— Живее, живее! Живо в Медицинский центр!
— Пациент в тяжелейшем состоянии, множественные переломы! Катите каталку осторожнее, не трясите!
Скомкав разговор с Гуань Цзе, Су Сюй мгновенно провалился в небытие. Он толком не помнил, как отряд возвращался на «Матиас», а когда сознание наконец прояснилось, вокруг смыкался прозрачный колпак лечебной барокамеры.
— Очнулся! Быстро зовите лечащего врача!
— Все показатели в норме! Невероятно, у него лучшая регенерация, какую я только видел!
Су Сюй напружинился, настороженно разглядывая сгрудившихся у стекла людей. Напряжение спало лишь тогда, когда вслед за врачом в палату вошёл капитан Эмиль.
Эмилю, честно говоря, совершенно не хотелось влезать в эту мутную историю. Но Профессор Габриэль — человек, с которым капитан раньше и словом не обменивался, — вдруг разыскал его и весьма доходчиво намекнул: дескать, Су Сюй — твой подчинённый, и после столь тяжёлого ранения на задании командиру стоит проявить о нём надлежащую заботу. Отказать Габриэлю Эмиль не мог, потому и явился.
— Су Сюй, как себя чувствуешь? — врач подошёл ближе, всматриваясь в приборы.
Су Сюй попытался пошевелить руками и ногами. Мышцы отозвались глухой ломотой.
— Вся тушка ломит, — нахмурился он.
Врач внимательно выслушал его, сделал пометку в медицинской карте и успокаивающе кивнул:
— Травмы ты получил серьезнейшие: множественные переломы обеих рук, растяжения на ногах, а голеностоп вовсе раздроблен. К счастью, в барокамере твои ткани восстанавливаются с поразительной скоростью. Еще пару дней осторожничай при ходьбе, немного отдохни — и от повреждений не останется и следа.
Заметив, насколько мрачным остаётся лицо пациента, врач сглотнул слюну. В душе его закралось невольное сомнение: результаты ведь идеальные, почему парень смотрит так, будто его приговорили? Неужели он переборщил с описанием травм и напугал парня?
— Су Сюй, тебя что-то беспокоит? Побочные эффекты? Сроки реабилитации? Не стесняйся, спрашивай, наша команда ответит на любой вопрос.
Су Сюй глубоко вздохнул, набрался смелости и, переведя взгляд на Эмиля, озвучил самый главный вопрос:
— Капитан Эмиль... а можно подать заявку на компенсацию производственной травмы?
Все эти ужасающие ушибы и переломы выглядели дико лишь со стороны — ещё немного, и организм затянул бы их сам. Поэтому материальный вопрос интересовал Су Сюя куда сильнее телесного.
Лечебная барокамера, в которой он лежал, разительно отличалась от тех, где ему приходилось бывать раньше. Целый штат врачей, круглосуточно гудящее оборудование, куча датчиков с непонятной цифровой тарабарщиной на мониторах, мягчайший дышащий матрас, едва уловимый аромат успокаивающих благовоний... На полочке у руки даже лежал ридер с электронными книгами, чтобы пациент не скучал.
Такой роскошный сервис был ему явно не по карману. Выверни он все свои карманы наизнанку — счет за эту палату не покрыл бы и на десятую долю.
— Чего-о? — Эмиль опешил, но тут же сообразил, в чём дело, и отрезал: — Денег нет.
Ковчег «Матиас» не выплачивал Авангарду никаких надбавок за увечья. Их отряд перебивался базовым окладом в очках заслуг, и у Су Сюя еще хватило наглости заикнуться о компенсации!
Су Сюй разочарованно качнул головой и пробормотал под нос:
— И когда только пролетариат сможет подняться с колен...
Врач не совсем понял суть бурчания, но уловил общий ход мыслей пациента и добродушно улыбнулся:
— О расходах на лечение не беспокойся, за тебя уже все оплатили.
Су Сюй навострил уши:
— Кто?
Судя по тону доктора, этим таинственным благодетелем точно был не Габриэль. Добрейший профессор из кожи вон вылез бы, лишь бы парень узнал об оплате и проникся вечной благодарностью к Экспериментальному центру.
Эмиль, перехватив вопросительный взгляд Су Сюя, сразу замахал руками:
— Даже не смотри на меня, не я.
Врач прижал карту к груди и качнул головой:
— Извини, на этот вопрос я ответить не могу. Плательщик просил сохранить его имя в тайне.
«И кто бы это мог быть?»
Богатых знакомых на «Матиасе» у Су Сюя отродясь не водилось.
Врач, видя его задумчивость и желая избежать лишних расспросов, поспешил добавить:
— Отдыхай. Ты только очнулся, так что пока лучше ограничиться жидкой пищей. Если почувствуешь недомогание — сразу жми кнопку вызова.
Затем, вспомнив сомнения парня, он приостановился у самого выхода:
— Да, и палату тебе выделили класса «люкс». Питание входит в стоимость.
С этими словами доктор бросился к двери так быстро, будто за ним кто-то гнался. Су Сюй долго провожал его спину тяжелым, испытующим взглядом.
* * *
Звонкая пощёчина эхом отозвалась в кабинете Габриэля.
Гуань Цзе мешком осел на пол. Он даже не посмел приложить руку к горящей щеке — упал на колени и уткнулся лбом в пол, заколотив им по плитке.
— Профессор, я виноват! Я больше не буду! Мне правда стало страшно... У меня и в мыслях не было губить Су Сюя!
Габриэль, не утолив ярость, смахнул со стола тяжелую папку с документами прямо в Гуань Цзе.
— Теперь ты понял, что виноват?! Ты едва не укокошил мой ценнейший подопытный образец! Твоя никчёмная жизнь и в подмётки ему не годится!
Острый угол папки рассек Гуань Цзе лоб. По щеке потекла алая струйка, капая на белоснежный пол. Но парень даже не подумал о ране — он судорожно вытер рукавом капли крови с кафеля, боясь осквернить чистейшие владения профессора.
— Вы правы, профессор... — униженно прошептал он, припадая к полу.
Пока профессор недоволен, Гуань Цзе был готов терзать себя какими угодно словами.
В груди у него все сжималось от горечи. И чем ничтожнее, чем глубже в грязь погружался он сам, тем сильнее жаждал хоть когда-нибудь заслужить признание Габриэля.
Вдруг тёплая ладонь ласково коснулась его волос. Гуань Цзе изумленно поднял голову и встретил сочувственный, виноватый взгляд профессора.
— Профессор...
— Вставай, дитя мое, — Габриэль подхватил его под локти. Прежняя ярость испарилась, уступив место мягкой отеческой заботе. — Больно я тебя задел?
Смахнув слезу, Гуань Цзе покачал головой:
— Совсем не больно! Я признаю свою вину!
— Славный мальчик, — Габриэль с улыбкой погладил его по голове, а затем небрежно спросил: — Ты ведь все эти дни находился подле Су Сюя. Что скажешь о его реальных возможностях?
Опасаясь, что Гуань Цзе не поймет намека, профессор сделал особый акцент на слове «реальных».
Радостный блеск в глазах Гуань Цзе тут же угас. Потепление было лишь предлогом, чтобы расспросить о Су Сюе.
Впрочем... какая разница? На пару мгновений он ведь получил заветную ласку, верно?
Видя, что парень замешкался, Габриэль опустил ладонь с макушки на его щеку, мягко поглаживая пальцами:
— Дитя мое, ты подле меня столько лет. Перевидел сотни испытуемых. Кому, как не тебе, знать разницу между обычным человеком и идеальным образцом?
Гуань Цзе прильнул к теплой ладони, накрывшей его лицо. В груди вспыхнула отчаянная, почти безумная надежда.
— Профессор...
Он запрокинул голову, глядя на боготворимого им человека. Голос его дрожал от нескрываемого трепета:
— Профессор, Су Сюй... он непохож на остальных ваших подопытных. Он...
Гуань Цзе так хотелось продлить это мгновение тепла. И еще сильнее хотелось сделать так, чтобы это тепло отныне предназначалось только ему одному.
Он прикрыл глаза, в которых слишком легко читались бушевавшие чувства, и, ластясь к ладони Габриэля, заговорил тихим, размеренным голосом:
— Он кардинально отличается от других. В самом эпицентре хаоса он способен рваться вперед, совершенно не ведая страха. И при этом сохраняет рассудок. А когда битва затихает, он по собственной воле выходит из состояния мутации. Профессор, раз уж вы выбрали именно его, он обязан стать вашим величайшим шедевром.
Гуань Цзе неотступно следил за Су Сюем по приказу Габриэля, и этот парень действительно выбивался из общей массы. Прежде все участники Проекта «Сильный солдат» укрепляли тело усиливающими биодобавками, а в бою принимали стимулятор усиления, взламывая физиологические пределы с помощью дикой, необузданной силы генов мутировавших организмов.
Гуань Цзе видел сотни людей: одни не выдерживали разрушительного действия препарата и прямо на глазах превращались в уродливых чудовищ, другие — вроде Бартона и его команды — от частых тестов стимулятора усиления превратились в послушных марионеток, слепо исполнявших приказы по клику кодовой фразы и приходивших в себя лишь тогда, когда спадал аффект.
Но Су Сюй был абсолютно странным. Утверждать, что он не принимал усиливающую биодобавку и стимулятор усиления, было нельзя — с чего бы еще человеку проявлять такую безумную отвагу перед гигантскими монстрами и хладнокровно контратаковать?
Но почему тогда он сохраняет ясный ум под воздействием биодобавки? Почему умеет контролировать обратимость изменений? И почему временами выглядит настолько изможденным, будто держится из последних сил?
Вдруг действие биодобавки превысило норму, которую способно вынести его тело, или же...
Сомнения терзали Гуань Цзе, но он не обронил ни слова. Главное — чтобы результат устраивал профессора. А принимал Су Сюй препарат или нет — не имело значения.
Пока Су Сюй прикрывает его спину, Гуань Цзе сможет дождаться часа, когда профессор признает и его, сделает полноценным участником эксперимента. И тогда он возьмет на себя все заботы профессора, и тот обязательно будет им гордиться.
Ради этого можно побыть пока плохим мальчиком и немного похитрить.
Получив желаемый ответ, Габриэль отстранился. С брезгливой миной он подошел к рукомойнику в углу комнаты и, тщательно мыля руки под струей холодной воды, сухо чеканил:
— Продолжай наблюдать за Су Сюем. О любых странностях докладывай незамедлительно.
Гуань Цзе быстро развернулся на коленях в сторону профессора и низко склонил голову:
— Слушаюсь, профессор.
Услышав сдержанный клекот согласия, Гуань Цзе обиженно поджал губы. Он уже поднимался, чтобы уйти, как Габриэль окликнул его снова.
Парень обернулся со вспыхнувшей в глазах надеждой, но ледяные слова профессора мгновенно окатили его холодом:
— Мне нравятся послушные и смышленые дети. Выбрось из головы дурацкие фантазии.
Лицо Гуань Цзе мгновенно посерело. Он тут же согнулся в глубоком поклоне и выдавил из себя улыбку:
— Я беспрекословно повинуюсь воле профессора.
И все же его стремления были вызваны не только эгоизмом — он искренне жаждал разделить бремя своего покровителя. Гуань Цзе верил: когда всё прояснится, его обожаемый профессор поймет его.
* * *
С наступлением ночи у пропускных турникетов Ковчега, где днем не протолкнуться от народа, не осталось ни души. Из дверей медицинского центра, что слева от главного входа, неторопливо вышла высокая худая фигура. Человек шел вразвалочку, про себя прикидывая дальнейшие действия:
«Отсиживаться в медцентре на всем готовом, конечно, приятно, но от этого места у меня мурашки по коже. Очнешься так однажды — а тебя уже пустили на органы. Надо сматываться, пока цел».
«Интересно, капитан Эмиль завтра идет в рейд? Скорее всего, да. Но меня, "тяжелобольного", он явно с собой не возьмет. Надо бы чиркануть ему сообщение».
Су Сюй шел медленно, помня наставления врача и бережа травмированные лодыжки.
Вообще-то, была еще одна причина, почему он держался за Девятый отряд Авангарда. На «Матиасе» не осталось ничего, что дергало бы его за душу, за исключением разгадки тайн Экспериментального центра.
И чем дальше он будет отсюда, чем реже станет переступать порог Ковчега — тем сохраннее будут его нервы и тело.
Вдруг Су Сюй замер. Он осторожно косился назад: за ним явно кто-то шёл.
Шаги преследователя были легкими, но твердыми. Это не походило на ужимки трусливых лаборантов, любивших шпионить из-за угла. Кто же тогда? Неужели опять лазутчики из Сада Юни?