— Я даже не помню, как мы добрались назад, — тётушка Линь сжала сложенные на коленях руки, во взгляде её сквозила растерянность. — Помню только: открываю глаза, а передо мной твой дедушка. В тот же день после полудня я и уехала с ним домой. И после того случая я ещё много лет не показывалась в деревне у твоей двоюродной бабушки, она всегда сама к нам приезжала.
У Линь Чэнбиня от этих слов мурашки побежали по коже.
— Э-это разве не преступление?
— Преступление? — вздохнула тётушка Линь, глядя на сына. — Всё ведь по обоюдному согласию. К тому же померли те люди своей смертью. Призрачные свадьбы в народе — дело нередкое, закон тут ничем не поможет.
Чжу Цин согласно кивнул. Линь Чэнбинь с побледневшим лицом повернулся к нему:
— Чжу Цин, ты хочешь сказать, Лю задумали то же самое?
— Будь между сёстрами разница в возрасте, я бы не стал предполагать худшее. Но они близнецы. К тому же во время вашей беседы Лю Чуньюй ловко уходила от любых расспросов о сестре.
Это не укладывалось в рамки нормы. Даже недолюбливая сестру, перед человеком, с которым тебя сводят, не станешь так упорно избегать этой темы. Лю Чуньюй же явно не желала, чтобы Линь Чэнбинь хоть что-то выяснил.
— Но ведь она сама пришла на смотрины, в роли старшей сестры, — с тревогой в голосе произнесла тётушка Линь.
Чжу Цин откинулся на спинку стула и спокойно посмотрел на собеседников:
— Представим на миг, что я — Лю Чуньюй. Мой ход мыслей был бы таким: «Моя младшая сестра тяжело больна, она на пороге смерти. Чтобы после кончины она не осталась в одиночестве, но при этом никто ничего не заподозрил, мы с семьёй решаем, что на смотрины пойду я. И найду человека, который станет мужем и для меня, и для неё».
— Что?! — Линь Чэнбинь вытаращил глаза. — Да как такое возможно?!
Жениться сразу на обеих сёстрах — живой и мёртвой?
Тётушка Линь, напротив, нахмурилась: слова Чжу Цина вовсе не были лишены смысла. В конце концов, тридцать лет назад, когда весть о той призрачной свадьбе разнеслась по округе, семью Ван полоскали на все лады до тех самых пор, пока отец Ван Сяошаня не скончался от болезни. Лишь тогда пересуды утихли. Молодое поколение об этой истории почти ничего не знало — помнили только старики.
Чжу Цин поднял руку, призывая Линь Чэнбиня не горячиться:
— Здоровье младшей сестры на исходе, времени мало. Нужно как можно скорее найти подходящую кандидатуру. Полагаю, вернувшись домой, они уже дали знать твоей тётушке, что ты пришёлся им по нраву, и теперь ждут ответа от вашей семьи.
Едва он договорил, как телефон Линь Чэнбиня зазвонил. Номер был незнакомый.
Сглотнув вязкую слюну, Линь Чэнбинь дрожащей рукой потянулся к экрану.
Тётушка Линь велела:
— Включи громкую связь.
Он подчинился, и из динамика донёсся приторно-сладкий голос Лю Чуньюй:
— Брат Чэнбинь, я отправила запрос в вичате, почему ты не принимаешь?
— Я… я тут немного занят, не заметил, — выдавил из себя Линь Чэнбинь, растерянно переглядываясь с матерью и Чжу Цином.
— Надо же, в такую рань уже за работой? — с наигранным удивлением протянула Лю Чуньюй. — Ну, не буду отвлекать. Как освободишься, обязательно добавь меня, ладно? Моё имя в вичате — Чуньюй.
— Ага, хорошо.
Едва сорвались с губ последние слова, как Линь Чэнбинь торопливо сбросил вызов.
— Тьфу, ну и трус, — вздохнула тётушка Линь, смерив сына критическим взглядом с головы до пят. — И что они только в тебе нашли?..
В другое время Линь Чэнбинь обязательно огрызнулся бы в шутку, мол, мать родного сына ни в грош не ставит, но сейчас лишь с кислой миной покачал головой:
— Сам не знаю. Знал бы — мигом бы исправил.
— В таких делах всё держится на согласии обеих сторон, — Чжу Цин ободряюще похлопал его по плечу. — Пока вы не дадите добро, навязываться они не станут. Разве что…
— Разве что что? — в один голос встревожились мать и сын.
Чжу Цин убрал руку и негромко произнёс:
— Разве что её сестре и впрямь осталось всего несколько дней, а ты — лучший из доступных вариантов, и выбора у них нет. Так что, брат Чэнбинь, если не побрезгуешь, побудь эти дни у меня. Заодно поможешь подправить ограду во дворе. Идёт?
— Да-да, конечно! — Линь Чэнбинь закивал так яростно, будто от этого зависела его жизнь.
Тётушка Линь тоже облегчённо выдохнула: рядом с Чжу Цином за сына можно было не беспокоиться.
В этот момент на телефон снова поступил вызов — на сей раз от тётушки Линь по матери:
— Я сама съездила к Лю. Не переживайте, расспрашивала осторожно, чтобы не привлекать внимания. И слава богу, что ума хватило проверить, а то так и не узнали бы, какую тайну они скрывают…
По соседству с Лю жило семейство Вэнь. С матерью Лю у них за эти годы накопилось немало ссор; каждый раз Лю Чуньюй приходилось ходить к ним с извинениями, но даже при этом соседи относились к этой семье с неприкрытой неприязнью.
Когда тётушка Линь по матери подошла к их дому, тётушка Вэнь как раз оказалась во дворе. Услышав вопрос о том, не творится ли у Лю чего странного, та скрывать ничего не стала:
— Младшенькая-то их давным-давно на улицу носа не кажет. Раньше хоть и слабенькая была, а всё ж по двору прохаживалась, за ворота выходила. А тут уж месяца три её не видать. Да и в последние дни из-за забора всё молитвы слышны. Я подкараулила Чуньюй, спросила, в чём дело, а она говорит: мол, пригласили человека помолиться за здравие сестры. Просила ещё не болтать никому, шума не поднимать.
На этих словах тётушка Вэнь слегка смутилась: обещала ведь помалкивать, а сама выложила первому встречному.
Лицо тётушки Линь по матери окончательно помрачнело. Тяжело ли больна младшая дочь или вовсе отдала богу душу на днях — ещё вопрос, но то, что при таких обстоятельствах Лю Чуньюй бегает по смотринам, уже не сулило ничего доброго.
Совладав с собой, она выдавила вежливую улыбку и вкрадчиво уточнила:
— Не стану скрывать, я как раз присматривалась к их семье для родни. Но после ваших слов у меня прямо душа не на месте.
— Да вы что? — опешила тётушка Вэнь, смерив гостью оценивающим взглядом. — Неужто к Чуньюй свататься надумали?
— К ней, — с трудом выдавила та.
Лицо соседки сделалось ещё более странным. Под настойчивым взглядом собеседницы тётушка Вэнь неловко опустила голову, явно борясь с собой, но в конце концов не выдержала:
— Я, конечно, сплетничать не люблю… но Чуньюй за последнее время столько женихов пересмотрела — пальцев на обеих руках не хватит сосчитать.
Каждый день наряжается в пух и прах и уходит куда-то под ручку с матерью — тётушке Вэнь, вырастившей двух дочерей, такие вещи объяснять не требовалось.
Заметив, как потемнело лицо гостьи, соседка добавила:
— Да только разборчивая больно, ни один ей не глянулся. А вот вчера вернулась — и сегодня уже никуда не пошла. Видать, наконец приглядела кого-то.
Тётушка Линь по матери разозлилась не на шутку. Она взялась свести людей только потому, что мать Лю плакалась: мол, девке замуж пора, а подходящей партии всё нет, помоги, выручи.
Выходит, всё это было чистой воды враньём! Сватались направо и налево! И надо же было такому случиться, что среди всех кандидатов эта мутная семейка вцепилась именно в Линь Чэнбиня!
Тётушку захлестнули и злость, и страх. Ей тут же вспомнилась давняя история, свидетельницей которой стала её сестра. Едва отойдя от дома Вэней, она сразу набрала номер племянника:
— Сестра, я уверена — у Лю именно это на уме! Я им прямо сейчас от ворот поворот дам. Скажу, что не сошлись характерами, да и обуза у них в семье слишком тяжёлая. Наш Чэнбинь что, себе нормальную девку не найдёт?
Перебросившись с сестрой ещё парой фраз, тётушка Линь вернула телефон сыну:
— Ты эти дни побудешь у Чжу Цина, поможешь ему. В посёлок даже носа не кажи, уяснил?
— Уяснил, — кивнул Линь Чэнбинь, всё ещё не оправившись от потрясения.
Когда мать ушла, он с мольбой уставился на Чжу Цина:
— Чжу Цин, я одного в толк не возьму… На смотрины пришла она. Если бы вместо неё мне подсунули больную сестру, неужели я бы не заметил подмены?
Как ни крути, а состояние здоровья так просто не скроешь.
Чжу Цин посмотрел на него и мягко усмехнулся:
— Брат Чэнбинь, для призрачного брака само физическое присутствие жениха или невесты вовсе не обязательно. Если нет тела, сгодится любая вещь, способная его заменить. Главное — чтобы на ней были начертаны правильные восемь иероглифов судьбы, дата и час рождения.
В наши дни люди привыкли отмечать день рождения по солнечному календарю, а точные данные бацзы знают лишь самые близкие. Обычно при заключении брака на гороскопы уже мало кто смотрит, однако в традиционных семьях перед помолвкой всё ещё сверяют знаки жениха и невесты у прорицателя. Если нет дурных предзнаменований — молодым дают благословение.
От этих объяснений у Линь Чэнбиня мороз продрал по коже.
— Полагаю, Лю рассчитывали втайне провести ритуал призрачного брака между тобой и младшей сестрой, используя твои данные бацзы, — негромко продолжил Чжу Цин, глядя на побелевшего парня. — А на людях твоей женой стала бы Лю Чуньюй. И в загсе свидетельство оформили бы на неё. Только вот в подземном судилище ты в любом случае числился бы двоежёнцем. Впрочем, всё это лишь наши догадки. К тому же твоя тётя уже отказала им. В худшем случае они от отчаяния попытаются поставить тебя перед фактом — скажем, Лю Чуньюй попробует затащить тебя в постель. Но пока ты здесь, у них ничего не выйдет.
Краска постепенно вернулась к лицу Линь Чэнбиня. Он шумно перевёл дух и с жаром закивал:
— Верно! Здесь я в полной безопасности. Твари продажные, чтоб им пусто было!.. — Смутившись собственной ругани, он неловко хохотнул. — С чего начнём? Силы во мне хоть отбавляй, готов работать!
Церемониться Чжу Цин не стал и указал на заросшую стену:
— Сначала выдерни сорняки, потом залатаем прохудившуюся кладку. А я возьму у соседей трёхколёсный мотоцикл и сгоняю в посёлок за цементом и кирпичом.
— Договорились, поезжай спокойно. Я отсюда ни на шаг.
Проводив взглядом Линь Чэнбиня, который тут же рьяно принялся за дело, Чжу Цин окончательно понял, чем тот приглянулся Лю Чуньюй. Особых амбиций у него не было, зато он был домовитым, надёжным и умел брать на себя ответственность. Девушке, выросшей без отцовской заботы, рядом с вечно недовольной матерью и угасающей сестрой, до смерти хотелось опереться именно на такого человека.
Даже если бы гороскоп Чэнбиня не идеально подошёл младшей сестре, Лю Чуньюй наверняка убедила бы родных закрыть на это глаза. В конце концов, счастье мёртвых для неё значило куда меньше, чем благополучие живых. К тому же семья Линь жила несравнимо зажиточнее, а ради такого куша и мать Лю охотно пошла бы на уступки.
Такова человеческая природа.
* * *
Закончив помогать по хозяйству дедушке И, Цзо И примчался к Чжу Цину. Однако хозяина дома не застал — вместо него во дворе обнаружился Линь Чэнбинь, ожесточённо дерущий траву на каменной кладке.
— А где Чжу Цин? — Цзо И заглянул в дом и, не найдя друга, повернулся к работнику.
Обливаясь потом, Линь Чэнбинь ответил, не поднимая головы:
— В посёлок уехал за цементом. Ограду вот чинить собираемся.
Цзо И поджал губы, выхватил телефон и тут же набрал номер Чжу Цина. Едва на том конце сняли трубку, он грозно выпалил:
— Сорняки драть меня не позвал, за цементом поехал — тоже меня не взял! Я тебе друг или кто?!
Стоявший рядом Линь Чэнбинь опешил: «Это что, за прополку травы уже драться надо? И вообще, с чего это у него голос звенит от злости, а вид такой, будто его до слёз обидели?»