину — и столкнулся с бандой малолеток. С теми самыми подонками, которые избивали его все эти три года.
— Они заявили: если я хочу, чтобы о прошлом Линь Чжуцзюнь никто не узнал, я должен пропустить гаокао.
И он не вернулся домой. И на следующий день не пошёл на экзамен.
Приемные родители дрожали от гнева, когда нашли его в интернет-кафе. Отчим без лишних слов отвесил ему несколько оглушительных пощёчин. В глазах родителей читалось беспросветное отвращение. Линь Чжуцзюнь плакала вместе со всеми, но в день объявления результатов экзаменов Фан Мину стало по-настоящему тошно.
Линь Чжуцзюнь поступила в престижный университет. В доме устроили пышное празднество, Фан Мин тоже купил ей подарок. И надо же было так случиться, что один из пьяных родственников матери уставился на него и ляпнул: «Надо же, а сестра всё-таки забрала тебя из приюта! А я-то думал, ты там до совершеннолетия просидишь».
От этих слов приёмные мать и отец изменились в лице.
— Оказалось... Я был её родным сыном! А Линь Чжуцзюнь — дочерью отчима от первого брака. У них была повторная семья. И забрали меня из приюта вовсе не по инициативе матери, а по требованию Линь Чжуцзюнь!
Фан Мин обвёл присутствующих безумным взглядом и чеканил каждое слово:
— Её дед выродком оказался, искалечил девочке жизнь. Она возненавидела мою мать, но её отец обожал эту женщину. И когда Линь Чжуцзюнь узнала, что у мачехи есть брошенный в приюте сын, она потребовала усыновить меня... чтобы сделать из меня орудие своей мести! Я, — Фан Мин ткнул себя пальцем в грудь, — все эти годы был лишь куклой для битья в её изощрённом плане! А та дрянь, что родила меня, бросила, а потом забрала назад в качестве живой игрушки для падчерицы... она вообще не имела права называться матерью!
Когда гости разошлись, Линь Чжуцзюнь с ледяным спокойствием выложила ему всё без тайн.
— А потом... — тело Фан Мина качнулось, и полголовы у него с треском отвалилось, обнажая жуткую рану. — Оказывается, они заранее подсыпали мне дрянь в еду. Я лежал на полу пластом, обессиленный, и не мог даже шевельнуться.
Супруги заперлись в спальне и не выходили, что бы ни происходило снаружи. А Линь Чжуцзюнь выплеснула на него всю ту ненависть и отвращение, что копились в ней годами. Все те хулиганы в школе действовали по её прямой указке.
— Она истязала меня три дня. На исходе третьих суток, когда она потеряла бдительность, я выхватил топорик и полоснул её по лицу. От её дикого визга эти двое наконец выскочили из комнаты.
Фан Мин перекосил остаток лица в зловещем оскале:
— Отчим с ревом бросился на меня, а моя родная мамочка побежала перевязывать падчерицу. Ах да, она ведь работала медсестрой!
Фан Мин сглотнул слюну:
— Мразь. Какие же они все грязные, твари... Да и я хорош. Тошно стало живым ходить.
Схватив тот самый топорик, которым отчим мучил его три дня, Фан Мин со всей дури размозжил себе собственную голову.
— И я сдох.
Он наблюдал из темноты, как Линь Чжуцзюнь и супруги рыдали над его трупом перед полицией, уверяя всех, что Линь Фанмин обкурился наркотиков, сначала искалечил себя сам, а потом набросился на них с топором.
Неудивительно, что эта дрянь всегда наносила ему удары со спины — со стороны это выглядело как попытка самоистязания! А его смертельная рана намертво вписывалась в версию о самоубийстве психа.
— Они продали дом и уехали в город, где училась Линь Чжуцзюнь. Я следовал за ними тенью. Они жили так, будто ничего не произошло. Мое тело даже не забрали из морга — полиция похоронила меня в безымянной могиле.
Фан Мин дернул шеей, и его облик вновь стал прежним — красивым и безупречным.
— Ненависть выжгла меня изнутри, и я обратился лютым призраком. Я мстил им шаг за шагом. Я сделал так, чтобы ни одно дело у них не выгорало, чтобы они боялись нос высунуть из дома, чтобы грызли друг другу глотки, но не умирали до срока. Видеть, как разрушается их притворная семейная идиллия — это было сладким бальзамом на мою рану.
Когда Линь Чжуцзюнь уже корчилась на смертном одре, он явился ей во плоти и лично отправил её на тот свет. Его руки покрылись кровью.
— А потом я провожал в преисподнюю и свою биомать.
Что до отчима — тот доживает свои дни в психушке. Тоже вполне неплохой финал.
У старика Чжао, старика Ли и даже у Водного призрака Лу Фэйцзяня покраснели глаза.
Цзо И налил Фан Мину полный бокал:
— В мире духов слушайся старших, работай на совесть. Авось и мы когда-нибудь к тебе приковыляем.
— Я только Чжу Цина приму, — хмыкнул Фан Мин.
— Естественно, — Цзо И крепко сжал ладонь Чжу Цина. — Мы неразлучны.
Чернильный дух прижался к плечу Фан Мина:
— Будет время — проведывай нас.
— Договорились, — улыбнулся Фан Мин и поднял бокал, салютуя присутствующим.
Когда солнце окончательно взошло над горизонтом, призрак истаял.
Чжу Цин сидел во дворе, наблюдая за тем, как Цзо И поливает клумбы.
— Ты за столом почти молчал. Тяжело было слушать? — обернулся Цзо И.
— Когда Фан Мин рассказывал, как отправил на тот свет родную мать... в его глазах стояла такая боль, — Чжу Цин вымученно улыбнулся. — Понимаешь? Месть приносит разрядку, но отчаяние от того, что самые близкие люди предают тебя и погибают у тебя на глазах, не смыть ничем.
Фан Мин был похож на него, но их судьбы разнились. Рана Фан Мина кровоточила от осознания того, что кровные родичи хладнокровно использовали его, как пешку, а потом выбросили на убой.
— Не береди душу, — Цзо И отставил лейку, подошел сзади и крепко обнял его за плечи. — Погода чудесная. Пойдём прогуляемся?
— Пойдём.
Чжу Цин приподнял голову, и Цзо И нежно прикоснулся губами к его щеке:
— Вот и ладненько.
Не успели они сделать и пары шагов к воротам, как на пороге появился Жэнь Цзие:
— У нас индивидуальный заказ! Яо Цзянькан подогнал клиентуру.
Чжу Цин лукаво взглянул на Цзо И:
— Ну так что, гуляем или?..
— Работа прежде всего! — без колебаний выложил Цзо И.
Ведь от этих заказов напрямую зависело благополучие и здоровье его любимого Чжу Цина.