«Разве мир может стать ещё хуже, чем сейчас?»
Су Сюй открыл глаза. Перед ним стоял Вэй Чжоу. Первые лучи рассвета прорезали тьму, рассыпаясь по морской глади золотой рябью. Свиваясь с лёгким бризом, свет медленно проникал в глубину, рассеивая мрак бездны и сплетаясь с едва заметным мутноватым течением. Пробудившиеся заросли кораллов плавно покачивались, вспыхивая причудливыми оттенками. Человек перед ним казался неотъемлемой частью этого оживающего пейзажа — и молча призывал разделить с ним момент.
Вэй Чжоу смотрел на бескрайние руины. На его губах играла открытая усмешка:
— Делай что должно, а там будь что будет. Даже если завтра наступит конец света, сегодня мы выложились на пределе возможностей.
Его трезвая логика подействовала как исцеляющее лекарство. Голова Су Сюя мгновенно прояснилась. Он серьёзно, веско кивнул:
— Спасибо тебе, Вэй Чжоу.
Вэй Чжоу тут же вскинул руку, перебивая:
— Так, стоп. Только давай без разговоров о долгах и благодарностях.
Он слишком хорошо знал, что намеревался сказать Су Сюй.
— Признаю, сначала я искал встречи с тобой из выгоды. Мне нужен был разумный и способный осведомитель. До твоего появления я пытался выходить на бойцов Авангардного отряда, но порядки на Ковчеге Матиас слишком жестоки. Я так и не смог получить желаемого.
Помимо благих намерений, в тех предостережениях, что Вэй Чжоу делал бойцам перед уходом, кролся холодный расчёт: загнать в их головы зерно сомнения и подготовить почву для получения образцов морской воды. Однако в жёстких жерновах борьбы на Ковчеге Матиас эти бойцы гибли один за другим. План рушился за планом.
И когда Вэй Чжоу уже решил, что совершил фатальную ошибку, появился Су Сюй с пробиркой в руках. Он принёс надежду и ему, и всему Глубоководному научно-исследовательскому институту. Су Сюй, вероятно, и сам не осознавал, насколько важной фигурой оказался.
Впрочем, неважно. Главное, что это понимал Вэй Чжоу.
Он всматривался в лицо собеседника, искренне и открыто обнажая душу:
— Ты обладаешь выдающимися способностями и несокрушимой волей. Сколько раз мне казалось, что ты вот-вот оступишься, но ты каждый раз переламывал ход событий. И мне стало нестерпимо любопытно: почему ты так несхож с остальными? Я наблюдал, всматривался... и сам не заметил, как увяз по уши.
Он тихо, с лёгкой самоиронией усмехнулся, умалчивая о том, что сейчас звучало бы некстати, и со вздохом добавил:
— Знаешь, Су Сюй... Иногда мне кажется, что ты — последняя милость небес этому израненному миру.
Вэй Чжоу вглядывался в морскую синеву чужих глаз. Каждое слово давалось ему с предельной искренностью и осторожностью: он жаждал передать свои чувства, но панически боялся переступить черту и вызвать отторжение.
— Вся моя помощь... Я помогал тебе не ради отплаты, а потому что ты мне нравишься. И за это не нужно платить.
Это мягкое, теплое «нравься» обухом ударило Су Сюя, сокрушив царивший в голове хаос. Нахлынувшие было мысли о скорой гибели мира моментально рассеялись. Он застыл в оцепенении, долго не в силах вымолвить ни слова, и лишь спустя вечность растерянно переспросил:
— Нравлюсь?.. Но почему?
Неужели Вэй Чжоу имел в виду именно это? С какой стати кому-то любить его — человека одинокого, чья судьба — прийти в этот мир ни с чем и так же бесследно исчезнуть?
Раньше разум Су Сюя заслоняли куда более насущные задачи, и в вопросах чувств он действительно оставался неискушён. Но это не делало его слепым глупцом. Он прекрасно понимал, отчего рядом с Вэй Чжоу его сердце начинает биться чаще, и знал, почему искреннее расположение директора откликается в нём радостью.
Вот только всякий, кто подходил к нему слишком близко, неизбежно навлекал на себя беду. А гарантировать, что Вэй Чжоу станет исключением, Су Сюй не мог.
— Вэй Чжоу, я...
Он хотел отказаться от этой теплоты, протянутой ему на ладони, но слова застряли в горле.
Вэй Чжоу с нежной досадой постучал пальцами по его шлему, глядя прямо в глаза сквозь защитное стекло. В его голосе проскользнуло лёгкое недоумение:
— И снова: «почему»? Тебе словно до всего есть дело... Или, точнее, ты будто беспрестанно наблюдаешь за этим миром со стороны?
Он словно заранее угадывал ответ Су Сюя, но в его собственной речи звучала твёрдая уверенность:
— Я сказал всё это не для того, чтобы вымогать взаимность. Если моё признание ставит тебя в неловкое положение и ты так уж рвёшься вернуть этот «долг»... Что ж, тогда просто улыбайся почаще. Научись жить без этого вечного ярма ответственности. Живи просто как Су Сюй.
Чего он жаждал на самом деле? Чтобы бедствия прекратились, мир обрёл покой, суша вновь покрылась пышным цветом, а в небесах свободно запели птицы. Тысячи подобных мыслей вели его вперёд. Но прямо сейчас он желал от Су Сюя лишь одного.
Жить как Су Сюй? Без тяжкого груза на плечах?
Такая мысль никогда прежде не приходила ему в голову. Су Сюй считал, что даже не вправе мечтать о подобном. Единственным его устремлением всегда оставалось желание расплатиться с приютом за воспитание, а единственной миссией, возложенной океаном, — решить, чьи именно руки сбросят этот мир в небытие. Если отбросить эти рамки, он попросту не знал, что делать дальше.
Заметив растерянность в его глазах, Вэй Чжоу мягко сменил тему:
— Ничего страшного. То, о чём я говорю, не горит. У тебя будет полно времени, чтобы всё обдумать.
Он подставил лицо первому лучу и взглянул наверх:
— Похоже, рассвело. Возвращаемся.
— Хорошо, — кивнул Су Сюй.
Перед уходом он в последний раз бросил взгляд на буйно цветущий риф. Но стоит его взору соскользнуть к бездонному тёмному ущелью неподалеку, как внутри зародился липкий, тревожный холодок.
Су Сюй хотел сменить Вэй Чжоу за штурвалом, но тот категорически запретил — сославшись на то, что Су Сюй пил. Возразить было нечего, и он уступил.
Катер пробил мутную пелену и взмыл к самому небу. Крылья, подхватив утреннее солнце, рассекали высь, оставляя за собой белесый инверсионный след.
— Су Сюй, смотри, какой рассвет! — воодушевлённо воскликнул Вэй Чжоу, глядя на золотисто-оранжевую полосу на стыке неба и моря.
Но, обернувшись, увидел, что его спутник уже прикрыл глаза и заснул.
На лице Су Сюя то появлялась тень улыбки, то залегала хмурая складка. Вэй Чжоу стало любопытно, какие сны навестили его сознание, но пробраться туда он не мог.
Видя, как тот спокойно спит подле него, Вэй Чжоу тепло улыбнулся. Посадив аппарат на платформу, он поднялся и бережно укрыл Су Сюя пледом.
— Возвращаемся домой.
Море под лучами зари переливалось слепящим золотом, точно пылающий костёр.
* * *
Су Сюю казалось, будто веки его налились свинцом. Он всего лишь хотел прилечь на пассажирском сиденье и немного передохнуть, но когда сознание вернулось, он обнаружил себя посреди океана алого света. Опустив взгляд, он увидел золотую чешую волн.
Но чем дольше он всматривался, тем сильнее становился невыносимый жар, словно его заживо поджаривали на костре.
Сияние на воде бурлило вместе с растущими волнами, и Су Сюй с ужасом осознал: это был не рассвет. Океан охватил всепожирающий пожар.
Среди бушующего вала он услышал, как море заходится в диком, отчаянном вопле. Раздался оглушительный рокот, сотрясший небеса и землю: хаос внизу раскололся, и из недр планеты хлынули бесконечные потоки раскалённой магмы, готовые выжечь всё живое.
«Пусть погибает! Этому миру давно пора сгинуть! Чем корчиться в муках, ожидая неизбежного конца, не лучше ли стереть всё сущее в порошок и запустить отсчёт с чистого листа?»
«Нет... Кажется, этот мир ещё можно спасти».
Су Сюй был рождён морем, составлял с ним единое целое — он остро чувствовал его боль и беспомощность. Но в то же время он отчётливо помнил желание Вэй Чжоу.
«Но разве ты сам не ненавидел этот мир? Разве не жаждал его гибели?»
Су Сюй сжал зубы, через силу отвечая сквозь дикую боль:
— Да, этому миру давно пора прийти к концу! Но... но ведь здесь всё ещё есть люди, которые изо всех сил пытаются его спасти! Протестующие, не смирившиеся с потопом; выжившие на морях, не покорившиеся судьбе; сотрудники Глубоководного научно-исследовательского института, которые, рискуя жизнью перед лицом тирании, расставляют очистители по всему свету... Кабы не они, океану не пришлось бы мучиться выбором!
Су Сюй напряг шею, на которой вздулись синие жилы, пытаясь разглядеть источник звука. Голос раздавался ниоткуда и отовсюду одновременно.
— Кто ты такой?! Это твоё дыхание я постоянно слышу?! — ледяным тоном крикнул он в невидимую тьму.
Однако ответом ему стало лишь мёртвое безмолвие.
Ожоги жара окончательно истощили терпение Су Сюя. Он в ярости выкрикнул:
— Ненавижу я этот мир или нет — какое тебе дело до тех, кто изо всех сил спасает океан?! Какое тебе вообще до этого дело?!
Таинственный голос молчал долго. А когда зазвучал вновь, в нём отчётливо послышалось раздражение:
— И снова то же самое... В какой бы эре ты ни оказался, ты каждый раз выбираешь одно и то же. Знаешь, как сильно ты усложняешь мне жизнь?
Голос досадно вздохнул, а затем с цоканьем добавил:
— Я уже начинаю сомневаться, действительно ли ты забыл всё, что было раньше.
Су Сюй мгновенно уловил странность в его словах:
— Что ты имеешь в виду?!
Но тот лишь нагло отмахнулся от расспросов и пробормотал, словно сам себе:
— Как же паршиво... Мне-то уже плевать, но чего ради сомневаешься ты? Су Сюй... надеюсь, на этот раз ты хотя бы пожалеешь о своём решении.
Звук начал таять. Но Су Сюй чувствовал: разгадка тайны этого мира близка как никогда.
— Стой! Ответь мне! Не уходи!
* * *
— Стой! Ответь мне!
Вэй Чжоу вздрогнул от внезапного возгласа за спиной. Повернув голову, он увидел, что Су Сюй всё ещё спит, но тем не менее послушно и тихо ответил:
— Да не ухожу я. Несу тебя в комнату, поспишь нормально.
А затем пробормотал себе под нос:
— Су Сюй, да что же тебе такое снится? Не разобрать слова, но звучит так, будто ты с кем-то яростно ругаешься.
Несмотря на недоумение, Вэй Чжоу старался говорить как можно тише, боясь разрушить чужой сон.
Краем глаза заприметив фигуру, вынырнувшую из-за угла, Вэй Чжоу ещё до того, как тот успел приоткрыть рот, приложил палец к губам и слегка повернул голову, показывая, что Су Сюй крепко спит.
— Надо же, старик рано встаёт — и то польза, — пробормотал Финн. Он подошёл ближе и, вскинув подбородок, поинтересовался: — Вы чего это всю ночь не спали? Неужто... сработались?
Он окинул их взглядом с ног до головы и сомневающе помотал головой:
— Не-е-т. Кабы сработалось, у тебя, парень, рожа была бы совсем другой.
Вэй Чжоу лишь беззащитно и горько усмехнулся, не став оправдываться:
— Я сначала отнесу его к себе, а потом зайду в лабораторию.
— Понял, ступай, — кивнул Финн и отступил в сторону, освобождая проход.
Глядя им вслед, Финн скрестил руки на груди. В его глазах мелькнула лукавая мысль, а на губах расцвела весьма двусмысленная ухмылка.
* * *
А пламя в коконе сна после исчезновения голоса разгорелось с новой силой. Оно осушило океаны, обратило в пепел всё сущее и безжалостно пожрало саму душу Су Сюя.
Если миру суждено погибнуть в таком пожаре... разве это не уничтожит заодно и всю программу «HOM» без остатка?
Так он исполнит свой долг перед директором и остальными. Но... кажется, он стал слишком жадным. Ему было невыносимо больно думать о том, что мечты Вэй Чжоу и сотрудников Глубоководного научно-исследовательского института сгорят, так и не успев воплотиться.
«Милосердный океан, прости меня... У меня не поднимается рука сделать этот окончательный выбор. Давай поверим людям ещё один раз. Хотя бы пока этот мир не разрушен окончательно».