Не зная наверняка, поймёт ли его Су Сюй, Вэй Чжоу постарался сформулировать мысль как можно проще:
— С точки зрения физики привычных нам прошлого и будущего не существует. Но есть способ совершить скачок во времени: использовать искривление пространства-времени, бешено вращающееся у самого горизонта событий чёрной дыры. Если удержать объект с помощью сверхмощной тяги, а затем извлечь его в расчётный момент, то из-за гравитационного красного смещения, описанного в общей теории относительности, возникнет разница во времени. По сути, это и будет перемещением во времени.
Су Сюй с трудом улавливал ход его мысли, но попытался подытожить:
— То есть для работы машины времени нужна гигантская космическая станция? Которая будет работать на пределе мощности в открытом космосе, удерживаться на краю и при этом ювелирно точечно захватывать объект, чтобы его не утащило в чёрную дыру?
— Теоретически да, но на практике этого никто и никогда не пробовал.
Вэй Чжоу уловил мелькнувшую в глазах Су Сюя тень разочарования и тут же добавил:
— Ты как-то упоминал о своём детстве. Хочешь вернуться туда?
Су Сюй горько ухмыльнулся и, опустив голову, тихо вздохнул:
— Да я и сам понимаю... Ничего уже не вернуть.
Он долго и молча всматривался в прибор за стеклом витрины.
— Так почему ты всё это время меня избегал? — воспользувшись моментом, напрямую спросил Вэй Чжоу.
Су Сюй чуть приподнял голову, встретившись с ним взглядом, и задал встречный вопрос:
— Вэй Чжоу, окажись ты на месте Оливера... как бы ты поступил перед лицом того выбора?
То, что на самом деле его терзало, было слишком сложно произнести вслух. Лучше спросить экивоками.
Вэй Чжоу покачал головой:
— Я не он. Да и судьбу госпожи Лидии решать точно не мне.
— Нет, я имел в виду...
Видя его замешательство, Вэй Чжоу перебил:
— Тогда ответь мне ты: если встанет выбор между уничтожением Проекта сильного солдата HOM и... спокойной жизнью со мной в институте, что ты выберешь?
В глазах Су Сюя что-то трепетно колыхнулось. Узлы сомнений, мучившие его последние дни, начали постепенно распутываться.
— Раньше я, не раздумывая, выбрал бы первое. Но теперь... мне кажется, остаться здесь тоже было бы неплохо.
Здешняя обстановка слишком напоминала ему Зону рабочих. Возможно, сказывался груз прежней невосполнимой утраты. Ему просто хотелось иметь свой собственный уголок — тот самый, о котором мечтал Апа. Найти свой дом в этом жестоком, заживо гниющем мире.
Он поджал губы и слегка нахмурился:
— А если у меня хватит сил... разве я не могу выбрать и то, и другое?
Гибель Зоны рабочих до сих пор отзывалась в нём глухой болью. Но за то время, что он провёл в научно-исследовательском институте, он впервые ощутил заботу и искреннее добро. Здесь были люди, кардинально отличавшиеся от обитателей Ковчега Матиас, и это вернуло ему веру в человечность.
Если день тяжёлого выбора всё же настанет, он сделает всё, чтобы трагедия Зоны рабочих никогда не повторилась.
Вэй Чжоу тихо усмехнулся:
— Не знаю точно, что именно тебя гложет, но раз уж ты вспомнил Оливера, у меня есть кое-какие догадки.
Он подался чуть вперёд, сокращая расстояние между ними, и произнёс отчётливо, выделяя каждое слово:
— Мой ответ будет таким же, как твой. Если придётся выбирать между тобой и институтом, я сделаю всё возможное, чтобы защитить и то, и другое. Су Сюй, ты и институт одинаково дороги мне.
Су Сюй замер, вглядываясь в глубокие, чистые глаза напротив, отражавшие лишь его одного. В наступившей тишине он услышал, как бешено и часто заколотилось собственное сердце.
Вэй Чжоу сделал ещё шаг навстречу. Уловив легкое замешательство юноши, он решил действовать ещё решительнее:
— Су Сюй, я вовсе не против, если ты будешь выплёскивать свои чувства рядом со мной. Такой ты кажешься мне куда более живым. Только не держи всё в себе. Если что-то тревожит или расстраивает — просто скажи. Поговори со мной.
Су Сюй на мгновение онемел. Помолчав, он тихо спросил:
— Почему ты не злишься? Я ведь вел себя просто ужасно.
Вэй Чжоу без колебаний улыбнулся:
— Хочешь, я повторю то, что сказал прошлый раз? Су Сюй, ты для меня...
— Всё, хватит! — Су Сюй вскинул руку, перебивая очередное признание.
Мягкий глухой гул волн, бьющихся о борт, казалось, сливался с его всё более частым пульсом. Су Сюй подсознательно заблокировал свою способность воспринимать глубинную морскую жизнь — сейчас весь его мир сжался до человека, стоящего напротив и дающего это серьёзное обещание.
«Какая же глупость... Сплошное ребячество».
И о чём он только думал последние дни? Мучился из-за каких-то смутных догадок, эгоистично отталкивал того, кто искренне о нём заботился... Настоящая неблагодарность.
Он не знал, что именно было на уме у Вэй Чжоу тогда, но после всего, через что они прошли вместе, никакие подозрения не должны были пошатнуть веру в этого человека. Нужно верить своим глазам, а не призрачным сомнениям.
— Откуда такие волны? — Вэй Чжоу осекся.
Услышав шум нарастающего прибоя, он повернулся к окну. Извинившись перед Су Сюем, он быстро отправил сообщение Оливеру, чтобы тот предупредил парней из оперативного отряда о соблюдении осторожности при выходе в море, а также отдал распоряжение руководителям лагерей следить за аномальными течениями.
Су Сюй молча наблюдал за ним со стороны. Прекрасно понимая, что резкая смена погоды за бортом была вызвана его собственным эмоциональным всплеском, он виновато кашлянул.
Он и помыслить не мог, что волнения на водной глади вызовут переполох даже на летающем гиганте.
Согласно данным морских базовых станций, Центр анализа прогнозировал на сегодня легкий бриз без осадков. Внезапный аномальный сигнал мгновенно разгнал царившую в центре расслабленность. Спешно передав сводку в Командный центр, сотрудники пытались предостеречь Авангардный отряд, работавший в море. Ковчег Матиас больше не мог позволить себе ни единой потери.
Хансен, представлявший Центр анализа, спешил к центральному лифту. Однако доносившиеся отовсюду шепотки заставили его поневоле сбавить шаг.
— До каких пор они будут вести эти ремонты? Целыми днями одна стройка, в столовой уже три дня еду не выдают! Всё снабжение уходит на восстановление? Да мы сдохнем от голода раньше, чем они закончат этот чёртов ремонт!
— Из Подземного города заготовок всё меньше. Отдел ресурсов и энергетики не смеет урезать пайки верхам, вот и отрывается на нас!
Один из бойцов Авангардного отряда, чуя неладное, понизил голос:
— Слушайте, а что вообще происходит с Подземным городом? Почему поставок провизии стало в разы меньше? Раньше такого не водилось. Да ещё Ковчег Матиас на днях снова объявил там набор... Скоро привалит новая орава ртов, и за жратву вообще драка начнётся.
Свободный от смены боец рядом подхватил с сомнением:
— Странно всё это. Подземный город же подавал запрос, мол, квалифицированных кадров не хватает, требования Ковчега выполнять нечем. С чего вдруг они передумали и согласились?
— Сейчас везде нехватка рук. Без людей всё скатится в замкнутый круг, а верхушка Ковчега этого не допустит.
Кто-то более благоразумный оборвал их споры:
— И толку тут языками чесать? Наверху ваши жалобы никого не волнуют. Пошли лучше за заданиями в море, может, удастся заскочить в Подземный город.
Слова бойцов отозвались у Хансена холодом в груди. Не рискуя выказывать свои чувства на людях, он скользнул взглядом по нижнему ярусу, задерживая взор на противоположной стороне Центральной площади.
После нападения мутировавших подопытных нижний уровень представлял собой жалкое зрелище. Искусственный закатный свет пробивался сквозь проломы в высоких стенах, падая на обломки Зала Сансары. Разрушенные гипсовые перегородки расчистили и возвели заново; рабочие кропотливо вырезали на них узоры, пытаясь пышным фасадом прикрыть разруху и тлен.
Экспериментальный центр неподалёку выглядел ещё плачевнее. Завалы там разгребали до сих пор, периодически извлекая из-под обломков обглоданные кости и остатки плоти. Чтобы не сеять панику, администрация натянула на входе плотное полотно, однако даже эта ширма оказалась бессильна против тошнотворной вони разложения.
И Зал Сансары, и Экспериментальный центр лежали в руинах, но Сад Юни пострадал не меньше: монстры уволокли всех женщин, задействованных в программе размножения. До прибытия нового пополнения из Подземного города работа огромного комплекса была полностью парализована.
«Когда же всё это кончится?..» — вздохнул про себя Хансен и, качнув головой, шагнул в кабину лифта.
Он собирался подняться прямо в Командный центр, но ещё на подходе к Командной вышке заметил нового генерал-лейтенанта Защитных войск Монда, дежурившего у дверей кабинета Капитана. Несложно было догадаться, что генерал Молер прямо сейчас находился внутри.
Поговаривали ведь, что Его Превосходительство Капитан весьма благоволит генералу Молеру и даже метит его в свои преемники.
Слухи описывали Молера как обладателя огромной власти, жестокого и деспотичного самодура, измывавшегося над подчинёнными и выживавшего сослуживцев. Однако все помнили: во время недавней катастрофы, поставившей Ковчег Матиас на грань гибели, именно генерал Молер возглавил Защитные войска, встал на переднем крае и сдерживал врага, давая остальным время эвакуироваться.
Даром что Хансен работал в Центре анализа, он отлично понимал: для элиты Ковчега он пустая пыль. С генералом Молером он никогда не пересекался и раньше свято верил всем сплетням.
Теперь же в нем затеплилась невольная надежда: а вдруг под началом Молера жизнь на Ковчеге станет хоть немного лучше? Но озвучить подобное он бы не дерзнул ни за что на свете — себе дороже.
Одолеваемый любопытством, Хансен притормозил перед дверью и затаил дыхание. Доносившийся из кабинета смутный шум предвещал грозу.
Но не успел он подслушать получше, как стоявший на страже генерал-лейтенант сурово глянул в его сторону. Хансен тут же стушевался и поспешил в Командный центр.
Генерал-лейтенант Монд с тревожной тяжестью слегка обернулся к закрытым дверям. Раз уж прохожие слышали крики, то охрана тем более знала обо всём до единого слова.
— Ваше Превосходительство, слова генерала Хо Фэна не лишены смысла. Мутировавшие организмы нападают всё чаще, оборонительные сооружения Подземного города и так работают на пределе возможностей. Ковчегу Матиас не следует спешить с новой мобилизацией.
Молер знал, что эти речи до крайности неприятны правителю, но если не заговорит он, кто ещё заступится за Подземный город?
Просторный кабинет Капитана выглядел непривычно строгим на фоне прочих интерьеров Ковчега. Но при близком рассмотрении становилось ясно: убранство было выполнено из самых дорогих материалов.
Чего стоил один ковёр под ногами: сложнейший узор, вытканный из золотых нитей и натурального кашемира. И это не был отреставрированный антиквариат — сочные, яркие краски свидетельствовали о том, что вещь выткали совсем недавно.
Причём во время прошлого визита Молера здесь лежал совсем другой ковёр.
Сейчас генерал стоял на коленях у самого края пышного ковра, один на один встречая тяжелый гнет верховной власти. От его былой покорности и оглядки на чины не осталось и следа.
Сидевший на возвышении властелин прищурился, вперив в него ледяной взор. Вскинув обе руки, он с глухим стуком ударил тяжелым жезлом о пол и поднялся, разразившись гневом:
— Молер! Прошлый урок так ничему тебя и не научил?! Я глубоко разочарован в тебе!
Молер слегка приподнял взгляд. Минуло полмесяца, но плети, истерзавшие его спину, всё ещё давали о себе знать: при каждом движении напрягались мышцы, и острая боль прошивала тело, словно раны рвались вновь.
Из-за его «халатности» и «беспомощности» бунтовщикам, угрожавшим Ковчегу, удалось бежать. В глазах правителя эта ошибка приравнивалась к предательству, а сам он заявлял: если надежда человечества угаснет, виноват в этом будет исключительно Молер.
Генерал не сомневался: не будь сейчас так остро нужды в кадрах, в тот самый день, когда Су Сюй с остальными вырвались на свободу, Капитан забил бы его до смерти ради вымещения злобы.
Впрочем, влачить существование посреди этого лживого, лишенного будущего блеска — ничем не лучше смерти.
Прежде он убеждал себя потерпеть. Пусть порядок на Ковчеге Матиас далёк от идеала, но ведь сама цель была благородной! Стоило лишь твёрдо выполнять долг во главе Защитных войск, дождаться, пока профессор Габриэль завершит опыты и перестанет губить людей, дождаться, пока в Подземном городе укрепят оборонительные рубежи... И тогда, быть может, над человечеством вспыхнет настоящая заря.
Однако за годы долгого ожидания он не увидел ничего, кроме упадка. Защитные войска отдавали жизни не за спасительную гавань, а за кровавый ад, где ради шкурных интересов верхушки уничтожали собственных соплеменников.
Будущее человечества? Пустой, лживый лозунг.
Когда пелена окончательно спала с глаз, во взгляде Молера застыла глубокая, скорбная горечь. Он безмолвно посмеивался над собой: вся его прежняя вера оказалась не более чем жестокой шуткой.