Из той вылазки вырвались лишь единичные отряды. Когда уцелевшие боевые группы ступили на лётную платформу, перед глазами предстала плачевная картина: практически каждый был изранен. Проведя беглый переучёт, сотрудники диспетчерского отдела и инспекционного отряда сразу поняли — списки вернувшихся катастрофически не сходились с теми, кто отправлялся на задание.
Дежурные диспетчеры, почуяв неладное, тут же учинили вернувшимся бойцам Авангарда жёсткий допрос. Они отчаянно искали повод свалить всю вину за провал на оперативников, чтобы заранее прикрыть собственное руководство.
Но допросить толком никого не успели. Из динамиков над головами раздался ледяной, не терпящий возражений голос Командующего: всему руководящему составу Штурманского отдела приказывалось немедленно явиться на Ковчег Матиас.
— Нашему отряду повезло проскочить до того, как диспетчеры подняли шум, — проговорил Гуань Цзе, нервно сжимая штурмовую винтовку и прислонившись к стене. — Я рассказал профессору о том, что произошло на самом деле. Он страшно разгневался и тут же отправился требовать объяснений у Штурманского отдела. Говорят, из-за этой роковой ошибки их начальника потом забрал сам священник Холлис.
Гуань Цзе на мгновение замолк, наблюдая, как Су Сюй наносит методичные, хлёсткие удары по тяжёлому боксёрскому грузу. На плотной поверхности снаряда оставались глубокие, вмятые следы. Очкарик судорожно сглотнул: у него не возникало ни малейших сомнений, что подобный удар запросто переломает человеку кости или выбьет из него жизнь.
Сможет ли он стать таким же, когда войдёт в проект «Сильный солдат»? Раньше Гуань Цзе был свято уверен в успехе, но теперь с каждым днём ощущал, насколько непреодолима пропасть между ним и Су Сюем. И всё же в глубине души он цеплялся за наивную надежду: а вдруг?
— На Матиасе и так не хватает людей, — с полуслова выдохнул Су Сюй, вложив всю силу в очередной удар. Мешок гулко содрогнулся. — После такого разгрома верхушке придётся форсировать новый набор. В Подземном городе совсем недавно набрали новобранцев — они ещё толком обстрелку не прошли. Если их сейчас бросят сюда... — Он издал сухой, злой клекот и с силой вбил кулак в снаряд.
Всё шло к замкнутому кругу. Рано или поздно Подземный город истощится настолько, что не сможет выставить ни одного дееспособного бойца для собственной защиты.
И когда тот день настанет, когда Подземный город падет, сколько продержится сам Ковчег, целиком зависящий от его ресурсов? Вот тогда для человечества действительно наступит финал.
Если подобные вещи понимал даже он, рядовой гражданин, неужели верхушка Матиаса этого не ведала? Очевидно, ведала. Вот только реальная власть и иллюзорное процветание здесь и сейчас волновали правителей куда больше, чем туманное завтра.
Чёткие контуры неизбежного краха лишь подстёгивали людскую алчность. Человечество превращалось в то самое чудовище, которое так ненавидело — в ненасытную тварь, пожирающую остатки ресурсов перед гибелью.
Передавая сведения Вэй Чжоу, Су Сюй прекрасно понимал, к чему это приведет.
Гибель этого мира была предопределена. Однако у Матиаса пока оставался шанс повлиять хотя бы на то, как именно угаснет человеческая цивилизация.
Су Сюй не питал иллюзий на свой счёт: его тайные интриги и стравливание фракций не отличались чистотой. Более того, мысль о скором падении этого гнилого порядка даже доставляла ему злорадное удовлетворение.
И всё же где-то в глубине его сознания эхом отзывался тихий, но чёткий голос: пока одни утопают во грехе, другие, ни в чём не повинные люди, изо всех сил пытаются всё исправить. Этот мир ещё не окончательно сгнил.
— Оно, конечно, так, но... — Гуань Цзе не мог оспорить логику Су Сюя, однако слепая вера заставила его привычно вступиться за покровителя: — Профессор ведь давно предвидел эту катастрофу! Потому он и решил модифицировать человеческий геном. Он убеждён, что только через осознанную эволюцию мы сможем выстоять в естественном отборе.
Гуань Цзе заговорил быстрее, прерывисто, будто только что пробежал кросс. Пальцы с неумолимой силой впились в пластиковый приклад учебной винтовки. Он изо всех сил пытался скрыть нарастающую нервозность, но стоило ему сосредоточить внимание на дрожащих руках, как голова судорожно дёрнулась в сторону.
Су Сюя не удивила эта слепая преданность Габриэлю. Окинув собеседника беглым взглядом, он подошёл к стойке со снаряжением, расстёгивая липучки на перчатках.
— Пожалуй, — небрежно кивнул он.
— Ты заходил к профессору после возвращения? — Гуань Цзе выпрямил шею, пытаясь вернуть контроль над телом, но стоило ему отвлечься, как крупная дрожь вновь охватила руки.
Эти очевидные симптомы физического распада пугали его до нервных слез.
Су Сюй не стал заострять внимание на его беспомощности и спросил с участливым видом:
— Что-то произошло?
— Да так, ничего... — Гуань Цзе уткнулся взглядом в пол, не смея поднять глаз.
Су Сюй сейчас был на особом счету. Гуань Цзе понимал, что подозревать спасителя дурно, но подозрения отравляли разум. И тут же он проклинал себя за неблагодарность: Су Сюй относился к нему со всей душой, а он усомнился в нём, подумав, будто именно Су Сюй донёс Габриэлю о его трусости на задании! Совсем с ума сошёл?
Аккуратно уложив перчатки на полку, Су Сюй повернулся к нему с выражением глубокой обеспокоенности:
— Раскрой секрет. Что стряслось?
Гуань Цзе, непривыкший к сочувствию, шмыгнул носом:
— Профессор сказал... что я отвратительно проявил себя в вылазке. И что я не подхожу для официального участия в проекте «Сильный солдат».
Он вспомнил, как в прошлый раз Су Сюй прибыл в лабораторию раньше него и Габриэль остался доволен. Поэтому сразу по возвращении на Ковчег Гуань Цзе бросился в Экспериментальный центр с докладом.
Однако, увидав его на пороге, профессор нахмурился с полным разочарованием. А когда Гуань Цзе заговорил о просчётах Штурманского отдела и гибели бойцов Авангарда, Габриэль в ярости смахнул со стола приборы и жёстко отчитал его за трусость и неспособность выложиться по максимуму.
Гуань Цзе пытался оправдаться, доказывая, что мародёры скрывали свои реальные силы и Ковчег их недооценивал. Но профессор лишь отмахнулся, назвав это жалкими отговорками, и в порыве гнева отстранил его от участия в модификации.
На самом деле провал вылазки стал для Габриэля лишь удобным поводом избавиться от нежелательного кандидата.
Су Сюй ещё заранее предвидел подобный исход. Габриэль согласился допустить Гуань Цзе к исследованиям лишь ради того, чтобы поощрить самого Су Сюя. Однако, будучи законченным перфекционистом, профессор ни за что не позволил бы ничтожному слизняку испоганить свой грандиозный замысел.
Изгнание Гуань Цзе было неизбежным. Однако если Су Сюй вовремя приложит руку — пусть это и не изменит решения профессора, — пешка проникнется к нему беспредельной благодарностью.
Су Сюй отличался злопамятностью и мелочной мстительностью. Он не забыл прошлых пакостей Гуань Цзе. И прекрасно помнил, как тот аккуратно подталкивал мутировавшего Рожье к Зоне рабочих.
Кровавые долги следовало взыскивать сполна, стягивая петлю шаг за шагом.
Су Сюй сочувственно покачал головой, нанеся точный психологический удар:
— Какая несправедливость... Почему профессор снова пошёл на попятную?
Прорвав плотину сдержанности, Гуань Цзе запричитал:
— Я ведь изо всех сил старался! Никто не предан ему так, как я! За что он со мной так?.. Сюй, пожалуйста, научи! Что мне сделать, чтобы снискать его расположение?
Су Сюй мягко, беззлобно улыбнулся:
— А что именно ты уже сделал? — И тут же непринужденно добавил: — Чтобы дать правильный совет, мне нужно знать все подробности.
Бартон был желчным самодуром, беспощадно давившим любого, кто мог перерасти его. Под этой пятой в Рожье пышным цветом расцвела зависть: он страстно мечтал скинуть тирана и занять его место, а вкусив власти, окончательно потерял меру в своей алчности.
Гуань Цзе на их фоне казался забитым и беспомощным недотёпой, вызывающим жалость.
На деле же в нём клокотала ненависть, куда более лютая, чем у Рожье, а амбиции ничуть не уступали бартоновским. Вот только трусость сковывала его по рукам и ногам. При малейшей опасности он скулил и отступал, спасаясь тем, что подставлял под удар других. Единожды спасённый Габриэлем, он укрепился во мнении, будто притворная беспомощность — лучший способ выжить.
Он предавался жалеющим себя стенаниям и грёзам о всемогуществе, но если взглянуть правде в глаза — палец о палец не ударил ради своей мечты.
И теперь этот никчёмыш искренне изумлялся, почему судьба обделила его!
— Я... — Гуань Цзе замялся, пытаясь подобрать убедительный ответ, и, стиснув зубы, промямлил: — Я неукоснительно исполняю каждый приказ профессора!
Сорвав покровы с иллюзий, вместо сладкой надежды он обнаружил лишь жестокую реальность. В глазах Габриэля он был всего лишь послушной дворнягой.
Су Сюй воздержался от комментариев. Подойдя к скамье у стены, он поднял стоявший в углу холщовый мешочек и, не открывая, вложил его в руки Гуань Цзе, сохраняя деликатное молчание.
Гуань Цзе ошеломлённо уставился на него. Но, ощупав сквозь ткань контуры нескольких стеклянных флаконов, мгновенно всё понял.
Его размягчённый мозг не был способен на глубокий анализ — он лишь осознал, что Су Сюй снова протянул ему руку спасения.
Прижав сумку к груди, Гуань Цзе утер слезу. Флаконы внутри отозвались мелкозитистым хрустальным звоном. Он испуганно сжал их крепче и с фанатичной пылкостью прошептал:
— Сюй... Позови только — я за тебя в огонь и в воду пойду!
Впрочем, Су Сюй всегда привык действовать в одиночку и обладал чудовищной силой. Случись реальная беда, услуги этого слизняка ему явно не понадобятся.
Су Сюй лишь мельком улыбнулся. Естественно, он не верил ни единому слову про «огонь и воду», но прямо сейчас для Гуань Цзе как раз имелась одна посильная задача.
— Профессор уже назначил дату следующего этапа модификации, — сочувственно произнёс Су Сюй. — Если вторая фаза пройдёт успешно, я попробую замолвить за тебя слово ещё раз.
Глаза Гуань Цзе вспыхнули надеждой и тут же угасли:
— Профессор вычеркнул меня... — сипло пробормотал он. — Он не даст мне второго шанса.
И от этой мысли душу раздирала отчаянная досада.
— Значит, не стоит и пытаться? — невинно уточнил Су Сюй.
— Нет! — мгновенно спохватился Гуань Цзе.
Именно Габриэль вытащил его из небытия. Без профессора он давно бы гнил в земле. И сколько бы благодеяний ни совершил Су Сюй, отречься от своего кумира Гуань Цзе не мог.
К тому же... только профессор владел неограниченным запасом этих бесценных питательных биодобавок.
Стоило серой действительности сдавить горло, достаточно было сделать всего глоток — и разум уносился в блаженную невесомость. Он боготворил это ощущение. Лишь ради этого экстаза и стоило жить.
Под воздействием биодобавки переставали дрожать руки, отступал панический страх... Разве не это профессор называл идеальным солдатом? Дай ему еще немного времени, и он докажет свою полезность!
Подобные метания не были новинкой для Су Сюя, однако гадливая брезгливость всё же заставила его слегка нахмуриться. Сделав глубокий вдох, он взял себя в руки и мягко продолжал:
— Я помогу тебе. Но наш разговор должен остаться в строжайшем секрете. Иначе нам с профессором будет трудно оправдаться перед остальными.
Его плетения сетей отдавали откровенным злодейством.
— Я всё понял! — Гуань Цзе истово закивал. — Профессор так ценит тебя... Замолви за меня слово! Если всё получится, я стану исполнять любой твой приказ, честное слово!
С тем же неуклюжим пылом, с каким раньше он не верил в чужую бескорыстность, Гуань Цзе снова рассыпался в клятвах. Впрочем, подобные заверения мало чего стоили — то была лишь маскировка приспосабливающегося ничтожества, вкусившего подачки.
Су Сюй лишь понимающе улыбнулся:
— Лишнего не надо. Твоя задача — проследить, чтобы никто не подслушал наш разговор с профессором. А уж насколько истинна твоя верность Габриэлю... посмотрим по тому, сколько ты выдержишь под давлением.
— Под давлением? — неосмысленно переспросил Гуань Цзе, хлопая глазами.