— Без причины он бы помогать не стал, — произнёс Чжу Цин, быстро набрав ответное сообщение Цзо И. — За исключением того случая, если он приметил в тебе подходящий сосуд... но ты об этом не знал. Так что ты отдал ему взамен?
Дядя Чанг с женой в ужасе уставились на мертвенно-бледное лицо сына.
— Говори же! Живо! — закричал дядя Чанг.
Чанг Цзянь вжал голову в плечи, уводя взгляд, но уйти от пристального взора Чжу Цина не мог. Помолчав с полминуты, он едва слышно выдавил:
— Жизнь... Свою жизнь.
— Что ты сказал?!
Дядя Чанг обомлел, будто поражённый молнией. В ушах у него гулко зазвенело. Он впился взглядом в сына, требуя повторить.
— Что... Что ты говоришь, Чанг Цзянь? У меня что, в ушах стреляет? Мне послышалось? — Тётушка Чанг судорожно вытерла слёзы, устремив на него полный отчаяния взгляд.
Чанг Цзянь опустил голову, голос его звучал глухо и подавленно:
— В марте я задолжал денег... Кто же знал, что это ростовщики под проценты? Долг рос как на дрожжах, с моей зарплатой с ним было не расплатиться. В тот день я хотел перезанять у парня из соседней деревни, мы с ним на стройке вместе работали... Но он отказал. Сказал, что сам каждый месяц все деньги домой отправляет, дома жена, ребёнок, да и родители старые. Ему едва на жизнь хватает, сам доедает последнее.
Парень даже показал Чанг Цзяню свой обеденный судочек — там действительно лежала скромная, совсем безжирственная стряпня.
В чужом городе лучше держаться своих: случись что, хоть будет кому вступиться. Поэтому Чанг Цзянь не стал лезть в бутылку, хоть на душе и кошки скребли. Купив бутылку пива, он поплёлся к пешеходному мосту. Там обычно сидели гадатели — ему хотелось узнать, улыбнётся ли хоть когда-нибудь удача. Ну или хотя бы выяснить, не переломают ли ему руки-ноги за долги. Взять предсказание стоило копейки, всего пару юаней.
Когда он подошёл, у моста сидел только один мужчина средних лет. Вид у него был совсем не предсказательский. Чанг Цзянь решил, что перед ним такой же бродяга, пытающийся выкроить медяк на пропитание, и уже передумал искушать судьбу.
Он хотел пройти мимо, но незнакомец окликнул его:
— Господин, меж бровей у вас тьма залегла. Путь к богатству закрыт.
Чанг Цзянь замер и обернулся:
— Закрыт? И насколько всё плохо?
Мужчина ухмыльнулся и протянул ему бамбуковый стаканчик со жребиями:
— Не желаете вытянуть палочку?
О деньгах тот ничего не сказал, и Чанг Цзянь, решив воспользоваться случаем, вытащил жребий. На беду, палочка оказалась с худшим из возможных знаков.
— Кому угодно после такого станет не по себе, — Чанг Цзянь горько усмехнулся, подняв глаза на Чжу Цина. — Он сказал, что может приманить ко мне финансовую удачу. Но ингредиенты для ритуала я должен был добыть сам. Он обещал провести обряд и не брать денег до тех пор, пока я реально не почувствую, что богатство повалило. Скажите сами, разве в такой ситуации — правда это или обман — не рискнёшь попробовать?
Чанг Цзянь согласился.
Вот только он никак не ожидал, что незнакомец отправит его добывать трупное масло.
— В городе умерших сразу везут в крематорий, там даже могил нет, где бы я его достал? — Чанг Цзянь закусил губу, не смея взглянуть на родителей. — Но зацепку я всё же нашёл. Спелся с людьми из крематория, дал им немного денег и получил своё. Я думал: если уж это реально сработает, то и капли хватит.
Но «мастер» заявил, что за просто так помогать не станет. У Чанг Цзяня денег не водилось, и тот предложил расплатиться годами жизни. А когда разбогатеет — просто выкупить свою жизнь обратно.
— И я согласился, — Чанг Цзянь нервно хохотнул, встретившись с холодным взором Чжу Цина. — Жизненный срок — штука слишком эфемерная. Я просто не поверил, что кто-то способен отнять у человека годы. Вот и подписался.
А потом, когда удача и вправду принесла первые крупные деньги, ему стало страшно.
— Мне нужно было зарабатывать всё больше и больше, чтобы выкупить свои годы назад. Приходилось постоянно искать трупное масло. Но со временем обряд требовал всё более свежего материала... И тогда я...
— Ты что, человека убил?! — возопила тётушка Чанг, задрожав всем телом.
— Нет! — Чанг Цзянь отчаянно закрутил головой. — Каким бы подлецом я ни был, на убийство бы не пошёл! Я просто просил ребят из крематория подбирать тела только что скончавшихся людей и сам вытапливал масло.
Но вскоре и это перестало действовать. Мастер сказал, что нужно масло с тел умных, смышлёных людей — от такого эффект сильнее всего.
— И я стал дежурить у больниц. Выслеживал одиноких стариков или неизлечимо больных, у которых не было родных. Едва они умирали, я перехватывал их по дороге в крематорий... Мастер не соврал, результат был отличный. Вот только денег на выкуп всё равно не хватало. Он заявлял, что человеческая жизнь стоит куда дороже.
Так что если бы Чанг Цзянь сейчас отступился, это означало бы одно — верную смерть.
— Сколько лет ты отдал? — тихо спросил Чжу Цин.
—... Десять.
С глухим стуком тётушка Чанг опустилась прямо на пол и огласила комнату горьким рыданием.
— Совсем из ума выжил, идиота кусок!
Дядя Чанг сорвался и влепил сыну оглушительную пощёчину. Лицо Чанг Цзяня и так было сплошным месивом из ранений, от удара его обдало такой болью, что по лбу высыпал холодный пот, но возразить он не смел.
— Ему с самого начала нужна была твоя жизнь, — спокойно проговорил Чжу Цин. — Чем быстрее ты приближаешь свою смерть, тем скорее твоё тело превратится в его сосуд.
Дядя Чанг с женой бросились к юноше:
— Чжу Цин, миленький, а вернуть эти годы нельзя?
— А если Чанг Цзянь отдаст все деньги, он сможет выкупить свою жизнь назад?
Чжу Цин понимал их отчаяние, но лгать не стал. Он лишь качнул головой.
— С самого начала этот колдун метил именно в него. Жизненный срок не вернуть — такова цена, которую Чанг Цзянь платит за свою жадность.
От этих слов супруги окончательно пали духом. Чанг Цзянь вдруг криво ухмыльнулся, но из глаз его тут же брызнули слёзы:
— Сам виноват... Что посеял, то и жну.
— И не забывай о невинных жертвах, — добавил Чжу Цин. — Хоть они и мертвы, их духи знают, что ты сотворил с их телами. И пусть ты приносил им подношения, простили они тебя или нет — большой вопрос.
Чжу Цин взял лежавший неподалёку железный прут и поправил угли в жаровне. Огонь весело вспыхнул, озаряя лица присутствующих. Взглянув на убитое горем семейство, Чжу Цин продолжил:
— Как Хранитель деревни, я обязан заставить Чанг Цзяня искупить вину. Первым делом нужно призвать духов тех людей. Если они сменят гнев на милость — считай, повезло. Если нет... Чанг Цзянь, ты будешь молить о смерти, корчась в тех же муках, что и несколько минут назад.
Вспомнив невыносимый зуд и жгучую боль, Чанг Цзянь вздрогнул от ужаса. Это действительно ад на земле.
— Делай что нужно, — дядя Чанг вытер с лица последние капли краски. — Сам виноват, плохо воспитал. Наделал глупостей — отвечай. Чанг Цзянь, не смей больше сворачивать с пути. Не позорь нас с матерью окончательно.
Чанг Цзянь с покрасневшими глазами истово закивал:
— Папа, мама, я виноват...
Тётушка Чанг лишь умоляюще смотрела на Чжу Цина:
— Мне ничего не нужно, лишь бы жил! Пусть хоть до сорока с небольшим дотянет... К тому времени мы с отцом уже уйдём, хоть на том свете всей семьёй соберёмся. Только бы не хоронить собственного ребёнка...
Чжу Цин бросил взгляд на лоб Чанг Цзяня, оценивая черту его судьбы:
— Насчёт сорока не уверен. Лет тридцать с небольшим.
Изначально ему отмерено было чуть больше пятидесяти. Минус двадцать забранных лет — оставалось от силы десятка полтора.
В комнате воцарилась гробовая тишина. Спустя полминуты тётушка Чанг снова разразилась слезами, ругая сына за глупость, а дядя Чанг, не выдержав, скинул обувь и принялся потчевать ею израненного Чанг Цзяня.
Тем временем Чжу Цин набрал номер Цзо И и попросил принести кое-какие вещи.
Когда Цзо И пришёл, Чжу Цин сам отпер ему калитку. Стоило Цзо И шагнуть во двор, как он поморщился:
— Ну и вонища... Тот самый запах.
Причём воняло куда сильнее, чем днём.
— Это запах трупного масла, — Чжу Цин забрал у него сверток. — Ладно, ты домой пойдёшь или останешься?
— Конечно, с тобой пожду! — Цзо И слегка задел плечом Чжу Цина и, посмотрев ему прямо в глаза, наигранно-строго произнёс: — Ты что, хочешь отправить меня одного в пустую постель?
— Заткнись а, — Чжу Цин шутливо пнул его, и они вместе вошли в дом.
От местного амбре Цзо И чуть не выворотило:
— Ну и замах... Вам реально не воняет? — он судорожно зажал нос.
Дядя Чанг с женой лишь качнули головой:
— От злости и горя уже ничего не чуем.
Цзо И обомлел и вопросительно глянул на Чжу Цина: «И такое бывает?»
Чжу Цин строго поглядел на него и силой подвёл к Чанг Цзяню:
— Скажи честно: когда ты увидел его днём, у тебя не возникало мысли сыграть с ним злую шутку?
— Нет! Что вы! — Чанг Цзянь испуганно замотал головой. От этого движения из его ран чуть не брызнула зелёная слизь. Цзо И с отвращением поморщился и оттащил Чжу Цина на пару шагов назад.
— Я бы не посмел! Он же из семьи Цзо... — Чанг Цзянь хоть и завидовал Цзо И, родившемуся с золотой ложкой во рту, но отлично понимал: сколько бы денег он ни выгадал на своей "удаче", до масштабов семьи Цзо ему всё равно не дотянуться. Ему лишь хотелось стать местной знаменитостью — селянином, разбогатевшим с нуля. По сравнению с Цзо И, жившим на всём готовом, он выглядел бы куда более достойным примером для подражания.
Внимательно всматриваясь в его лицо, Чжу Цин наконец хмыкнул:
— Ладно, проехали. А не то я бы и сам тебе прибавил.
— Зачем руки марать? — Цзо И окинул Чанг Цзяня брезгливым взглядом. — Только измажешься в этой вони.
Лицо Чанг Цзяня стемнело. Но возразить он не мог — у него не было родительской способности отключать обоняние от гнева. Сделав осторожный вдох, он громко чихнул. Мерзость несусветная.
Чжу Цин обустроил во дворе скромный алтарь. Из остатков праздничного ужина семьи Чанг собрали небольшое подношение.
— Капни крови.
Чжу Цин поставил пиалу перед Чанг Цзянем. Тот надрезал палец, но с ужасом заметил, что капающая кровь отдает зеленцой.
— Что со мной?! Почему кровь такая?!
— Ты напитался трупным маслом, да ещё и заклятье колдуна на тебе висит, — пояснил Чжу Цин. — Твоя кровь смешалась с этим отваром. Ты ведь был сосудом для выращивания трупного масла, неужели ещё не понял?
Не успел Чанг Цзянь переварить услышанное, как Цзо И издал громкий звук:
— Постой, ты что, едал эту дрянь?!
Дядю Чанга с женой тут же скрутил позыв к рвоте. Чанг Цзянь, глядя на них, тоже не сдержался.
Чжу Цин кашлянул, призывая всех взять себя в руки, и отвесил Чанг Цзяню звонкий подзатыльник. Тот от неожиданности впечатался лицом прямо в жертвенный стол!
— Ай-й!..
Застонав от боли, он поднял голову — и застыл. Весь двор был заполнен призрачными силуэтами.
Дядя Чанг с женой от увиденного без чувств повалились на землю.
— Узнаёшь лица? — Чжу Цин заложил руки за спину, разглядывая призрачную толпу. — Еще с десяток уже ушли на перерождение, а остальные здесь. Моли о прощении.
Лица действительно были знакомы. За некоторыми из них Чанг Цзянь лично ухаживал перед их смертью.
— Чанг Цзянь, сынок... Ну как же ты мог?
— Эх, такой хороший парень был, и надо же...
— Я тебя не прощу. Ты меня глубоко расстроил.
Благодаря ритуальной пище Чанг Цзянь теперь отчётливо слышал их голоса. Упав на колени, он принялся истово бить поклоны:
— Я буду приносить вам жертвы каждый месяц, каждый год! Всякую вашу волю исполню, только простите меня, умоляю! Пощадите!..
Чжу Цин вместе с Цзо И отнесли бессознательных супругов в дом и уложили на диван. Когда они вернулись во двор, большая часть призраков уже рассеялась. Чанг Цзянь судорожно выводил киноварью на жёлтой бумаге их наказы. Запишет требование — и ещё один дух исчезает.
Когда во дворе не осталось ни одного привидения, Чжу Цин выплеснул пиалу с водой и кровью Чанг Цзяня на землю.
— За добро воздастся добром, а за зло — злом. Чанг Цзянь, тебе повезло, что среди них не оказалось свирепых неупокоенных духов, иначе ты бы так легко не отделался.
— Да... Я понимаю, — Чанг Цзянь вытер слезы. Он действительно осознал всю глупость содеянного. — Чжу Цин, а что мне теперь делать?
Вспомнив о колдуне, забравшем его годы, он сжался от страха.
Чжу Цин глянул на очнувшихся родителей Чанг Цзяня, которые, поддерживая друг друга, выходили на крыльцо:
— Всё, что я могу — поставить на тебя печать. Даже если он тебя найдёт, забрать оставшиеся годы не сможет. А если перестанешь принимать ту дрянь, то и кровь со временем очистится.
— Спасибо! Спасибо огромное, Чжу Цин! Мне этого более чем достаточно! — залепетал Чанг Цзянь.
Дядя и тётушка Чанг тоже рассыпались в благодарностях. Эту ночь семейство Чанг проведёт без сна.
* * *
Вернувшись к себе, Чжу Цин и Цзо И первым делом отправились в душ, чтобы смыть въевшийся запах.
— Ужасная вонь. У меня до сих пор этот запах перед носом стоит, — Цзо И подёргал себя за нос, словно зловоние всё ещё преследовало его.
Чжу Цин, уже собиравшийся лечь, передумал. Он присел на край кровати позади Цзо И и слегка похлопал его по спине:
— Эй.
— А? — Цзо И обернулся.
Лицо Чжу Цина мгновенно оказалось совсем рядом. Короткое, тёплое прикосновение к губам — и Чжу Цин тут же отстранился, лукаво улыбаясь:
— Ну что, всё ещё чувствуешь тот запах?
— Увы, — голосом, ставшим неожиданно хриплым, отозвался Цзо И. Он одним движением выключил светильник и сгреб Чжу Цина в охапку. — Теперь у меня в голове только ты.
Впрочем, Чжу Цину потребовались остатки всей его силы воли, чтобы вовремя остановить разошедшегося спутника.
* * *
На следующее утро, когда Линь Чэнбинь постучал в калитку, они ещё не поднимались.
Цзо И проснулся от стука и взглянул на сонного Чжу Цина:
— Доброе утро, Цин-ди.
От этого обращения Чжу Цин мгновенно вспыхнул. Хоть прошлым вечером они и не переступили последнюю черту, Цзо И так часто шептал ему на ухо это «Цин-ди», что у него чуть крышу не сорвало.
— Иди открывай, — кашлянул он, отворачиваясь.
— Слушаюсь! Ты не торопись, — Цзо И спрыгнул с кровати и, натягивая одежду на ходу, бросил: — Поспи ещё.
Чжу Цин натянул одеяло до самого носа, игнорируя бесстыдные подмигивания этого павлина. Слишком уж соблазнительно выглядит, сил нет смотреть.
— Кто там? — громко спросил Цзо И, выходя во двор.
— Это я! — отозвался Линь Чэнбинь. — Вы чего, ещё дрыхнете?
— Ага, — Цзо И отопер калитку, ёжась от утреннего морозца. — Всю ночь делами занимались.
—... Ты...
Линь Чэнбинь прищурился, впившись взглядом в шею Цзо И.
Тот гордо задрал подбородок:
— Выкусил? Смотри внимательнее, холостяк, тебе такое и не снилось!
Отчётливый, ярко-красный засос на шее в сочетании с хвастливой физиономией Цзо И едва не заставили Линь Чэнбиня плюнуть кровью от досады!
Он сунул в руки Цзо И пухлый красный конверт:
— На! Это дядя Чанг просил тебе передать с самого утра. Сказал ещё, что они всей семьёй уезжают на заработки и вернутся нескоро. И просил передать Чжу Цину, что за сыном он присмотрит.
— Понял, — Цзо И сжал конверт и поиграл бровями. — Ну как, завидуешь?
Линь Чэнбиню аж зубы сводило. Он не привык лезть в чужие дела, поэтому не стал расспрашивать, что там стряслось у Чангов, а просто махнул рукой и пошёл прочь:
— Показывай больше нежности, быстрее разбежитесь!
— Пошёл ты!
Линь Чэнбинь расхохотался и прибавил ходу, но тут же получил снежком точно в затылок. Снег завалился за воротник, заставив его судорожно затрястись от холода.
— Ты у меня дождёшься! Я себе тоже девчонку найду, да получше твоей! — крикнул он, показав Цзо И средний палец.
Цзо И без смущения выставил в ответ два пальца:
— А я всё равно раньше тебя любовь нашёл!
— Проваливай! — хохотнул Чэнбинь и прибавил шагу.
Вернувшись домой, он буркнул пару слов матери, сидевшей у телевизора.
Тётушка Линь подняла глаза от семечек:
— Цзо И что, привёл девушку ночевать к Чжу Цину?
—... Похоже на то, — кивнул Линь Чэнбинь, вспомнив след на шее.
— Но у его деда же дом пустует! Зачем вести её к Чжу Цину? Что за порядки?
Молодёжь нынче горячая, а каково Чжу Цину на всё это смотреть?
Линь Чэнбинь застыл, хлопая глазами:
—... Не знаю.
Ему такие мысли даже в голову не пришли. Он просто закипел от зависти к парню, у которого появилась пара, а о таких тонкостях и не подумал.
— Эх, — тётушка Линь вздохнула, глядя на сына с сочувствием. — И в кого ты у меня такой недотёпа?
Линь Чэнбинь: «...»
* * *
— Тридцать две тысячи наличными и банковская карта, пароль тут записан, — Цзо И принёс конверт в спальню. Чжу Цин вскрыл его и немало удивился щедрости Чангов.
— Да не так уж и много, — Цзо И обнял Чжу Цина за плечи и прильнул к его уху. — Если бы тебя нанял старик Фан, по прайсу вышло бы не меньше шести цифр.
— Ты так говоришь, что мне аж захотелось, чтобы у него что-нибудь стряслось, — Чжу Цин слегка отстранился, высвобождая ухо.
— У этого кадра если что и стрясётся, то только из-за баб.
— Пожелай человеку хорошего.
Чжу Цин убрал деньги и протянул карту Цзо И:
— Будем в посёлке — проверишь, сколько там.
— Принято!
Цзо И спрятал карту в свой бумажник.
Похоже, вкусив сладкого, Цзо И после той ночи стал невероятно липким. И пусть до главного блюда дело не доходило, даже легкий бульон он вкушал с превеликим удовольствием. Чжу Цин уже всерьёз подумывал расселиться по разным комнатам. Поняв направление его мыслей, Цзо И быстро поубавил пыл.
Праздники приближались, и заготовка припасов стала главной задачей.
Чжу Цин и Цзо И дважды съездили в уездный центр, закупив кучу всего. На карте дяди Чанга оказалось ещё несколько десятков тысяч, так что вместе с наличкой вышло ровно восемьдесят восемь тысяч юаней.
— Чжу Цин! Ты новогоднюю свинью брать будешь? — окликнул его в один из дней дядюшка Чэнь.
Чжу Цин кивнул:
— Конечно! Мой поросенок ещё слишком мал, на праздник не хватит.
— Тогда торопись! У твоего дяди У как раз есть свинья на продажу!
— Правда? Спасибо, дядюшка Чэнь, сейчас сбегаю!
В эту пору в деревни съезжались не только закупщики-мясники. Многие семьи, работавшие в городах, возвращались домой лишь на Новый год: они покупали целую тушу, делали вяленое мясо и колбасы, а потом увозили с собой — и себе, и на подарки. Деревенская свинина, вскормленная на кукурузе и варёной траве, не шла ни в какое сравнение с городской, выросшей на комбикормах.
Однако когда Чжу Цин с Цзо И прибежали к дяде У, выяснилось, что свинью уже забрали. Опоздали.
— Вы к Четвёртому сходите, — предложил дядя У. — У него две туши. Они обычно одну продают, а другую себе оставляют. Не знаю только, продал ли он уже свою.
— Бежим к нему! — Чжу Цин схватил Цзо И за руку.
Но у Четвёртого дяди У дома никого не оказалось. Пришлось раздобыть его номер. Позвонив, Чжу Цин узнал, что вся семья уехала на свадебный пир.
Узнав, что ему звонит сам Чжу Цин, Четвёртый дядя У невероятно обрадовался. Он всё переживал, не затаил ли Чжу Цин обиду из-за глупости его дочери, а оказалось — зря волновался.
— Не продал ещё! Тебе оставлю! — весело пообещал он.
Положив трубку, он повернулся к дочке, У Сю:
— Это Чжу Цин звонил.
У Сю обомлела и смущённо спросила:
— Он... он не сердится?
— С чего бы ему сердиться? — Четвёртый дядя У довольный спрятал телефон. — Это ты у нас судишь о людях по себе.
У Сю лишь промолчала.
* * *
Заказав свинью, Чжу Цин облегчённо вздохнул. По дороге домой они заскочили к Ли Цзяню за рыбой, и зашел разговор о заготовках на зиму.
— Можно отдать немного старанья и отрезать кусочек копчёной грудинки для старика Фана, отправлю ему посылку, — предложил Чжу Цин.
— Ещё чего, обойдётся! — возмутился Цзо И.
— Ты чего такой жадный? — усмехнулся Чжу Цин.
— Дело не в жадности, — Цзо И хитро ухмыльнулся и сжал руку Чжу Цина. — У него столько подружек, неужели ни одна не сможет угостить его домашней колбасой?
Чжу Цин промолчал. Едва ли. Попросить светскую львицу накрутить фарша для колбасы? Такое даже представить трудно.
— В общем, нам самим мало, ничего ему не дам, — отрезал Цзо И.
На следующее утро они забрали тушу у Четвёртого дяди У. Линь Чэнбинь с парнями помогли притащить её во двор к Чжу Цину. Четвёртый дядя У сам помог разобрать тушу, а после работы Чжу Цин вместе с тётушкой Линь накрыли богатый стол для всех помощников.
После обеда Линь Чэнбинь остался помогать набивать колбасы. Воспользовавшись моментом, пока Цзо И вышел, он кивнул в сторону спальни и тихо спросил:
— Ну и как тебе девушка Цзо И?
Чжу Цин поднял глаза от фарша:
— Девушка?.. Какая ещё девушка?