Морозная ночь зимнего солнцестояния. Огни уличных фонарей мерцали, точно пульс огромного города, а под рассыпающимися в вышине искрами праздничных фейерверков теплился свет тысяч чужих окон.
Лишь один глухой тупик оставался во власти тьмы. Возле запертых ворот сиротского приюта неподвижно стоял человек, и одинокая фигура казалась совершенно чужой этому оживлённому вечеру.
Су Сюй буравил взглядом прибитое к створке объявление о продаже. Кулаки сжались до побелевших костяшек; в душе клокотала глухая ярость, перемежаясь бессильной руганью — в эту минуту он всем сердцем желал, чтобы этот проклятый мир рухнул прямо сейчас.
Пилик-пилик.
Внезапный сигнал входящего сообщения вывел его из оцепенения. Только сейчас Су Сюй осознал, что пальцы уже вцепились в угол листа и ещё секунда — он бы сорвал ненавистную бумагу.
Одёрнув руку, он сунул её в карман куртки, достал телефон и включил экран. Лицо исказило недоумение: текст был лишён всякого смысла.
«Океан вот-вот пробудится. Он в деревне Пинган. Ты должен спасти этого ребёнка. Приходи в Пятую эру Земли — ты нужен здесь».
Номер отправителя походил на странный сетевой адрес: набрать его не удавалось, а ответные сообщения не уходили.
«Очередной бред». Наверняка бывший начальник, на которого Су Сюй накатал жалобу в трудовую комиссию, бесится в бессильной злобе и устраивает дурацкие розыгрыши. Реагировать на подобное не имело смысла.
Бросив прощальный взгляд на массивный замок детского дома, парень молча растворился в темноте.
* * *
В полицейском участке было шумно. Офицер Ли Яо как раз заканчивал разговор по телефону. Заметив вошедшего, он указал на свободный стул, предлагая сесть.
— Огромное спасибо! Главное, что мерзавцев перехватили.
Положив трубку, Ли Яо окинул взглядом осунувшееся, безжизненное лицо Су Сюя и снял верхнюю папку с внушительной стопки дел на краю стола.
— С похоронами директора всё уладил?
— Да.
— Понимаю, что мы всё уже знаем, но протокол есть протокол. Придётся соблюсти формальности.
— Угу.
— Имя.
— Су Сюй.
— Кем приходишься погибшей?
Помолчав несколько секунд, Су Сюй глухо ответил:
— Брошенный ребёнок и директор приюта. Я вырос в детском доме, окончил университет благодаря благотворительным фондам. После выпуска устроился в брокерскую компанию.
Он сделал паузу и добавил:
— Сегодня меня уволили.
Ли Яо замер с ручкой в руке:
— Коллега утром пытался связаться с тобой для уточнения показаний. Поднялся в офис, услышал разговоры твоих сослуживцев и узнал, что ты больше там не работаешь. Опять из-за тех ордеров на арест?
Офицер вздохнул:
— Я же предупреждал: если эти истории всплывут в прессе, поднимется страшный шум. А если кто-то решит повторить за тобой? Ты не представляешь, какими последствиями это грозит.
Су Сюй лишь сухо усмехнулся и отвернулся к окну, явно не желая слушать нотации.
Поняв, что развивать тему бесполезно, полицейский сменил тон:
— Полгода назад из вашего приюта уже поступало заявление, верно?
— Да, — кивнул Су Сюй. — Мы сообщили, что под видом благотворительной помощи кто-то намеренно травит детей.
Взгляд парня упал на корешок папки в руках офицера Ли. Там белела аккуратная наклейка: «Дело о ядовитой молочной смеси от 1 июня».
В тот день, полгода назад, директор прислала сообщение с просьбой прийти после работы и поздравить малышей с праздником. Но едва он перешагнул порог офиса, раздался звонок: директор умоляла его немедленно мчаться в больницу.
Когда Су Сюй прибежал в приёмный покой, врачи уже вынесли предварительный диагноз: у всех двадцати четырёх потерявших сознание воспитанников подозревали острый лейкоз. Саму директрису и воспитателей тут же забрала полиция для выяснения обстоятельств.
Детей срочно распределили по палатам, однако стоило им пересечь холл стационара, как оглушительно взвыли дозиметры. Стало ясно: ситуация куда страшнее и запутаннее, чем казалось на первый взгляд.
Поскольку смесь закупал не приют, а распределял курирующий частный благотворительный фонд, директора вскоре отпустили — реальными полномочиями она не обладала и лишь числилась управляющей. Следствие переключилось на поставщиков и саму партию питания. Банки оказались подлинными, но смесь внутри явно заменили: лабораторная экспертиза выявила чудовищную концентрацию радиоактивных химических веществ.
Директор отказывалась верить в происходящее. Каждые полгода детей возили на обследование, и последние медицинские карты свидетельствовали об идеальном здоровье. Однако при проверке диагностического центра выяснилось: данных о воспитанниках в базе нет, а все отчёты — искусная фальшивка.
Представители фонда божились на допросах, будто лично проверяли компанию-донора и убедились в её благонадёжности. Когда же полиция прибыла по указанному юридическому адресу, там обнаружились лишь пустые пыльные помещения. Руководство фонда задержали за преступную халатность, приют лишили лицензии и передали под управление другой благотворительной организации.
— Итог всем известен, — бесстрастным тоном подытожил Су Сюй, хотя в его глазах застыл опасный холод. Ли Яо не сомневался: выпусти парня сейчас за дверь, и он лично свернёт шеи виновным. — Новые благодетели раздули трагедию до небес, выкачивая пожертвования из сердобольных граждан. А когда интерес публики угас и денежный поток иссяк, они просто сбежали со всеми средствами, вдобавок выставив здание приюта на продажу.
— Самоубийство директора всколыхнуло общественность, — произнёс Ли Яо. — Благодаря наводке граждан мы час назад вышли на след беглецов. Они собирались вылететь рейсом в девять вечера, но оперативники перехватили их прямо перед посадкой. Большую часть денег, переведённых на зарубежные счета, удалось вернуть.
Офицер потёр виски и тяжело вздохнул:
— Мы делаем всё возможное... Но почему она?..
Ли Яо искренне не укладывалось в голове, почему после стольких месяцев отчаянной борьбы директриса внезапно опустила руки и средь бела дня перерезала себе горло прямо в больничном вестибюле.
— Почему? — с горечью усмехнулся Су Сюй. — Да потому что в этом мире слёзы простых людей никого не трогают, пока не поднимется вой в интернете.
Когда ему сообщили о случившемся, он как раз собирал вещи после увольнения. К моменту его приезда в больницу директор была уже мертва.
На записях с камер видеонаблюдения было видно, как перед роковым шагом пожилая женщина на коленях умоляла окружающих обратить внимание на брошенных умирать сирот. Они не обсуждали это заранее, но Су Сюй прекрасно понимал её мотивы.
Обыватели не знали, что пожертвования так и не дошли до больницы. Люди видели лишь бесконечные сборы фонда и со временем очерствели. Немногие оставшиеся сотрудники приюта надрывались на нескольких работах, но собрать астрономические суммы на лечение двадцати четырёх тяжелобольных детей было невозможно. Приближался очередной курс химиотерапии, платить было нечем, а фонд украл последние сбережения. Своей смертью директор купила детям последний шанс быть замеченными.
— Су Сюй, если так пойдёт дальше, у тебя сдадут нервы, — мягко предостерёг полицейский. — При участке работает кабинет психологической помощи. Если нужно, мы поможем.
Су Сюй качнул головой и перевёл разговор:
— Удалось выяснить что-нибудь про маркировку на дне банок?
Заподозрив неладное, он тогда первым делом перерыл склад приюта и обнаружил на внутренней стороне каждой банки странный набор символов: «H36N5N7216».
Ли Яо помрачнел:
— Пока глухо. Если что-то появится — сразу сообщу. — Он отложил ручку и попытался приободрить собеседника: — Часть денег возвращена, так что за ближайшие процедуры можно не переживать. Держись. Всё обязательно наладится.
— Этого надолго не хватит. Придётся искать другие источники.
Су Сюй не сомневался в честности полиции — у него просто не оставалось времени.
Ли Яо прекрасно понимал, о каких источниках идёт речь:
— Знаю, отговаривать бесполезно. Но будь осторожен, не лезь на рожон. Насчёт пособий мы связались с Красным Крестом, постараемся снизить финансовую нагрузку. А что до наград за поимку...
— Лучше найдите тех, кто отравил детей, — оборвал Су Сюй, поднимаясь со стула. — А с деньгами я разберусь сам.
* * *
Выйдя из участка, Су Сюй арендовал стоявший на углу велосипед и поехал по пустынным полуночным улицам. Взглянув на беспросветное чёрное небо, он свернул в сырой переулок.
Его единственным пристанищем был крошечный гараж в самом тупике трущоб, куда никогда не заглядывало солнце.
Жуя чёрствый паровой маньтоу, парень открыл в браузере телефона сохранённую вкладку.
Это был официальный сетевой ордер на арест. Государство привлекало граждан к поимке опасных беглецов за солидные денежные вознаграждения. На режущем глаза белом фоне мерцали фотографии, краткие сводки преступлений и сведения о последних местах, где видели подозреваемых.
Самые быстрые способы обогащения давно описаны в уголовном кодексе. Как человек, выброшенный на улицу с самого рождения, Су Сюй привык к неудачам и не надеялся на подарки судьбы. В последние месяцы он только и делал, что выслеживал беглых преступников из списков, передавая заработанные награды директору.
Раньше он тщательно взвешивал риски, но теперь смотрел исключительно на сумму вознаграждения.
«За этого дают прилично».
Оторвав взгляд от цифр, он вгляделся в ордер на арест:
«Место последнего наблюдения: автовокзал города F».
«Автовокзал? Значит, уже сменил дислокацию», — подумал Су Сюй и вновь открыл странное вечернее сообщение.
* * *
На рассвете следующего дня Су Сюй уже стоял на каменистом побережье деревни Пинган. Море простиралось до горизонта гладким зеркалом, рыбацкие шхуны мирно покачивались на волнах — ни малейшего намёка на цунами.
Парень с досадой усмехнулся, коря себя за глупость: надо же было поддаться дурацкой СМС-ке и взять билет в такую глушь!
Он уже развернулся, собираясь уходить, как вдруг краем глаза заметил подозрительную фигуру. Мужчина торопливо соскочил с неприметного баркаса у дальней пристани, воровато огляделся и юркнул в проулок.
Су Сюй сверился с фото в ордере на арест — лицо совпадало точь-в-точь.
«Надо же, и правда он. Чертовщина какая-то».
Впрочем, какая разница? Главное — скрутить ублюдка, сдать в полицию и получить награду.
Спрятав телефон, Су Сюй бесшумно двинулся следом. Извилистые улочки становились всё темнее; когда они вынырнули на перекрёсток, небо над головой уже затянуло свинцовыми тучами.
Прохожие озадаченно задирали головы: только что светило яркое утреннее солнце, а теперь сгустился сумрак, предвещающий небывалую бурю.
Беглец почувствовал неладное и ускорил шаг, но на очередном повороте заметил впереди засаду. Он резко развернулся, намереваясь дать дёру, но тут же получил увесистый удар дубинкой по плечу.
— Куда спешишь? Чуть голову тебе не проломил, — проворчал Су Сюй, отбрасывая подобранную палку. — Раскрои я тебе череп, пришлось бы писать тонну объяснительных. Лишняя морока.
Сделав выпад, он схватил ошеломлённого преступника за плечи и впечатал лицом в брусчатку.
— Пятьдесят тысяч юаней. Моё.
Не слушая слёзных оправданий пойманного рецидивиста, Су Сюй отволок его в местный полицейский участок, заполнил бумаги и направился к выходу.
Внезапно над посёлком взвыли сирены гражданской обороны. Из громкоговорителей на столбах раздался встревоженный голос диктора:
— Внимание! В прибрежной зоне зафиксированы аномальные погодные явления! Всем судам немедленно вернуться в порт! Жителям оставаться в укрытиях и приготовиться к срочной эвакуации!
«Не моё дело», — подумал Су Сюй, шагая к автобусной остановке.
Мимо него вихрем пронеслась заплаканная женщина, вбегая в дежурную часть:
— Товарищи полицейские! Помогите, мой сын пропал!
Су Сюй не замедлил шага.
«Дело сделано, пора возвращаться».
— Неужели на пляж убежал?! Волны всё выше, метеорологи передают штормовое предупреждение, возможно цунами!
— Сяо Лю, бери людей, прочешите береговую линию! Ребёнка нужно найти любой ценой!
Су Сюй шёл вперёд, опустив голову, но слова из таинственного сообщения набатом стучали в висках: «Ты должен спасти этого ребёнка».
Выругавшись сквозь зубы, он резко развернулся и зашагал к побережью.
«Только взгляну одним глазком».
Море неистовствовало. Огромные валы с грохотом накатывали на берег, с каждым разом вздымаясь всё выше. На набережной уже толпились спасатели и зеваки. Пробиваясь сквозь шквальный ветер, Су Сюй вдруг различил слабый крик о помощи.
Остановившись, он вгляделся в бушующую пену. Среди бурунов беспомощно мелькнули детские ручонки.
«Там!»
Не дожидаясь катеров, парень бросился в ледяную воду. Превозмогая напор течения, он доплыл до тонущего мальчика и успел подхватить его за секунду до того, как их накрыло гребнем следующей волны.
Заметив двоих в воде, спасательный катер рванул навстречу. Подоспевшие спасатели перегнулись через борт.
Су Сюй из последних сил вытолкнул ребёнка в руки полицейских, но когда попытался ухватиться сам, нечто из тёмной глубины намертво сковало его ноги.
Он яростно дёрнулся, но хватка не ослабевала. Впереди, заслоняя горизонт, поднималась исполинская стена чёрной воды.
«Вот же угораздило вляпаться...» — с горькой усмешкой подумал Су Сюй и разжал пальцы, отпуская руку тянувшегося к нему спасателя.
— Уходите! Быстрее!
Ледяная толща сомкнулась над головой. Вода хлынула в горло и лёгкие, выбивая воздух и затуманивая рассудок. Казалось, сотни невидимых щупалец тянут его на дно.
«Я не могу умереть... Директор верила в меня. Дети ждут помощи...»
* * *
«Ты сам сказал, что обязан мне жизнью и когда-нибудь вернёшь долг. Не забывай об этом».
Голос, прозвучавший у самого уха, был совершенно незнаком. Всё ещё задыхаясь от фантомного удушья, Су Сюй с трудом разлепил веки. Перед глазами плыл смазанный силуэт.
— Что?..
Яркий, режущий свет ослеплял. Когда зрение наконец прояснилось, вокруг уже никого не было.
Он помнил, что шёл на дно в непроглядной ночной тьме. Сколько прошло времени? Сколько он дрейфовал? Цунами стихло? А люди на берегу?..
Где вообще берег?
Су Сюй обнаружил, что висит на борту пустой шлюпки посреди бескрайней водной глади. Береговой линии не было и в помине. Перед глазами почему-то темнели мелкие трещины.
Он поднял руку к лицу и нащупал прозрачный защитный шлем. Одежда на нём тоже была чужой — плотный комбинезон неизвестного покроя вместо привычной мокрой куртки.
Внезапно толща воды под ним забурлила. Волны окрасились в зловещий ржаво-багровый цвет, а ветер донёс удушливый запах гнилостной крови. Сзади нарастал глухой, леденящий душу рокот.
Су Сюй рывком оглянулся и застыл, не веря собственным глазам.
Из кипящей пучины с рёвом выметнулась чудовищная туша — восьмиглазая акула с расщеплённой пастью типа II. Её пасть сочилась едкой зловонной слизью, готовая в следующее мгновение сомкнуться и поглотить его целиком.