— Он всё ещё без сознания?
— Признаков пробуждения пока нет.
Медик в защитном костюме пролистал отчёт и доложил стоявшим за оцеплением высшим чинам:
— В Медицинском центре провели полное обследование. У пациента многочисленные переломы костей, однако открытых ран не обнаружено.
Услышав это, Габриэль облегчённо вздохнул. А вот Макс скривился — продолжение отчёта его уже не интересовало. Развернувшись, он шагнул за угол и чуть не столкнулся с только что прибывшим Молером.
Видя всё то же мрачное лицо генерала, Макс легко догадался: тот явился сюда, заранее уверовав в заражение Су Сюя, чтобы лично устранить угрозу Ковчегу.
Настроение у Макса испортилось окончательно.
— Можешь не смотреть, — раздёргано пробурчал он. — Никакой инфекции.
Молер ничего не ответил и с бесстрастностью исполнительного автомата двинулся дальше к палате. Лишь на мгновение, когда он отвернулся, в уголке его губ промелькнула едва заметная тень облегчения.
— Анализ крови в норме, энцефалограмма в норме, реакция на электростимуляцию без отклонений. За пятикратный период наблюдения никаких признаков мутации, — медицинский работник зачитывал пункт за пунктом, пока не дошёл до последней страницы. — Итоговое заключение: эпидуральная гематома головного мозга, множественные трещины и переломы рёбер и костей туловища. Физиологические рефлексы в норме, патологий и мутаций не выявлено.
Сверившись с показателями на дисплее лечебного бокса, он добавил:
— Регенерация костных тканей завершена на восемьдесят процентов.
Габриэль и без того догадывался, что Су Сюй вряд ли заразится: мутировавший человек, доставленный Рожье, относился к эре до Чёрного Дождя и не являлся переносчиком инфекции.
Едва услышав официальный вердикт, профессор сорвал оцепление и поспешил в палату. Склонившись над боксом, он озабоченно спросил:
— Но почему он до сих пор не пришёл в себя?
Медик лишь развёл руками:
— Жизненные показатели пациента стабильны. По всем расчётам, он должен был очнуться ещё пару дней назад. Остаётся только ждать.
Судя по динамике пульса, пациент точно не притворялся. Возможно, сказывались последствия травмы головы, а может — пережитый ужас оказался настолько велик, что разум просто цеплялся за небытие, не желая возвращаться к реальности.
Впрочем, все расходы всё равно взял на себя профессор Габриэль, так что Медицинский центр ничего не терял.
Профессор прильнул к прозрачному колпаку бокса, разглядывая Су Сюя с той трепетной жадностью, с какой ценитель взирает на редчайшее сокровище.
«Просыпайся же скорее...»
«Пип... пип...» — прибор слежения за пульсом отмерял секунды ровно и размеренно.
Однако в сознании Су Сюя, подёрнутом пеленой забытья, этот звук превратился в назойливую трель будильника.
«Пип-пип-пип».
Су Сюй чувствовал, что проспал целую вечность. Должно быть, опять переутомился — в последнее время приходилось браться за любую работу.
Открыв глаза, он увидел знакомый, покрытый тёмными пятнами плесени потолок.
Разминая затекшее плечо, он сел на кровати, выудил из-под подушки телефон и взглянул на экран. Повзъерошив спутанные волосы, зашёл в банковское приложение: заветная сумма на счете почти собралась, не хватало лишь получки за текущий месяц.
«Сегодня как раз получка! После смены сразу рвану к риелторам — залог за тот дворик внесу».
Сонливость как рукой сняло. Сияя от предвкушения, Су Сюй практически полетел на работу. На душе было настолько светло, что он первым начал здороваться с сотрудниками, с которыми прежде едва перекидывался парой слов.
— Чертовщина какая-то... Су Сюй только что с нами поздоровался?
— Ну так зарплата сегодня, — пожал плечами второй. — Видать, перепало человеку счастье.
Коллеги переглянулись и с недоумением пожали плечами.
В этот вечер Су Сюй впервые не побежал развозить доставку и отказался от ночной подработки в уличной закусочной. Едва пробило время окончания смены, он умчался в агентство недвижимости и внёс первый взнос за маленький домик с двором, о котором так долго мечтал.
«Вот так. С основной зарплаты буду гасить ипотеку, а подработками закрывать нужды приюта. Всего сорок лет — и дом станет окончательно нашим!»
От охватившего его восторга мысли путались. Он даже не заметил, как оказался у ворот детского дома, держа в руках новенькие документы на собственность.
Он вбежал в знакомые ржавые ворота.
— Директор!
Скоро они переедут, и больше не придётся ютиться в этой ветхой одноэтажке, протекающей при каждом ливне.
Годы безжалостны — они не щадят никого, даже самых добрых людей, со временем вырезая на лицах глубокие борозды.
Старик-директор, шурша шагами, переступил через порог. Увидев Су Сюя, он тепло улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики морщинок.
— Сяо Сю вернулся! Сказывай, что приготовить на ужин? Всё сделаю.
— Угу! — Су Сюй изо всех сил кивнул. От этих простых, обыденных слов в носу почему-то защипало.
Смахнув непонятное оцепенение, он смущённо улыбнулся:
— Директор, а я не один! Я друга привёл!
Глаза старика радостно вспыхнули:
— Надо же! У нашего Сяо Сю появился друг? Скорее зови его в дом!
Су Сюй махнул рукой кому-то за спиной:
— Апа, заходи скорее!
— Здравствуйте, директор! — Апа, держа в одной руке пакет со свежими фруктами, а в другой — сладости, широко улыбнулся. На его смуглом от загара лице ослепительно блеснули белые зубы.
Завидев лакомства, к нему тут же с радостным визгом сбежалась детвора. Дети наперебой облепили гостя, звонко окрестив его братишкой.
Смущённый таким приёмом, Апа озадаченно почесал затылок и под одобряющим взглядом Су Сюя принялся раздавать угощения младшим.
Гости здесь бывали редко, поэтому к вечеру во дворе развели большой костёр. Все уселись круглым сбором у огня. Старик был в небывалом ударе и с удовольствием рассказывал Апе разные забавные случаи из жизни приюта.
Апа косо посмотрел на Су Сюя, прикрыл рот ладонью и тихонько спросил:
— А брат Сю? Каким он был?
Директор шутливо повторил его жест и прошептал в ответ:
— Сяо Сю-то? С малых лет самый рассудительный рос. Да только до того тихий да нелюдимый, что и друзей у него отродясь не водилось. А ты вот сошёлся с ним — значит, и сам парень добрый!
Апа весело фыркнул, придвинулся ближе к Су Сюю и с теплотой проговорил:
— Брат, мне здесь очень нравится. И ребята такие хорошие!
Глядя на него, Су Сюй невольно улыбнулся. На душе стало тепло. Он откусил кусочек от свежеиспечённого в золе батата.
Казалось бы, нужно просто радоваться моменту, но смутная тревога в груди лишь разрасталась. Неужели он что-то упустил? Забыл что-то невероятно важное? Но что именно?
«Да какая разница... Разве не об этом дне я мечтал всю жизнь?»
— Брат, — снова окликнул его Апа.
Су Сюй поднял глаза и вдруг осознал, что вокруг царит гробовая тишина. Смех и голоса куда-то улетучились.
— Апа?.. Что произошло?
Куда делся директор? Куда пропали дети? Почему они остались одни?
И вообще... как Апа оказался здесь? Ему не место в приюте! Они должны быть в Зоне рабочих! А сам Апа... разве он не...
Жестокая реальность шквалом ворвалась в его разум. Голову сдавило так, будто череп вот-вот расколется на куски.
На плечо Су Сюя опустилась тяжелая ладонь. Простой, глуховатый голос Апы переплёлся с потрескиванием угасающих углей:
— Брат, я останусь здесь. Посмотрю за директором и малышами. А ты иди дальше.
— Дальше?.. — сквозь пелену снов и вспышки жутких воспоминаний Су Сюй с трудом пытался сообразить, где находится.
Разве это не тот самый дом, по которому он так тосковал? Зачем ему уходить?
— Твоё место больше не здесь, брат. Иди. Просыпайся.
— О чём ты?.. — Су Сюй вздрогнул.
Костёр мгновенно потух. Апа исчез.
Встревожившись, Су Сюй вскочил на ноги и огляделся. Находящиеся во дворе директор и Апа стояли возле дома, а сам он каким-то непостижимым образом оказался за железными воротами.
Су Сюй кинулся назад к калитке, но сколько бы ни бежал, расстояние между ним и домом лишь увеличивалось.
— Зачем?! Почему?!
Апа с мягкой улыбкой поднял руку:
— Возвращайся, брат. Вернись туда, где ты нужнее.
— Береги себя, сынок. Одевайся потеплее, не голодай... Живи хорошо, — донёсся сквозь туман ласковый голос директора. Старик будто на расстоянии погладил его по голове. — Ступай.
Тяжёлая створка ворот захлопнулась с глухим стуком, скрыв за собой родные лица.
— Директор! — Су Сюй рывком разлепил веки.
Спящий разум мгновенно обожгло слепящим светом. Ошеломлённо озираясь, он лишь спустя несколько мгновений сообразил, что лежит внутри лечебного бокса.
Точно так же, как после возвращения из Подводного центра водозабора Номер 1444. Неужели он вообще не покидал Медицинский центр, а всё произошедшее в Зоне рабочих — лишь кошмарный бред?
— Говорят, он очнулся?!
Услышав голоса, Су Сюй косо перевёл взгляд на дверь. В палату вбежал профессор Габриэль. Запыхавшийся, с лицом, полным тревоги, он прильнул к стеклу капсулы.
Убедившись, что взгляд пациента осмыслен, Габриэль выдохнул:
— Слава небесам! Десять дней... Наконец-то ты пришёл в себя!
Су Сюй молча поднялся. Сломанная при падении рука снова двигалась свободно, да и давящая боль в груди полностью улетучилась.
— Как ты себя чувствуешь? Помнишь, кто я? — Габриэль, заметив его заторможенность, нетерпеливо подозвал медика.
Вслед за врачом в палату вошёл человек в золотом балахоне — его яркий наряд резко выделялся на общем фоне.
При виде священника Холлиса у Су Сюя зачесалось в ушах: он уже за версту чуял очередной поток елейных проповедей.
— Очнулся! Какое счастье! — Холлис прижал руку к груди, изображая глубоко растроганного добродетельного наставника.
Медик тем временем пробежался пальцами по сенсорной панели бокса и подтвердил:
— Показания в норме. Пациента можно извлекать.
— От имени Зала Сансары выражаю вам глубокую признательность за труды, — священник отвесил чинный полупоклон.
Медицинский работник, потрясённый таким вниманием, согнулся едва ли не вдвое:
— Священник Холлис, что вы! Это лишь мой скромный долг перед Ковчегом Матиас! Если что-то потребуется — зовите, я буду за дверью.
С этими словами врач учтиво покинул палату, плотно притворив за собой дверь.
Су Сюй сохранял бесстрастие. Раз физическое состояние привели в порядок, значит, заторможенность — лишь следствие тяжести на душе.
Холлис с безупречной, натренированной улыбкой приблизился к боксу:
— Дитя моё, каково твоё самочувствие? Все эти дни профессор Габриэль не отходил от твоей постели. Задержись ты в небытии ещё ненадолго — и профессор сам слёг бы от изнурения.
— Это мой долг, — мягко перебил Габриэль, не сводя с Су Сюя тёплого, исполненного искренней заботы взгляда.
Су Сюй изобразил на лице недоумение:
— Профессор... почему вы так добры ко мне?
Строить из себя наивного простачка — дело нехитрое, навидался он таких образов сполна.
Габриэль не понял, действительно ли парень ещё не оправился от беспамятства или просто не осознаёт своего положения, однако упускать момент не намеревался.
Заговорил он торопливо, стремясь как можно скорее донести до юноши всю глубину своих намерений:
— И острый ум, и выдающаяся боевая выучка делают тебя редчайшим самородком. Я возлагаю на тебя огромные надежды и от всего сердца предлагаю тебе стать частью Экспериментального центра.