Вернувшись на «Матиас» последним рейсом из Зоны рабочих, Су Сюй переступил порог своей комнаты в общежитии. Ощущение чужеродности так и не прошло.
За исключением первой ночи, он здесь почти не бывал: перебивался случайными заработками на корабле, чинил мелкую бытовую технику для жителей Зоны рабочих да по восемь часов в день вкалывал на тренировочной базе. Короткие переезды между заданиями оставались редкой возможностью хотя бы ненадолго урвать сон.
Столовая уже закрылась, дневная норма тренировок была выполнена. Внезапно образовавшееся свободное время выбивало из колеи.
— Не будь комната обязательной по регламенту, можно было бы неплохо сэкономить, — пробурчал себе под нос Су Сюй.
Он скользнул взглядом по мусороприёмнику возле двери и вошёл внутрь. Затворяя дверь, он вдруг замер.
То ли сыграло роль обострённое чутьё, то ли просто показалось, но на мгновение ему показалось, будто из окна Экспериментального центра напротив за ним кто-то пристально наблюдает. От этого ощущения по спине пробежал ледяной холодок.
Су Сюй не стал испуганно отворачиваться. Его взгляд — острый и цепкий — мгновенно прошёлся по фасаду Экспериментального центра, пытаясь выхватить из темноты окон фигуру тайного наблюдателя.
Впрочем, липкое чувство чужого присутствия быстро рассеялось, так и не позволив засечь источник.
* * *
Внутри Экспериментального центра профессор Габриэль отложил латунный телескоп на подоконник. Повернувшись к человеку, вальяжно расположившемуся в его кресле, он сдержанно заметил:
— А он весьма наблюдателен.
— Есть вести об образце?
Габриэль отрицательно качнул головой. Гость в кресле продолжил:
— Неважно, сдержит ли он слово и сохранит ли всё в тайне. Ради будущего человечества мы должны быть уверены, что он больше никогда не раскроет рот.
Габриэль низко склонил голову, выражая глубочайшее почтение:
— Вы правы.
— Человечество выжило лишь благодаря Экспериментальному центру. И твоя заслуга в этом, Габриэль, неоценима.
Услышав столь высокую оценку из уст высокопоставленного лица, профессор почувствовал, как к горлу подкатил комок. Он согнулся в ещё более глубоком поклоне и истово произнёс:
— Всё ради будущего человечества!
— Либо заставить его замолчать навеки, либо… заставить служить «Матиасу» до конца дней, как это делаешь ты, профессор. — Высокопоставленный чиновник медленно поднялся и взглянул в сторону дальнего угла общежития. — «Матиас» милосерден, он всегда готов принять заблудших детей. Но если дитя проявляет упорство в своём непослушании… Даже боги карают за подобное.
* * *
В комнате общежития свет не горел. Окна были плотно занавешены тяжёлыми шторами, и в полумраке лишь смутно угадывался силуэт человека, неподвижно сидевшего на краю кровати.
Сон не шёл. Су Сюй гипнотизировал тусклый экран коммуникатора. И раньше, и теперь он привык к одиночеству, но терпеть не мог вот так сидеть без дела. Это казалось столь же пресным и бессмысленным, как и вся его жизнь.
Когда он жил в детском доме, потенциальные опекуны часто обходили его стороной: замкнутый, неразговорчивый, совсем не похожий на других, милых и заискивающих детей. Но директор всегда вставала на его защиту.
«Мистер, я искренне благодарна вам за желание подарить дом кому-то из наших воспитанников. Но позвольте детям оставаться собой. Сяо Сю вовсе не плохой, взрослые его очень любят. Если вы дадите ему немного времени, то увидите, какой он замечательный мальчик».
В обычно равнодушном взгляде Су Сюя мелькнула тёмная волна тоски. Он тяжело вздохнул:
— Директор…
Если бы он тогда старался лучше, если бы брался за любую работу и помогал ей тянуть эту лямку, разве опустила бы она руки?
Впрочем, Су Сюй понимал: директор не просто сдалась. Её уход был единственным разумным выходом в тех обстоятельствах. Он не успел попрощаться. Наверняка она надеялась, что он позаботится о младших, но он не сумел удержать эту эстафетную палочку.
Собственная жизнь не представляла для него никакой ценности. И если уж искать хоть какой-то смысл, чтобы продолжать коптить небо в этом сгнившем мире, то лишь один: докопаться до правды. Узнать, что за болезнь подкосила его названых братьев и сестёр.
У всего есть след. И он обязательно его найдёт.
Су Сюй забылся сном лишь под утро — и то лишь из опасения, что от хронического недосыпа сердце просто прикажет долго жить. Впрочем, не прошло и трёх часов, как он снова открыл глаза.
По привычке взяв в столовой две кукурузные лепёшки, он уже направился к лётной платформе, но вовремя вспомнил кое о чём и, вернувшись, раскошелился на солидный запас еды.
* * *
Мег только успел зафиксировать Небесный ковчег, когда на борт широким шагом поднялся Су Сюй. Он привычно забился на последний ряд и тут же провалился в сон. Капитан лишь качнул головой — дело привычное. А вот то, что Бартон со своей компанией припёрлись в самую последнюю минуту, никого не удивило.
— Десятый отряд Авангарда в полном составе…
— Задача: оказать содействие Центру анализа Штурманского отдела в сборе данных о гидрологической обстановке. Десять моторизованных катеров от Центра боевой подготовки укомплектованы и готовы к работе.
— Твою мать, опять побегушки за сущие гроши! — вполголоса выругался один из бойцов. Ему явно хотелось вырвать у Мега капитанские полномочия и самому отправиться в отдел диспетчеризации за нормальным заданием.
Видя, что капитану абсолютно всё равно на его выпад, боец лишь разозлился ещё сильнее — его раздражение потонуло, словно удар по вате. Отвернувшись, он тихо зашептался с соседом:
— Я утром пересекался с парнями из восемнадцатого отряда. Говорят, итоговую аттестацию перенесли с конца года на следующий месяц. На перевод в другой отдел я даже не рассчитываю, но хоть бы другой капитан заграбастал… Вытащил бы из этого болота!
— Да мы на днях это обсуждали, только никто не думал, что всё сместится на такой срок! Я вообще не готов, только бы не сплошать… Бартон, у тебя навыки отличные, да и на тренировках ты пашешь больше всех. Глядишь, прямо в Командный центр заберут! Если пройдёшь — не забывай старых товарищей!
Бартон довольно прищурился, намереваясь бросить дежурное «само собой», но тут его прихвостень переметнулся к Рожье и принялся вилять хвостом уже перед ним. Лицо Бартона мгновенно потемнело.
— Рожье, а у тебя какие планы на аттестацию?
Рожье косо посмотрел на реакцию Бартона, затем прищурился на задние ряды, где спал Су Сюй, и мягко улыбнулся:
— У меня за спиной, в отличие от некоторых, Экспериментальный центр не стоит. Придётся рассчитывать только на себя. Но я уверен, что смогу показать высокий результат.
Впрочем, до начала испытаний ему нужно найти способ переговорить с Су Сюем наедине.
Главное — донести до парня одну простую вещь: на аттестации каждый боец Авангарда действует в одиночку. Защитные войска выступают лишь в роли наблюдателей — они следят, чтобы внешние мутанты не сорвали экзамен, и палец о палец не ударят ради внутренних разборок. Су Сюй успел перейти дорогу людям из Сада Юни, и те наверняка захотят свести счёты. Защитные войска не станут его выгораживать, а если он не вернётся с полигона, всё спишут на банальную профнепригодность.
Так что если Су Сюй хочет выжить, ему придётся пойти на сделку. Рожье просил немного: всего лишь опередить Бартона в рейтинге.
Стать лучше, чем «ценный кадр Экспериментального центра»… Рожье не сомневался, что после такого ему обеспечено тёплое местечко.
Бартон с отвращением наблюдал за этой крысиной мышиной вознёй. Он прекрасно знал, как именно Рожье зарабатывал свои прошлые баллы. Но именно это и заставляло сохранять бдительность. После прошлых стычек Су Сюй гарантированно испытывал к нему ненависть — и мог из чистой мести помочь Рожье выбить высокий балл.
А значит, оставлять в живых нельзя ни того, ни другого.
* * *
Укрывшись в тени заднего ряда, Су Сюй тихо открыл глаза. Ни тени испуга или суеты — лишь спокойная, едва заметная усмешка на губах.
Ему действительно было любопытно: в чью же грудь в итоге упрётся та так и не выпущенная пуля?