Цзо И вздрогнул и невольно понизил голос:
— Серьёзно? И такие мелкие нечистики бывают?
— Мир неведомо велик, — с лёгкой ухмылкой отозвался Чжу Цин, с иронией поглядывая на опешившего спутника. — В нём и не такое сыщешь. Ты сам-то еду переводить не привык?
Цзо И бросил короткий взгляд на мелкого духа, который неутомимо прыгал по жернову, и с трудом сглотнул:
— Ну… бывает иногда, когда аппетита нет.
— Тогда держи ухо востро.
Цзо И сокрушённо прижал ладонь к лбу:
— Хоть я и не доел, кухарка наверняка за мной всё убрала, так что я ничего не выбрасывал!
К тому же мелкая тварь за ним не увязалась, значит, греха за ним нет!
Рассудив так, Цзо И всё же оглянулся на шагавшего неподалёку мужчину средних лет:
— Тот дядька вроде ненамного младше дяди Лю. Людям его поколения как-то не с руки едой разбрасываться.
— Зерновой дух никогда не ошибается с жертвой, — ответил Чжу Цин, не поворачивая головы. — Что на ужин приготовим?
— Дома ещё оставался копчёный бамбук. Может, потушим с чем-нибудь?
— Тогда давай утку с бамбуком.
Трёхколёсный мопед уезжал всё дальше. Нагнав местных деревенских, мужчина средних лет тут же остановился. Не обращая внимания на липкую грязь на обочине, он опёрся рукой о земляной откос и тяжело, прерывисто задышал.
Селяне из Пиншань, увидев эту картину, поневоле вспомнили Хуан Чэнгуна, когда тот прибегал к Чжу Цину, — точно так же валился с ног, обливаясь потом.
— Вы к Чжу Цину? С хворью какой небывалой? — поинтересовался кто-то из местных.
Женщина, подававшая мужу салфетку, замёрзла на месте. Передав бумагу супругу, она покачала головой:
— Да нет же. У третьей бабушки Чжоу скоро юбилей, семьдесят девять лет исполняется. Мы пораньше приехали. Сын с невесткой у нас общепит держат, готовят отлично, вот и решили помочь стол накрыть.
— А-а, — селянин мгновенно смутился, на щеках высыпал румянец. — Эка я зря подумал. Ну вы идите, идите, а мне на станцию надо, угля прикупить, а то дома на донышке осталось.
— Ой, а мы свой только вчера привезли! — Женщина придержала прохожего и взглянула на мужа, с которого пот катил градом. — А вы сейчас обмолвились, будто у вас в деревне кто-то странные болезни лечит?
— Да я так, к слову пришлось, ничего такого, — селянин лишь улыбнулся и поспешил прочь.
Однако женщина запомнила его слова. Она подставила плечо мужу:
— Попозже спросим у бабушки Чжоу, пусть этот человек тебя посмотрит.
Мужчина перевёл взгляд на невестку, лицо которой заметно помрачнело, и слегка дернул жену за рукав. Та мгновенно осеклась.
Снова припустил мелкий дождь. Мужчина двигался совсем медленно, согнувшись в три погибели, словно натянутый лук.
Под этой моросью Чжу Цин и Цзо И выбрали уголь и ещё долго сидели под навесом у лавки. Лишь когда ливень сменился редкими каплями, они купили упитанную утку и отправились домой.
К их приезду дождь окончательно утих. Вдвоём они быстро сгрузили уголь и аккуратно сложили его в углу дровяника.
Чжу Цин выкатил угольную жаровню, бросил на дно несколько березовых угольков и поджёг снизу промасленную бумагу. Когда растопка разгорелась, он обложил её кусками угля, достал большой летний веер из пальмового листа и вручил его Цзо И, указав на поддувало:
— Дуй давай, без остановки.
Цзо И уселся на низкий табурет и принялся усердно махать веером. Чжу Цин приглядывал за ним некоторое время, после чего ушёл на кухню греть воду и резать утку.
— Чжу Цин! Разгорелось! — донёсся с двора голос Цзо И, едва вода в котле закипела.
— Подбрось ещё немного и следи за огнём! — откликнулся Чжу Цин.
Цзо И растапливал угольную печь впервые в жизни. Сфотографировав гудящее пламя, он с гордостью выложил снимок в соцсеть.
Старик Фан тут же отреагировал в комментариях одиноким вопросительным знаком.
Цзо И без промедления отправляет ему в ответ ехидную ухмылку.
Фан возмутился:
«Я воздержался от шуток про угледобычу, а ты меня ещё и подкалываешь?»
— Сам ты шахтёр! Вся семья твоя шахтёры! — буркнул Цзо И и наговорил ему голосовое.
Не успел он отложить телефон, как Фан перезвонил по аудиосвязи:
— У меня-то в роду шахтёров не водилось, а вот мачеха твоя сейчас вовсю крутит дела с одним угольным магнатом. И ниточки, между прочим, твой папаша подёргал.
Лицо Цзо И мгновенно одеревенело:
— Не смей при мне о них заикаться!
— Ладно-ладно, молчу. Так что там с лечебной кухней...
Когда Чжу Цин замочил копчёные побеги бамбука, Цзо И вошёл в кухню — мрачнее тучи. Он молча опустился на табурет возле топочной дверцы. Отсветы пламени лишь подчеркивали его мрачный вид.
— Что стряслось? — тихо спросил Чжу Цин.
Цзо И поджал губы:
— Да так... У одного моего знакомого мать полгода как умерла, а отец уже притащил в дом бабу с дочкой. И главное, девчонка эта — ну вылитый его отец! Как думаешь, она ведь его внебрачная дочь?
Чжу Цин отложил нож, повернулся к нему и мягко спросил:
— А твой знакомый пытался узнать у отца правду?
— Пытался, — Цзо И опустил глаза. — Тот божится, что это просто падчерица. Только приятель не дурак, нанял людей, всё разузнал. Оказалось, отец с этой женщиной ещё до свадьбы знался, крутил с ней шуры-муры. Они уже пять лет живут в его доме. Приятель с отцом давным-давно все связи порвал, но ему до сих пор хочется спросить у этого гада: а сам-то он кто для него? И кем была его мать?
— Брат И, — Чжу Цин принёс пиалу с тёплой водой и вложил её в руки Цзо И. Затем опустил ладонь ему на плечо и посмотрел прямо в глаза. — Передай своему другу: какая разница, что за человеком оказался его отец? Когда твой знакомый станет достаточно сильным, эта старая обида перестанет иметь над ним власть.
Цзо И сжал фаянсовые бока пиалы, глядя на яркий огонь в топке:
— Верно. Если тот сам не захочет говорить, настанет день, когда его заставят встать на колени перед поминальной дощечкой и выложить всё до последнего слова!
Даже ароматная утка с бамбуком не смогла вернуть Цзо И хорошее расположение духа. Чжу Цин грелся у угольной печурки и время от времени поглядывал на парня, который с сумрачным видом уткнулся в ноутбук.
На следующий день в деревне праздновали юбилей одной из старейших жительниц — бабушки Чжоу. По старому обычаю, круглые даты справляют на год раньше: семьдесят девять заменяет восемьдесят.
Чжу Цин и Цзо И, разумеется, не могли пропустить такое событие.
Дедушка И уехал, но эта старушка приходилась их семье какой-то дальней родственницей, так что Цзо И просто обязан был засвидетельствовать почтение — дед вчера по телефону раза три об этом напомнил.
Едва они появились во дворе юбилярши, как приклеили к себе десятки взглядов. Цзо И привлекал куда больше внимания, чем Чжу Цин: в деревне все знали, что дочка старика И выскочила замуж за богатея, да только судьба оказалась скупой — порадоваться богатству толком не успела, как отдала Богу душу.
Цзо И терпеть не мог, когда на него зевали. Он едва заметно нахмурился и шепнул Чжу Цину:
— Мы когда домой пойдём?
— Сегодня праздничный обед. Как ни крути, откушать надо.
Гостей собралось со всей округи, хватало и незамужних девушек. Они смущённо посматривали в их сторону, наперебой шепчась то о Чжу Цине, то о Цзо И.
Одна особо бойкая девица даже подошла попросить контакт в мессенджере.
Цзо И так рявкнул на неё взглядом, что та отскочила в ужасе.
После этого охотниц знакомиться поубавилось. Красавец-то он красавец, да характер явно дрянной, ещё, чего доброго, руки распускать начнёт.
— Расправь брови, — Чжу Цин подложил Цзо И кусочек сочной курятины. — А то люди подумают, будто ты стряпнёй недоволен.
— Ничего я не недоволен, — вздохнул Цзо И.
Вот только за соседними столами народ уплетал угощения с шутками да присказками, а за их столом все сидели уставившись в тарелки и боялись слово вымолвить. Цзо И быстро проглотил пиалу риса и выскочил из-за стола. Чжу Цин, понятное дело, пошёл следом.
Выйдя со двора, они направились к дому дедушки И — Цзо И хотел взять кое-что из зимних вещей. Не успели они пройти и пары десятков метров, как их окликнули.
Обернувшись, друзья увидели вчерашнего приезжего мужчину и поддерживавшую его под руку женщину.
— Мы из соседнего посёлка, — смущённо произнесла женщина. — У мужа недуг странный... Слыхали мы, господин Чжу знахарствует?
Чжу Цин вскользь глянул на зернового духа, который сидел на загривке у мужчины и глухо рычал:
— И давно с ним это?
Заметив, что с ними заговорили, женщина запричитала:
— Да уж лет восемь-девять! Столько больниц объездили, кучу денег ухнули, а толку чуть!
— И как оно ощущается?
Чжу Цин подошёл ближе. Мужчина утёр пот с лица и выдавил немощную улыбку:
— Сперва просто спина чесалась. А потом навалилась усталость... Тяжесть такая, будто мешок с камнями тащу. И с каждым годом этот мешок всё тяжелее и тяжелее, аж разогнуться не могу.
Цзо И стоял чуть в отдалении, скрестив руки на груди, и с любопытством разглядывал нечистика. Самое странное, что и мелкий дух, склонив голову набок, уставился на него в ответ.
— Сколько ты за раз съедаешь? — вдруг спросил Чжу Цин.
Супруги обомлели. Мужчина поджал губы:
— Раньше, до болезни, мог по три миски уминать. А ноне — полпиалы еле заталкиваю.
Чжу Цин кивнул, обошёл мужчину со спины и уставился на тварь:
— Чего вытаращился?
— Ч-что? — Перепуганные супруги переглянулись.
Однако Чжу Цин не стал им ничего объяснять. Он поднял руку и слегка ткнул пальцем мелкого духа по голове:
— Какой мягкий... Я таких еще не встречал.
Зерновой дух обнял лапками ушибленную макушку, сердито зыркнул на Чжу Цина и издал мерзкий, писклявый звук.
Супруги окончательно обомлели. В их глазах Чжу Цин просто ткнул пальцем в пустой воздух над спиной мужа и заговорил сам с собой.
— Папа! Мама!
К ним, задыхаясь, подбежал молодой парень.
Чжу Цин оглянулся на него и, больше не сказав ни слова, пошёл прочь вместе с Цзо И.
— Твоя болезнь — твоих же рук дело. Чем тяжелее тебе становится, тем яснее: за столько лет ты так и не избавился от своей дурной привычки.
Все трое застыли на месте от этих слов.
Когда фигуры Чжу Цина и Цзо И скрылись за поворотом, парень в сердцах накинулся на родителей:
— Да что с вами такое! Кто же во время чужого праздника со своими болячками пристает? К тому же бабушка Чжоу ясно сказала: он страж деревни, а вовсе не лекарь!
— Но у отца ведь не простая болезнь! — всплеснула руками мать.
— Да мало ли в мире странностей! У кого-то шерсть по всему телу растет, кто-то стекло жрёт — и ничего, живут как-то! — Парень досадливо провел ладонью по лицу. — Давайте сегодня просто поздравим человека, не устраивайте вы сцен!
— Ладно... поняли мы.
Мужчина плелся позади всех. Опустив голову, он снова и снова прокручивал в памяти прощальную фразу Чжу Цина.
* * *
Оказавшись в доме деда, Цзо И негромко спросил:
— Тот мелкий на меня так смотрел... Он что, решил, будто я его следующая жертва?
С тех пор как он поселился у Чжу Цина, еды на тарелках ни разу не оставалось!
— Чего испугался? — с улыбкой усомнился Чжу Цин. — Может, ты ему просто понравился?
— Понравился? И что, он мне за это жернов подарит? — Цзо И доставал вещи из шкафа, скривив губы в ироничной ухмылке.
Чжу Цин, сидевший на кровати, едва сдерживал смех:
— Кто ж его знает.
— Ты что, злорадствуешь?
Цзо И швырнул ворох одежды на постель и, воспользовавшись тем, что Чжу Цин не успел среагировать, торопливо повалил его на матрас, прижав его запястья к изголовью.
Чжу Цин взглянул на нависшего над ним парня:
— Брат И... а мы сейчас не слишком двусмысленно выглядим?
Цзо И замёрз. Поняв, в какой позе они оказались, он смущённо кашлянул, но с места не сдвинулся:
— Не заговаривай мне зубы!
«Какой же он мягкий...» — пронеслось в голове у Цзо И.
Чжу Цин и не думал вырываться. Он со смехом разглядывал покрасневшие уши Цзо И:
— Подозреваю, ты просто нагло пользуешься моментом.
— Что за чушь! — громко возразил тот. — Не отвлекайся! Сознавайся, злорадствовал?!
Он подался еще ниже. Тело Чжу Цина казалось невероятно мягким, отзывчивым, и это странное ощущение привязывало к себе, не позволяя отстраниться. Лица их оказывались всё ближе.
Чжу Цин чуть приподнял подбородок, задев кончиком носа губы Цзо И. Тот мгновенно окаменел.
— А ты как думаешь?
— Я... я не знаю.
Цзо И попытался податься назад, но Чжу Цин воспользовался моментом, приподнялся и подался следом:
— Брат И, у тебя что-то на лице.
— Где?
Цзо И выронил его руки и стал отступать, пока не упёрся спиной в дверной косяк. Чжу Цин поднялся с кровати и шаг за шагом настиг его, заблокировав выходы.
— Наклонись, я вытру.
Чжу Цин снизу вверх посмотрел на него, голос его звучал совсем тихо.
Глядя на Чжу Цина, чья поза невероятно походила на немую просьбу о поцелуе, Цзо И невольно сглотнул. С трудом сдерживая бешено колотящееся сердце и пытаясь выровнять дыхание, он поднял руку и наугад тёр щеку.
— Нету ничего?
Чжу Цин тихо хмыкнул, внезапно приподнялся на цыпочки и качнулся к самому уголку его губ. Цзо И вытаращил глаза и замер. Лицо Чжу Цина стремительно приближалось. Цзо И сжал кулаки и невольно зажмурился.
Однако ожидаемого прикосновения мягких губ не последовало — лишь подушечка пальца лёгким касанием прошлась по его коже.
Сердце Цзо И неожиданно затихло. Он открыл глаза и увидел, что Чжу Цин уже отступил и снова уселся на кровать.
— Просто соринка была, я вытер, — улыбнулся Чжу Цин.
— А... — Цзо И поджал губы, изо всех сил пытаясь вернуть лицу невозмутимое выражение. — Спасибо.
— Не за что. — Улыбка Чжу Цина стала ещё шире.
Выйдя из дома деда, Цзо И всю дорогу молчал.
После ужина он долго заминался, прежде чем выдавить, что хочет на пару дней остаться в дедовском доме:
— Сам видел, там пылища кругом, давно никто не жил. Я как раз уборку сделаю.
Чжу Цин не стал его удерживать, лицо его осталось спокойным. Он лишь кивнул:
— Хорошо.
Цзо И, у которого весь день в душе бушевал пожар, от этой спокойной реакции стало только тяжелее. Ничего больше не сказав, он забрал вещи и ушёл.
В ночных сумерках Цзо И шагал очень медленно.
В голове крутились воспоминания о днях, проведённых под одной крышей с Чжу Цином. Чжу Цин всегда относился к нему с невероятным терпением — Цзо И это отлично понимал.
Чжу Цин был замечательным человеком. За всю свою жизнь Цзо И не встречал никого лучше.
Он жаждал его тепла, искал его присутствия. И только сегодня до него наконец дошло: то, что он чувствует к Чжу Цину, — это совсем не братская дружба.
Тогда, в спальне, когда Чжу Цин приподнялся к нему, Цзо И едва удержал себя от безумного порыва прижать его за затылок, забраться глубоко-глубоко в этот поцелуй и никуда не отпускать...
Цзо И отпер калитку дедовского дома и сел в тёмной, выстуженной гостиной. Вокруг царила глухая тишина, в комнатах гулял мороз.
Ни тебе звука работающего телевизора, ни тёплого отблеска углей.
Ни чашки горячего чая, ни человека с мягкой, чуть лукавой улыбкой.
Цзо И обхватил голову руками.
Он попался...
* * *
Чжу Цин посмотрел на оставленный на столе ноутбук, а затем на калитку, которую Цзо И, даром что уходил в расстроенных чувствах, привычно прикрыл за собой.
Тук-тук-тук.
В этот момент в калитку постучали.
Чжу Цин поднялся. Выйдя к порогу, он увидел, как сквозь щель внизу во двор просочился зерновой дух:
— А, это ты.
Нечистик упёр лапки в бока и сердито фыркнул.
Чжу Цин протянул руку, сгрёб духа за шиворот, пару раз погладил по кудлатой макушке и отпустил разобиженную тварь. Затем раздвинул створки калитки. На пороге стоял мужчина средних лет.
— Господин Чжу.
— Входите.
Чжу Цин отступил в сторону. Мужчина кивнул и медленно шагнул во двор. Чжу Цин не стал запирать калитку и пошёл следом.
— Выпейте горячего чаю, — Чжу Цин налил ему пиалу.
Мужчина поспешно поблагодарил:
— Спасибо... Моя фамилия Цзинь.
— Господин Цзинь, вы пришли ко мне, чтобы я излечил ваш недуг?
Мужчина средних лет — господин Цзинь — покачал головой. Он поднял мокрое от пота лицо и посмотрел на Чжу Цина:
— Я долго думал над вашими дневными словами. Если вы правы и моя болезнь возникла из-за дурной привычки, то я, кажется, понял, о чём речь.
— Что ж, расскажите.
Чжу Цин мельком взглянул на зернового духа, скакавшего по ноутбуку Цзо И, а затем перевёл взгляд на гостя.
Господину Цзиню, похоже, было нелегко приоткрыть эту тайну, но после короткой внутренней борьбы он всё же заговорил:
— У меня есть одна постыдная слабость... Она тянется с самого детства. Я перенял её от матери, когда та прятала еду в голодные годы.
Семья тогда была большая, бедная, жили неразделённым двором.
— У отца было четверо братьев. Естественно, за большим столом каждый норовил урвать кусок побольше, наесться вволю не удавалось. И если матушке перепадало что-то из её родного дома или удавалось сэкономить крохи, она тайком всё прятала.
Мать господина Цзиня была мастерицей делать заначки. Но в отличие от других, укрывавших припасы в сундуках да под кроватями, она закапывала их в землю.
Находила глухой уголок неподалёку от дома, выкапывала ямку, заворачивала съестное в ветошь и присыпала землей. А когда выдавалась свободная минута, приводила туда маленького сына, откапывала добро и кормила его.
— Когда матушка преставилась, она стала часто приходить ко мне во снах, — господин Цзинь сглотнул подступавший к горлу ком. — Я так скучал по ней... И сам не заметил, как стал повторять её привычку — прятать еду. Только кому сейчас нужна еда из земли? Но когда я закопаю кусок-другой, мне кажется, будто мама снова рядом со мной.
Это превратилось в настоящую одержимость. Сначала он прятал еду раз в неделю, а потом стал ходить к своим тайникам каждый день.
— Сын с невесткой держат заведение, работать нас не пускают. Дома только и делаем, что в огороде копаемся. Землю нашу почти всю деревьями засадили, так что мест для заначек у меня хоть отбавляй.
И главное — никто не видит.
— Сколько лет вы этим занимаетесь?
— Ох, много... — Господин Цзинь тяжело вздохнул, утёр лоб и с трудом выпрямил затекшую шею. — Господин Чжу, я пришёл за ответом. Скажите, моя хворь — это расплата за глупую привычку?
— Да, — кивнул Чжу Цин. Сидевший на ноутбуке зерновой дух при этих словах возмущённо замахал кулаками. — Вы переводите еду. И пусть вы покупаете её на собственные деньги, а не выращиваете сами — такое отношение к хлебу не остаётся безнаказанным.
— Я понимаю, — вздохнул господин Цзинь. — Но ничего не могу с собой поделать. Не могу бросить, и всё тут. Значит, и болезнь эту не исцелить... Да я уже и не прошу. Старый стал. Вот лягу однажды и не встану — тогда и перестану землю копать.
— А вы не пробовали закопать что-нибудь другое вместо еды?
— Пробовал, — качнул головой господин Цзинь, и глаза его увлажнились. — Как-то раз сын с невесткой выследили меня, устроили скандал, стыдили за разбазаривание добра... Попытались отучить. Я прислушался, закопал вместо еды деревяшки да железяки. И что вы думаете? В ту же ночь...
Ему приснилась покойная мать. Она страшными словами бранила его за то, что он пожалел для неё доброго куска, и нагнала на него страху.
— Я в холодном поту проснулся и среди ночи побежал всё откапывать да на нормальную еду менять. Только тогда на душе отпустило.
Господин Цзинь горько ухмыльнулся и поднялся с места:
— Простите, господин Чжу, что вывалил на вас всю эту дрянь.
— Коли вы сами не хотите меняться, я бессилен вам помочь, — с легким сожалением произнёс Чжу Цин.
— Сам виноват, — господин Цзинь слегка поклонился. — Спасибо вам.
Опёршись на палку, он поплёлся к выходу. Едва он миновал середину двора, как у калитки возникла фигура его жены. Она подбежала и подставила плечо:
— Что ж ты молчком-то? Опять один ушёл!
— Не хотел сыну перед глазами мозолить.
У женщины покраснели глаза. С тех пор как сын узнал про странные тайники отца и его болезнь, он стал совсем черств к старику.
Чжу Цин стоял на пороге дома и смотрел, как супруги, поддерживая друг друга, уходят в темноту. Зерновой дух, сидевший на плече господина Цзиня, оглянулся и помахал Чжу Цину лапкой.
Если человек сам не хочет спастись, никто не сможет ему помочь.
* * *
Чжу Цин поставил на угольную печь горшок с кашей. Когда поверх крупы поднялся сизый парок, во дворе показался силуэт мужчины с огромным рюкзаком за спиной.
Войдя во двор, он прикрыл за собой калитку и, почуяв доносившийся из дома аппетитный запах, прибавил шаг.
Чжу Цин поднял на него глаза:
— Ты же вроде собрался пару дней дома поживать?
— Там холодно и пусто, — Цзо И сбросил тяжелый рюкзак и открыто, светло улыбнулся Чжу Цину. — А главное — там нет тебя. Я не выдержал.
Губы Чжу Цина тронула улыбка, а в глазах блеснул такой тёплый свет, что у Цзо И перехватило дыхание.
— Кашу будешь?
— Буду!
Когда с кашей было кончено и оба, умывшись, легли под одно одеяло, Цзо И тихо спросил:
— Время к полуночи, почему ты не спал?
Калитка была незаперта, а на печи булькала каша. Цзо И вспомнил свои вчерашние слова: «Печка такая замечательная, на ней даже кашу сварить можно».
В душе затеплилась догадка, но он не смел поверить.
— Тебя ждал.
Чжу Цин тихонько зевнул, повернулся на бок и прижался к плечу Цзо И. Уткнувшись носом в его руку, он шепнул:
— Я знал, что ты вернёшься.
Цзо И показалось, что он сейчас сгорит от вспыхнувшего внутри жара.
Он поднял свободную руку и осторожно, едва касаясь, погладил Чжу Цина по плечу:
— Я... конечно же, я вернулся.