Гарнизону маяка запрещалось спускаться в Подземный город без особого разрешения. В обычные дни бойцы ночевали в казармах прямо на башне, а к семьям их отпускали лишь в строго отведённые часы.
Дневная бойня на море смешала все карты: дозорные на КПП то ли отправились глушить стресс в прилавочных кабаках после чудесного спасения, то ли с концами сгинули в открытом океане, отражая атаку. Так или иначе, проход в Подземный город сегодня никто не контролировал.
Здесь, как и на базе Таоюань, для бойцов Авангарда обустроили отдельную зону отдыха. Су Сюю достаточно было предъявить личный идентификатор, чтобы получить полный спектр привилегий почётного гостя, но он не стал этим пользоваться. Покинув душные уровни Подземного города, он поднимался всё выше, пока снова не оказался на самой вершине маяка.
Су Сюй предпочитал держаться подальше от людей — в одиночестве ему дышалось легче, а мысли сохраняли предельную ясность. Когда за тобой никто не наблюдает, ты не вязнешь в чужих судьбах и не связываешь себя лишними нитями с этим разрушающимся миром.
Гарь и пороховой дым над смотровой площадкой ещё не рассеялись. Раскалённое за день солнце зашло за горизонт, но душный зной всё ещё висел в воздухе, смешиваясь с едкой, тошнотворно-кислой вонью разлагающихся потрохов и обрубков тел.
Густая багровая жижа ковром застилала бетон. Су Сюй постарался выбрать участок поприличнее, но подошвы всё равно отвратительно липли к полу, издавая хлюпающий звук — будто мертвецы подавали свой последний, тихий голос из небытия.
Занятые уборкой ликвидаторы искренне удивились, увидав полуночного визитёра. Сгорбившись в унизительной покорности, они с утроенным усердием впились в свою грязную работу, не смея даже поднять глаз на офицера Авангарда, не то что задавать вопросы.
Су Сюй мгновенно подметил эту странность. Те, кому досталась сомнительная честь ковыряться в кровавом месиве вместо отдыха в Подземном городе, без исключения были цветными.
— Растоптали всю мораль и человечность, а всё туда же — делят людей по цвету кожи, — холодным тоном сронил он. — Немудрено, что этот мир катится к чертям.
Су Сюй переступил через оторванную по локоть руку и ловко взобрался на парапет.
Влажный, тёплый бриз долетал снизу, трепля пряди на лбу. В его светло-карей радужке отражалась серебряная дорожка ночного светила, но взгляд оставался мертвенно-тяжёлым, полным затаённой тревоги.
— Су Сюй.
Услышав оклик, он очнулся от раздумий и повернул голову. К нему неспешно приближалась капитан Лидия.
— Я ещё с соседнего маяка тебя заприметила, — с сомнением оглядела его Лидия. — Звала-звала, а ты словно оглох.
— Извини, задумался, — отозвался Су Сюй и, заприметив брызги бурой крови на её фартуке, спросил: — Уже поздно. Вы всё ещё латаете раненых, капитан?
Лидия отлично поняла горький подтекст его вежливого вопроса. Мутировавшие организмы отступили уже давно; сейчас среди обломков если кого и найдёшь, то разве что хладные трупы.
Но смириться она не могла — в душе теплилась отчаянная надежда выхватить у смерти хоть кого-то.
Тяжело вздохнув, Лидия оперлась руками о каменный край и одним махом взобралась на парапет рядом с ним. Дёрнув подбородком, она пристально взглянула на парня:
— А сам-то как? Ещё держишься?
Сегодня море пожрало сотни жизней, и она всю смену панически боялась увидеть его среди мертвецов. Перетаскивая искалеченные тела, Лидия при любой возможности вглядывалась в тёмные волны, разыскивая знакомый силуэт, и с облегчением отмечала: парень держится вполне достойно и умело делает своё дело.
— Держусь, — спокойно отозвался Су Сюй.
Выбора не оставалось: даже если силы на исходе, он обязан выстоять. Шагнув на этот путь, он дойдёт до самого конца, чего бы это ни стоило.
Лидия глянула в непроглядную бездну под ногами и попыталась разрядить гнетущее молчание лёгкой шуткой:
— И что ты тут забыл? Не боишься, что из глубины выскочит какая-нибудь тварь и уволокнёт тебя на дно?
— Если уволокнёт, сделайте одолжение, капитан, выловите мой труп, — уголок его рта слегка приподнялся в уместной полуулыбке.
Ночной бриз с ровным шумом гнал к подножию башни пенистые валы. С высоты сотен метров океан казался обманчиво кротким — гладкое зеркало, скрывающее смертоносные бездны.
— Капитан, можно вопрос? — Су Сюй повернул к ней голову. — Откуда вы родом? Где жили до того, как попали на Матиас?
— Да отсюда же, — Лидия ткнула пальцем себе под ноги. — Я выросла в Подземном городе Святая Мария. Когда пришла весть, что на наш дом напали мутировавшие организмы, я первой подала рапорт, чтобы отправиться со спасательным отрядом.
— А ты? — из вежливости поинтересовалась она.
— Не знаю... — Су Сюй в замешательстве качнул головой, в его голосе проскользнула неуверенность. — Вроде бы я сдал отборочные экзамены и так попал на Ковчег. Но... в моих воспоминаниях что-то не сходится.
Именно это было выведено чётким почерком в дневнике прежнего «Су Сюя», и у него не было причин сомневаться в искренности записей. Однако профессор Габриэль как-то мельком обронил, что тот проходил обучение в Образовательном центре.
Профессор Габриэль питал к нему нескрываемый интерес и наверняка изучил его личное дело до последней запятой. А значит, его слова напрямую противоречили памяти самого «Су Сюя».
Насколько Су Сюй успел разобраться в местном устройстве, младенцы, появившиеся на свет в Саду Юни, подлежали жёсткому отбору по праву сильного. Официально их ждали три пути.
Носителей превосходного генотипа оставляли в Образовательном центре, где из них готовили элиту для службы непосредственно на Ковчеге Матиас. Менее перспективных детей, а также подавляющее большинство новорождённых девочек, сбывали в Подземный город: там, пройдя жёсткое сито вторичного отбора, они именовались обладателями «исправленного генома» и могли выслужить статус гражданина Ковчега. Тех же, чей генетический материал признавался абсолютным браком, сбрасывали на самое дно — в Зону рабочих, где им надлежало до конца дней служить превосходному генотипу.
Впрочем, существовала и четвёртая, тайная категория — уродливые, искажённые младенцы, спрятанные в тёмных подвалах Сада Юни, которых Су Сюй видел сквозь призму чужих воспоминаний.
Но если вдуматься в эту стройную на вид систему чуть глубже, наружу вылезали вопиющие логические неувязки.
Су Сюй своими глазами видел критерии отбора «превосходного генотипа» за пределами Сада Юни. Но как оценивали взрослых? Матиас сплавлял «второсортных» детей в Подземный город, а по достижении ими зрелости устраивал жёсткие состязания, где победители получали ярлык «высшего сорта».
Однако нельзя было упускать из виду главное: в Подземном городе не было никаких демографических директив. Мужчины и женщины могли спокойно вступать в браки и рожать детей естественным путём, точь-в-точь как в старом мире. Именно ради этого Мег и доктор Сайли так страстно рвались назад.
Когда Матиас объявлял набор, любой житель подземных городов, подходивший по возрасту и специальности, имел право подать заявку. Почему же в этот момент строгие стандарты «превосходного генотипа» словно испарялись?
Ответ напрашивался сам собой: термин «превосходный генотип» был не более чем фикцией, трактовка которой полностью принадлежала верхушке Ковчега.
Но кем в таком случае был прежний «Су Сюй»? Где он родился — на Матиасе или под землёй? Если на Ковчеге, то его должны были списать в Подземный город. Тогда почему Габриэль утверждает, будто воспитывал его в Образовательном центре?
Какое звено выпало из этой цепи?
Су Сюй уставился в тёмную даль океана. Для этого мира он был человеком без прошлого. «Су Сюй» из дневника — тоже. Где их истинный дом? И кем они являются на самом деле?
Почему ему тошно среди людей, а бескрайняя водная толща зовёт его с такой непреодолимой силой? Были ли те смутные, пугающие сны всего лишь игрой подсознания? И какой тайный смысл они в себе таили?
Тяжёлая ладонь, опустившаяся на плечо, вырвала его из оцепенения. Су Сюй перевёл взгляд на Лидию и непонимающе наклонил голову.
— Эх ты, недотёпа, — размашисто улыбнулась Лидия. — Если тебе совсем некуда податься, зови меня сестрой. Мой дом — твой дом.
Она могла не таясь признать: сперва Су Сюй привлёк её внимание дерзкой вылазкой против руководства Сада Юни. Позже в ней крепла вера, что этому парню под силу сокрушить уродливый строй Ковчега.
Су Сюй выстроил вокруг себя неприступные стены — от него веяло настороженностью, и сойтись с ним поближе казалось задачей не из лёгких. К тому же сама Лидия отработала в Саду Юни от звонка до звонка и числилась там на хорошем счету, поэтому могла лишь из тени оказывать мелкую помощь, подталкивая парня к тому, чтобы вставить палки в колёса верхушке Матиаса.
Но этот диковатый молчун умудрялся с первого взгляда считывать её затаённую боль и по-своему, пускай и немного неуклюже, пытался её утешить.
И со временем она прониклась к нему искренним теплом. Ей действительно хотелось подружиться с этим прямым и честным парнем. В конце концов, она была старше его лет на двенадцать — так что предложение назваться сестрой звучало вполне естественно.
Су Сюй опустил ресницы и тихо хмыкнул, так ничего и не ответив.
— И чего ты усмехаешься? — шутливо наиграла досаду Лидия. — Я с тобой по-человечески, душа в душу, а ты...
Су Сюй покачал головой. Уголки его губ по-прежнему были приподняты, но в глазах не промелькнуло и тени тепла.
— Все, кто подбирается ко мне слишком близко, плохо кончают, — глухо произнёс он, отклоняя её доброту. — Не хочу навлекать на вас беду. Но всё равно спасибо, капитан... за то, что приютили бы такого чудака.
С этими словами он спрыгнул с парапета, благодарно кивнул Лидии и направился к выходу с площадки.
Лидия смотрела ему вслед. В его уходящей фигуре сквозила пронизывающая тоска. Он казался бесконечно одиноким — словно сознательно выстраивал глухую стену между собой и остальным миром. Трагедия в Зоне рабочих и гибель Мега явно подкосили его, хотя он и до этого поражал всех своим ледяным, неестественным спокойствием.
Он взирал на окружающий хаос с безучастной отстранённостью. И этот холод не имел ничего общего с высокомерием — скорее то была отчуждённость стороннего наблюдателя, смотрящего на чужую пьесу.
Лидия тихо фыркнула, с улыбкой погладила по голове небольшую куколку у себя на поясе и пробормотала:
— И впрямь странный тип...
Едва прозвучали эти слова, она соскочила с парапета и вернулась к обходу скорбного поля боя. В глубине души всё ещё теплилась наивная надежда вырвать из лап смерти хотя бы одну живую душу.
Глубокой ночью Подземный город и не думал засыпать. Хаотичная пестрота неоновых вывесок заливала улочки безумным светом. Радость чудом уцелевших людей вспыхнула ярким пламенем: сквозь сизый дым и пронзительный запах машинного масла под сводами трущоб гремели их пьяные, доходящие до исступления песни.
Проскользнув мимо беснующейся толпы, Су Сюй вернулся в выделенные им жилые блоки и без лишних глаз достал питательную биодобавку, припасённую для него Вэй Чжоу.
Свою роль он отыграл безупречно. Если расчёты верны и колоссальные потери среди защитников учтены, Штурманский отдел до следующего нападения мутировавших организмов неизбежно начнёт перетасовывать и укомплектовывать разбитые отряды Авангарда. И коль скоро Экспериментальный центр не заподозрил лажи, у него есть все шансы получить должность исполняющего обязанности командира отряда.
Быть рядовой боевой единицей и плыть по течению — это одно, а вести за собой отряд — совсем другое. Ему необходимо сохранять идеальную форму и ничем не выдать себя перед ищейками Ковчега.
К слову, как там Вэй Чжоу? Раз твари отступили от Святой Марии, можно ли считать, что в Морском лагере выживших тоже воцарилась передышка?
Канал связи оборвался не по его инициативе — значит, дело в Вэй Чжоу. Тот сознательно оборвал разговор, чтобы не отвлекать его, или стряслась беда? Не случилось ли с ним чего худшего? Набрать его сейчас или подождать?
Зажав в одной руке флакон с биодобавкой, а в другой со сжатыми пальцами сжимая коммуникатор, Су Сюй в нерешительности мерил шагами тесную комнату. Его разрывали противоречия: он боялся отвлечь Вэй Чжоу в критический момент и в то же время сходил с ума от неведения.
Внезапный звуковой сигнал коммуникатора выдернул его из пучины тревожных мыслей. Су Сюй судорожно перевёл дыхание, охваченный запоздалым испугом от осознания: всё это время его разум был без остатка поглощён Вэй Чжоу.
«О чём я только думал? Совсем с ума сошёл?»
Досадуя на собственную слабость, Су Сюй ерошнул волосы и поднёс устройство к глазам. Пробежав строчки взглядом, он понимающе прищурился, и губ коснулась едва заметная ухмылка.
[Боец Девятого отряда Авангарда Су Сюй! За проявленное мужество, хладнокровие и выдающиеся показатели при выполнении боевой задачи, решением Штурманского отдела вам временно вверяется командование Третьим отрядом Авангарда.]
[Ниже приводится состав вверенного вам подразделения:...]