«Нужно что-то придумать. Сорвусь — верная смерть».
Су Сюй мельком глянул вниз и еще сильнее сжал пальцами мокрую сталь.
Он находился на самом носу гигантской баржи Зоны рабочих. Когда тяжелые цепи, удерживавшие нос и корму, со скрежетом лопнули, судно завалилось и устремилось вниз. Су Сюй первым поскользнулся на уходящей из-под ног палубе и лишь чудом — благодаря мгновенной реакции — успел вцепиться в ограждение, едва не рухнув в пучину.
Бойцы Авангардного отряда, надеявшиеся отсидеться в нижних трюмах, теперь вываливались из иллюминаторов, словно медяшки из гадательного панциря: каждый толчок многотонного корпуса вытряхивал из судна людские тела.
Даже на такой высоте ветер доносил тяжелый дух крови, смешанный со зловонием мутной морской воды. Этот запах сводил с ума подводных тварей. Не окажись близлежащая акватория предварительно зачищенной от крупных мутантов, внизу сейчас пировали бы куда более жуткие чудовища, а не мелочь вроде хищных рыб.
План был прост: перебираясь по внешнему ограждению, добраться до натянутых связующих тросов, пока не разжались последние зажимы. Су Сюй уже начал карабкаться. Прежде подобное не составило бы труда, но сейчас израненные руки отказывали, а кости, едва сросшиеся в лечебном боксе, отзывались разрывающей болью.
Ему нужно выжить. Столько усилий, столько рассчитанных шагов ради того, чтобы подобраться к Экспериментальному центру и проекту «Сильный солдат HOM». К тому же он еще не вытянул из Вэй Чжоу зацепки о HOM. Умереть вот так — недопустимо.
Су Сюй был не единственным, кем двигал оголтелый инстинкт самосохранения. Люди вокруг, объятые отчаянием, цеплялись за любые выступы и скобы, карабкаясь к еще целым цепям.
— Я зацепился! — донесся сверху ликующий крик.
Однако зацепившийся боец не стал подниматься дальше. Он перевесился через край, выискивая кого-то глазами внизу, и закричал во весь голос:
— Где Су Сюй?! Я помогу!
Преодолевший половину пути Су Сюй опешил. Он не ждал помощи. Но рассчитывать следовало лишь на себя, поэтому он упорно продвигался выше, отвоевывая у смерти каждый сантиметр.
Тот человек повис на цепи, ведущей к Ковчегу Матиас. На миг ему померещилось, будто он вернулся в свою тесную каморку в жилом блоке. Напряжение сменилось опустошающей смиренностью, и он горько усмехнулся:
— Я же знаю: даже если такая мелюзга, как я, вернется на Матиас, нас все равно выкинут! Так что, Су Сюй... ты, предатель Матиаса, живи за меня! Я верю, что ты выкарабкаешься!
Злая ирония: в час катастрофы Матиас, которому они преданно служили, легко списал их со счетов. А единственный, кто пытался что-то сделать перед лицом гибели, оказался объявленным предателем.
Смириться с судьбой? Никому не хотелось. Но для руководства Ковчега они оставались мусором — любой заклепочный болт на обшивке гигантского судна имел большую ценность, чем человеческая жизнь.
Но раз смертельный финал неизбежен, чего им еще бояться?
Раз верхушка Ковчега вычеркнула их, сочтя отработанным материалом, то вернуть на борт того, кого гипокриты из верховного совета ненавидят больше всего — лучшая, самая ядовитая месть, на которую способны эти «отбросы».
— Вот он! — перебивая рев ветра, закричал кто-то, разглядев фигуру, цеплявшуюся за внешние конструкции.
Те, кто добрался до тросов, перестали подниматься. Напротив: верхний зафиксировался, а нижний перехватил его за ноги. Людям приходилось выстраиваться в живую цепь, звенья которой из собственных тел тянулись вниз, к Су Сюю.
— Су Сюй, хватайся! Мы подтянем!
Глядя на протянутую руку, Су Сюй по привычке хотел отказаться.
Но из живой цепи донесся хриплый голос:
— Ты ведь перевелся в Авангардный отряд на ходу... Так и не успел принять присягу, да?
Сказавший это горько усмехнулся и тяжело, с надрывом вздохнул.
Ближайший боец сжал запястье Су Сюя и рванул его вверх. В тот же миг десятки глоток подхватили слова клятвы:
— Я добровольно вступаю в Авангардный отряд! Клянусь в верности Ковчегу Матиас и единому сообществу человеческой судьбы! Обязуюсь беспрекословно исполнять приказы, не ведать жалости и страха, проявлять несокрушимую стойкость! Готов разделить участь человечества и отдать жизнь ради сохранения искры разумной жизни!
Их гремящие голоса среди штормового гула звучали отчаянно и яростно. Наверное, за всю службу на Ковчеге они никогда не были так заметны, как в эту минуту. Вера, которую им внушали, превратилась в клинок, и правители, которым они присягали, безжалостно полоснули этим клинком по их шеям. Клятвы стали фарсом. Но они выкрикивали их снова и снова — сбросив привычное оцепенение, выплескивая всю накопленную желчь в небесную высь, заглушая вой ревущих сирен.
Су Сюй поднимался под взглядами, полными дикой надежды и жгучей ненависти. Его руки казались налитыми свинцом не от усталости — они словно несли тяжесть десятков чужих жизней и неупокоенных душ.
Внезапно его кто-то толкнул выше. Вскинув взгляд, Су Сюй увидал Доктора Сайли. От резкого толчка ее лоб был разбит, но на бледном лице замерла странно спокойная, светлая улыбка.
Опасаясь, что ветер унесет слова, Сайли вцепилась в край его куртки и закричала прямо в ухо:
— Если выберешься... передай моему любимому! Пусть нормально ест и бережет себя! Не перерабатывает! На столе в каюте я оставила тушеную говядину, которую он любит... Только... пусть ужинать меня не ждет!
Под конец голос ее сорвался. Не вытирая слез, смешавшихся с кровью, она сжала пальцы на его плече до хруста, и нежность во взгляде сменилась непреклонной сталью:
— Запомни! Не признавай их правды! Не иди на компромисс!
— Лезь! Живи! — с этими словами Сайли изо всех сил толкнула его вверх. Силы оставили ее; отдав последний порыв, она откинулась назад.
Су Сюй твердо кивнул и, перехватив руку следующего человека, устремился выше. Но, столкнувшись взглядом с еще одним знакомым лицом, замер.
То ли от штормового ветра, то ли от чего-то еще щипало в носу.
Апа улыбнулся и кивнул, показывая, чтобы Су Сюй не останавливался. Он ничего не стал объяснять, лишь выкрикнул детское, наивное прощание:
— Брат! Если есть следующая жизнь, я снова буду звать тебя братом!
Не случись этой катастрофы, они сейчас сидели бы за узким столиком, уминая сочные лепешки, выпеченные тетушкой, и обсуждали бы открытие торговых лавок. Заранее распределили бы места по категориям товаров, скопили денег, чтобы выкупить ряд прилавков у самой границы рынка... В мрачных трюмах Зоны рабочих у каждого появился бы свой надежный оплот.
Апа так и не признался Су Сюю, как сильно боялся вмешательства Отдела ресурсов и энергетики. Он опасался, что чиновники перекроют им кислород. Но катастрофа обрушилась куда быстрее, чем самые худшие опасения.
— Ладно, — глухо отозвался Су Сюй.
У него возникло безумное желание схватить Апу и утащить с собой. Но разум холодно трезвил: Матиас не примет Апу. Да и сам Су Сюй, вернувшись на Ковчег, окажется на краю гибели.
— Готовы разделить участь человечества! Отдать жизнь ради сохранения искры разумной жизни!
Су Сюй добрался до узлового крепления цепи как раз в момент, когда отзвучали последние слова присяги. Под десятками пристальных взоров он вцепился в массивное стальное кольцо, намереваясь бросить последний взгляд вниз и хоть как-то отблагодарить бойца, поднявшего эту волну...
Грохот!
Ударная волна от лопнувшего главного звена оглушила Су Сюя, лишив тело чувствительности. Не успев попрощаться, он с ужасом увидел, как гигантская баржа Зоны рабочих — со всеми своими жителями, надеждами и судьбами — устремилась в черную бездну.
Свирепые валы сомкнулись подобно челюстям исполинского чудовища. Вода в мгновение ока смяла и размолола гигантский корпус. Несколько бурлящих всплесков — и океан вновь обрел мертвенное спокойствие, будто ничего и не было.
Су Сюй оцепенело смотрел на стихшую воду. Те обломки, что он находил на морском дне... неужели они — такие же следы преступлений, совершавшихся столетиями?
Над головой со скрежетом вращались лебедочные шестерни, втягивая обрывки цепей и уничтожая последние свидетельства существования Зоны рабочих. Рывки механизмов отдавались вибрацией во всем теле. Если не спрыгнуть сейчас, его затянет прямо в зубчатые барабаны.
Смерть сама по себе его не пугала. Но жизнь сулила куда больше возможностей, да и умереть вот так — сдавленным и вычеркнутым — он больше не желал.
Су Сюй вперил взгляд в Генерала Молера, стоявшего на грузовой платформе. В глазах парня закипела лютая, острая, как сталь, ненависть: он немо спрашивал, почему генерал не остался просто холодным наблюдателем, ведь на его лице секунду назад мелькнула тень жалости.
Су Сюй не дергался. Обрывок цепи, освободившись от тяжести судна, раскачивался в воздухе по широкой амплитуде. Парень внимательно рассчитывал траекторию, отмечая момент, когда взлет достигнет высшей точки над платформой ресурсов.
Из динамиков рации раздался взволнованный голос Профессора Габриэля:
— Продержись еще немного! Я уже направил людей на перехват!
Его идеальный образчик не должен погибнуть!
Если бы Директор Макс не вставлял палки в колеса, обошлось бы без этой чехарды. К счастью, Зал Сансары оценил приоритеты и выхлопотал разрешение у Капитана Корабля — катер спасгруппы уже на подходе.
Габриэлю было плевать на официальный вердикт. Лучший исход — объявить Су Сюя зараженным и якобы изгнать, чтобы тайком спрятать в Экспериментальном центре. Впрочем, даже если тот официально вернется на Матиас, вызволение из этой петли станет козырем: можно будет потребовать полного участия в модификациях и тестированиях на морских вылазках.
Главное — сохранить ценный биоматериал живым. А с переменными эксперимента всегда можно разобраться.
Но Су Сюй не слушал. Слова Габриэля для него не стоили и ломаного гроша.
Вскинув голову, он посмотрел на сокращающийся отрезок троса. Полагаться на чужую помощь глупо: если механизм затянет его слишком высоко, шансов выпрыгнуть не останется вовсе.
Выгадав момент, когда раскачивающаяся цепь оказалась в предельной близости от площадки, Су Сюй мгновенно прикинул высоту, разжал пальцы и с попутным порывом ветра метнулся вниз.
Шквалистый поток стегнул по голым участкам кожи, точно бритвой. Забивая рот и нос, ветер не давал сделать вдох; глаза жгло, будто от открытого пламени. Находиться в свободном падении без опоры было дико, но он рухнул точно по выверенной траектории.
Хрупкое человеческое тело с оглушительным лязгом врезалось в стальные настилы и пробороздило платформу. В неестественно вывернутой позе он наконец замер.
Прижимая к груди повторно сломанные руки, Су Сюй, шатаясь, поднялся на ноги. В тот же миг на него уставились десятки орудийных стволов — словно перед солдатами стоял подлинный монстр.
Бойцам Защитных войск требовался лишь один приказ Молера, чтобы изрешетить приближавшегося «потенциально зараженного».
Однако генерал лишь равнодушно посмотрел на Су Сюя, выдержав исполненный ненависти взгляд, и чеканно произнес:
— Дезинфекция.
Солдаты, державшие пальцы на спусках, ошеломленно замерли. Поняв, что генерал не намерен отменять распоряжение, несколько человек из Инспекционного отряда метнулись к санитарному посту в углу площадки и навели на Су Сюя распылители дезинфицирующего раствора.
Но большинство стволов по-прежнему целились ему в грудь — бойцы панически боялись, что парень вот-вот трансформируется в мутанта и начнет кровавую бойню.
Едва выживший в схватке с тварями и переживший крушение, Су Сюй оказался с ног до головы залит едкой химической взвесью.
Он не стал выкрикивать проклятия Молеру и не унизился до мольбы о пощаде перед угрозой неизбежного суда. Промокший, переломанный и окровавленный, он стоял среди ядовитого тумана, точь-в-точь восставший из ада выходец с того света.