— Поначалу я рассчитывал, что группа исследований человеческой генетики просто пыталась синтезировать вакцину на основе данных мутантов. Дело-то вроде благое, думал, сам себе жути нагоняю. Но то, что началось потом, превзошло самые худшие опасения.
Вэй Чжоу приложил к сенсору пропуск, висевший на груди. Шлюз со щелчком распахнулся.
— Проходи. Это мой кабинет.
Су Сюй лишь недовольно скривился:
— Нельзя ли сразу к сути, без этих пауз на рекламу?
Прерывать повествование на самом интересном месте — дрянная привычка, раздражавшая его ещё в прежней жизни.
Вэй Чжоу тихо хмыкнул. Подобные вспышки его скорее забавляли: живой, раздражённый Су Сюй казался куда человечнее прежней ледяной машины по вытягиванию информации.
Налив гостю воды и пригубив из своего стакана, он продолжил:
— Первые подозрения зародились глубокой ночью, когда я готовил экспериментальные образцы. Из глубины лаборатории донёсся дикий, нечеловеческий крик. Я ринулся туда, но меня тут же грубо оставили на пороге: мол, рядовое происшествие, накладка в ходе опыта, не забивай голову. А вскоре Штурманский отдел включил меня в состав экспедиции Авангарда — мы отправлялись на зачистку от крупного мутировавшего организма. И вот там произошло нечто немыслимое. Бойцы, которые прежде при малейшей угрозе жались по углам, рванули в авангард. Они не реагировали ни на приказы, ни на крики командиров — шли напролом, лишившись остатков разума. Не замечали ранений, а один продолжал наносить удары, даже когда ему оторвало половину тела. Это были уже не люди, а лишённые страха и боли мясные куклы, запрограммированные на убийство.
Вэй Чжоу смурно нахмурился.
— И подобные вещи стали повторяться с пугающей регулярностью, охватив даже Защитные войска. Помню, как в Экспериментальный центр ворвался генерал Молер — он требовал немедленной аудиенции с моим начальством. На моей памяти это был первый и последний раз, когда он переступал порог центра. И ведь сработало: в рядах войск безумие прекратилось. Но вот среди Авангарда и гарнизона Подземного города аномальные вспышки стали происходить всё чаще.
Разговаривая, Вэй Чжоу машинально насаживал обратно оторванный ранее искусственный листочек на декоративное растение, избегая прямого взгляда встречаться с собеседником.
— Для тех, кто дёргает за ниточки, эффект казался очевидным: боевые показатели на море взлетели до небес. Вот только ситуация окончательно вышла из-под контроля. Во время очередной совместной операции эти безумцы переключились на своих же сослуживцев, открыв огонь без разбора. В завязавшейся кутерьме наш отряд рассеяло по морю. Меня вытащил старый директор Финн. С его подачи я и узнал о существовании Глубоководного НИИ.
— Директор Финн? — уцепился за незнакомое имя Су Сюй.
— Предыдущий руководитель нашего института. Он вырос в морском лагере. Кстати, каюта, где стояла кислородная барокамера, как раз принадлежала ему. Очутившись здесь, я обомлел: откуда посреди океана взялся подобный комплекс? Финн объяснил, что это труд нескольких поколений выживших, а основой для НИИ стало огромное судно Зоны рабочих, в своё время бессердечно сброшенное со счетов Ковчегом Матиас.
И этот институт, и надводный лагерь — всё это создали люди, от которых открестилась их собственная цивилизация. В глазах элиты с «высшим геномом» они были не более чем отработкой, мусором, непригодным для будущего. Но эти изгнанники не просто выжили вопреки всему — они сплотились и превратились в реальную угрозу для самого Ковчега.
Су Сюй задумчиво приподнял голову. Переведя взгляд на массивные переборки, он поймал себя на мысли, что теперь смотрит на эти стены иначе. Павшие не исчезли бесследно — они продолжали жить в каждом забитом шве, в каждом узле этих подводных отсеков.
Переведя дух и уняв нахлынувшие чувства, он снова взглянул на Вэй Чжоу:
— Что произошло дальше?
— Финн знал, что я пришёл из Экспериментального центра. Он признался, что после каждой морской операции Авангарда тайком подбирал тела погибших в безумии бойцов для вскрытия и экспертизы. Когда он показал мне отчёты... — Вэй Чжоу поморщился, точно от острой боли. — Данные оказались до ужаса знакомыми. Генетическая матрица погибших почти полностью совпадала с образцами ДНК мутантов, которые я лично собирал в открытом море. Мои худшие опасения подтвердились.
Руки Вэй Чжоу бессильно опустились. На миг Су Сюю показалось, будто на лице собеседника мелькнула глубокая, въевшаяся в душу вина.
— Вернувшись на Ковчег, я улучил момент и глубокой ночью проник в лабораторию группы исследований человеческой генетики. Результаты работ, которые руководство во всеуслышание обещало сделать достоянием общественности, были зашифрованы по высшему разряду. Но, перерыв корзину с черновиками, я всё же сумел восстановить фрагменты картинки. Исследователи пытались искусственно скрещивать геномы. Судя по беглым выводам на обрывках, у текущего проекта уже существовала контрольная группа более ранней версии.
Вэй Чжоу помнил, что цикл вынашивания эмбрионов в Саду Юни сократили до рекордных трёх месяцев. Но с момента, как он заметил неладное, прошло всего ничего. Лаборатория чисто физически не могла за пару месяцев получить репрезентативную выборку данных по разным возрастным категориям. Вывод напрашивался один: с человеческой генетикой там экспериментировали уже давно и втайне от всех.
Детей, рождённых в Саду Юни, после жесточайшего отбора отсылали в Подземный город и Зону рабочих. Лишь жалкие единицы, полностью соответствовавшие стандартам «высшего генома», оставляли в Образовательном центре. Отобранных счастливчиков берегли как зеницу ока под круглосуточным присмотром. Подземный город находился слишком далеко, да и пёстрый состав населения усложнял сбор чистых данных. Следовательно, главным полигоном для полулегальных испытаний служила Зона рабочих.
— Потянув за эти ниточки, я спустился в Зону рабочих. С согласия ребят набрал образцов крови и тайком проверил их в нашей лаборатории. Предчувствие не обмануло: геномы всех этих детей несли на себе явные следы искусственной сшивки. Изменения внесли аккуратные, так что внешне они ничем не отличались от обычных людей. Но это окончательно подтвердило мои догадки.
Вэй Чжоу горько усмехнулся; правота не принесла ему ни капли радости.
Сопоставив услышанное с собственными сведениями, Су Сюй без труда догадался, куда исчезали те дети, у которых процесс мутации выходил из-под контроля.
— Твоя «тайная» вылазка ведь не осталась незамеченной? — спросил он.
Апа рассказывал: после того как загадочный благодетель взял их кровь, на районе стали регулярно появляться посторонние с расспросами. Экспериментальный центр явно взял учёного на карандаш.
Вэй Чжоу скрывать ничего не стал:
— Да. Вскоре я заметил за собой хвост. Метки на двери жилого отсека сбивали, кто-то рылся в моих черновиках и файлах на компьютере. А затем меня фактически отстранили от выездных консультаций.
— И во время очередной масштабной операции ты воспользовался хаосом и сбежал? — вспомнил Су Сюй слова капитана Мега.
— Именно, — подтвердил Вэй Чжоу. — Я окончательно перебрался в Глубоководный НИИ, чтобы продолжить поиск истинных причин морской мутации и способов борьбы с ней. Очиститель с ускорителем частиц, что стоит за окном, — плод многолетнего труда моих предшественников.
Су Сюй скользнул взглядом по окну, зацепился за настенные часы и выразительно посмотрел на собеседника: время поджимало.
— Извини, увлёкся. Боялся, что без подробностей ты мне не поверишь, — Вэй Чжоу сделал шаг вперёд. Заметив, что Су Сюй отпрянул, он ухватил его за рукав, не дав отступить, и слегка наклонился, заглядывая прямо в лицо.
Сровнявшись с ним взглядом, учёный тихо спросил:
— Ты правда меня не помнишь?
Су Сюй попытался высвободить руку, но хватка биолога оказалась неожиданно крепкой.
— Вэй Чжоу... Группа исследований биологической мутации Экспериментального центра... — проговорил он с недоумением.
— Я не про анкетные данные, — Вэй Чжоу нагнулся ещё ближе, почти касаясь его своим дыханием. — Я спросил: когда мы встретились впервые?
Они стояли так близко, что в тёмных зрачках Вэй Чжоу Су Сюй отчётливо разглядел собственное отражение. На мгновение он растерянно моргнул. В памяти стояла глухая стена.
Значит, это случилось ещё до его пробуждения в этом теле. Неужели прежний «Су Сюй» успел выйти на Вэй Чжоу? И то украденное доказательство действительно у него?
— Эх, сотрёшь память — сотрёшь и благодарность, — с наигранной скорбью вздохнул Вэй Чжоу, прижав ладонь к груди. — А ведь если по уму, то твой главный спаситель — это я.
В отсеке царила тишина, разбавляемая лишь мерным гулом силовых агрегатов да мягким шуршанием профильтрованной воды, омывавшей стальную обшивку НИИ. Звук этот удивительно походил на размеренные удары исполинского сердца.
Су Сюй резко вскинул глаза:
— Мой первый выход в море... Когда меня подставили и я чуть не отправился кормить рыб... Это твоих рук дело?
«Вот почему у той гигантской акулы брюхо было располосовано!» — вспыхнуло в голове. Сам он едва ли сумел бы нанести такую рану: в тот момент он только пришёл в себя и соображал с трудом. Кабы монстр не истекал кровью, вырваться из его пасти живым не удалось бы ни при каких раскладах.
— Ну наконец-то озарило, — удовлетворённо хмыкнул Вэй Чжоу. Он собирался уже отступить и перейти к делу, но Су Сюй внезапно сам вцепился в его отворот.
Учёный обомлел: прямо на него снизу вверх смотрели светлые, светло-карие глаза, в глубине которых в полумраке отсека мерцали редкие холодные искорки.
«Не слишком ли мы близко?.. — промелькнуло в голове у Вэй Чжоу. — Да, я планировал растопить лёд воспоминаниями и предложить союз, но... не чересчур ли стремительно всё завертелось?»
Су Сюй, впрочем, романтического подтекста не уловил вовсе и с нажимом спросил:
— Вода, паника, всё как в тумане... Что было дальше?
— А? — Вэй Чжоу выгнул бровь, не зная, то ли смеяться, то ли досадовать. Отговорки у Су Сюя шиты белыми нитками — ни капли не изменился. С чего вдруг такой ажиотаж? Экзаменует его, что ли?
Поразмыслив, учёный неторопливо произнёс:
— Вытащив тебя на борт, я решил, что ты уже одной ногой на том свете. Ты вцепился в меня мёртвой хваткой и стал диктовать последнюю волю. Твердил, будто знаешь, кто стоит за этим покушением — мол, ниточки тянутся к Саду Юни и Залу Сансары. Сокрушался, что умирать рановато, а потом всучил мне пробирку. Сказал, что внутри — неопровержимые улики их преступлений против человечности.
"Там ад... Кругом одни дети..."
— Выдал эту фразу и отключился. Я заметил, что к месту подходят катера Авангарда, и, чтобы не светиться, оставил тебя у спасательного бота, а сам ушёл на глубину.
После длинного отступления разговор наконец вернулся в нужное русло.
— Я прекрасно понимал, что в Экспериментальном центре засела гниль. А ты был единственным бойцом Авангарда, кто открыто ненавидел порядок Матиаса. С тех пор я искал с тобой встречи, рассчитывая на союз. Кто ж знал, что при следующей нашей встрече ты начисто всё забудешь?
— И в чём суть предложения? — без экивоков спросил Су Сюй.
Вэй Чжоу тихо, сокрушённо усмехнулся:
— Да уж. Слёзных объятий и слов благодарности от тебя не дождёшься.
Су Сюй не разжал пальцев, сжимавших отворот чужой куртки. На его губах застыла вежливая, но ледяная улыбка, а в голосе прозвучал недвусмысленный вызов:
— Если ты и впрямь считаешь нас соратниками, неужели думаешь, будто эти заезженные байки о спасении заставят меня тебе поверить?