Эти слова генерал-лейтенанта Монда отозвались в сердцах большинства делегатов базы Святая Мария. В зале поднялся ропот одобрения: люди один за другим требовали, чтобы Экспериментальный центр открыто объяснил, в чём суть этой так называемой трансформации.
Столкнувшись со шквалом недоверия, Габриэль не дрогнул. Стоя спиной к собравшимся, он устремил взгляд на возвышающийся во тьме трон. Жажду власти, полыхавшую в его глазах, мог заметить лишь сам правитель человечества, скрытый тенью.
Профессор заговорил — ровно, с исполненным достоинства почтением:
— Принеси́те мои извинения, доблестные воины, что сходятся с тварями в смертельных схватках. Программа трансформации затрагивает слишком много структур и относится к высшей категории секретности Ковчега Матиас. Я не вправе разглашать подробности.
Видя, что его слова не утихомирили толпу, Габриэль с невозмутимым видом продолжил:
— Если выразиться проще, наш эксперимент направлен на перестройку организма. Благодаря специальному оборудованию и биодобавкам подопытные шаг за шагом расширяют пределы своего тела, обретают несокрушимую волю, физическую силу и новые возможности. Это позволит нашим бойцам на равных противостоять непрерывно эволюционирующим мутантам.
— Но ведь... — попытался было возразить Монд.
— Генерал-лейтенант Монд, встать в строй! — резко перебил его Молер, пресекая очертя голову летевшую оговорку.
— Генерал! — Монд с досадой глянул на командира, но спорить не посмел и с неохотой отступил назад.
Едва заметная ухмылка выдавала торжество Габриэля, хотя внешне он сохранял всё то же благожелательное спокойствие.
— Господин Роберт, Центр боевой подготовки и рад бы пойти навстречу базе Святая Мария, но ресурсы на исходе, и они бессильны. Надеюсь, наши братья из Подземного города отнесутся к этому с пониманием, — профессор медленно повернулся к залу, придерживая вежливую улыбку. — Когда мутировавшие организмы эволюционируют с опережением всех прогнозов, мы не имеем права сидеть сложа руки. Телесная трансформация — единственный способ укрепить войска, требование самого времени. Всё, что делает Экспериментальный центр, делается исключительно ради будущего человечества.
Роберт сделал шаг вперёд, не скрывая возмущения:
— Ради будущего человечества? Но ведь те солдаты...
Тяжёлый глухой удар посоха о пол мгновенно оборвал его.
— Как только войдём в новую акваторию, Штурманскому отделу взять под контроль Авангардный отряд. Сбор ресурсов начать незамедлительно, дабы восполнить энергозатраты Ковчега.
Глава Штурманского отдела, только что исподтишка разглядывавший делегацию Святой Марии, тут же склонил голову:
— Штурманский отдел повинуется.
Затем тень на высоком троне обратилась к другому ведомству, проявившему сегодня недюжинную активность:
— Агроживотноводческая зона, выстроенная Инженерным отделом, оснащена искусственным солнцем и климат-контролем. В ваше распоряжение передано достаточное число рабочих из Зоны рабочих. Стихийные бедствия — больше не оправдание. Принесёт ли следующий квартал достойный урожай, Отдел ресурсов и энергетики?
— Ваше Превосходительство, Отдел ресурсов и энергетики приложит все усилия! — главноуправляющий спешно поклонился, скрывая за опущенными веками хищный блеск. И тут же добавил: — Капитан, у нашего отдела есть ещё одно соображение.
Владыка трона выдержал паузу, прежде чем ронить одно слово:
— Говори.
— Острая нехватка ресурсов, с которой мы столкнулись, вызвана не только падением объёмов поставок, но и чрезмерным расходом. Если Штурманский отдел и Подземный город не способны гарантировать приток снабжения в ближайшие дни, возможно... нам стоит временно изъять из оборота лиц с низким показателем очков заслуг?
Фразу «временно изъять» он выделил особой интонацией, придавая предложению законченный, обтекаемый вид.
Трон безмолвствовал. Пользуясь затянувшейся паузой, Холлис, представлявший Зал Сансары, проговорил с елейной кротостью:
— Каков бы ни был статус человека, если он вносит вклад в будущее, Ковчег Матиас не станет легкомысленно жертвовать ни единым соотечественником.
Чиновник из ресурсно-энергетического ведомства мгновенно уловил подтекст и согнулся в поклоне:
— Мудрые слова, священник! Ваше Превосходительство, я всё понял!
Генерал Молер холодным взглядом проводил подобострастного чиновника, возвращавшегося в строй. Сам он не обронил ни слова.
Он ощущал спиной полные разочарования взгляды своих подчинённых и воинов Подземного города, но продолжал хранить молчание.
Защитные войска... Псы на поводке у верхушки.
Он и сам почти поверил в эту яркую метку. Но что ещё ему оставалось?
Безмолвствуя, Молер чуть приподнял голову, глядя на витражный купол. За искусственной пестротой стёкол не пробивалось ни единого луча настоящего неба.
Заметив его взгляд, Габриэль тоже вскинул голову и с невинной улыбкой пробормотал:
— Инженерный отдел долго над этим бился. Красиво, правда?
Молер ничего не ответил. Как только Капитан Корабля объявил заседание закрытым, генерал возглавил Защитные войска, чтобы лично обеспечить охрану правителя.
— Да что он о себе возомнил?! — не удержался от возмущения директор Макс.
Сад Юни напрямую не касался ресурсов, поэтому весь совет Макс просидел сторонним наблюдателем. Но спесивое выражение лица Молера, не удостаивавшего никого прямым взглядом, выводило его из себя.
«Корчит из себя праведника, а сам виляет хвостом перед Его Превосходительством. Лицемер».
Габриэль лишь улыбнулся, не дав втянуть себя в сплетни. Сохраняя безупречную репутацию нейтрального учёного, стоящего над мирской суетой, он заложил руки за спину, прошёл мимо священников Зала Сансары и первым покинул Зал заседаний.
* * *
Экспериментальный центр
— Эй, с кем это ты переписываешься? Сидишь, лыбишься во весь рот.
Исследователь, разглядывавший экран коммуникатора, поднял глаза на подошедшего коллегу:
— Завёл себе парня. Ужасно милый.
— Опять нового? — с любопытством переспросил тот, присаживаясь рядом. Достав из кармана спиртовую салфетку, он принялся бережно протирать антикварную статуэтку, добытую в Зоне рабочих. — Вы же с предыдущим только-только сошлись?
Исследователь поморщился и со вздохом отмахнулся:
— Прошлый был из Авангардного отряда. Пара дней как ушёл на задание и не вернулся. Впрочем, плевать. В постели он вечно горячился, никакого удовольствия. Самое время было сменить.
В эпоху, когда у людей отняли всё, на что надеялась душа, выставленная напоказ плотская утеха стала обыденной данностью.
Коллегу нисколько не смутила откровенность приятеля. Он продолжал с упоением любоваться безупречной скульптурой Евы.
— Кхм-кхм.
Из угла лаборатории донёсся предостерегающий кашель.
Оба лаборанта мгновенно прячут посторонние предметы, утыкаются в приборы и начинают усердно записывать данные.
Габриэль прошествовал за их спинами. Он сразу заметил угол статуэтки, прикрытый под столом белым халатом, и непрерывно мигающий экран коммуникатора.
Профессор недовольно хмыкнул:
— Всё, чему не место в лаборатории — вон. Сию же секунду.
Рассыпавшись в извинениях перед рассерженным профессором, исследователи сгребли вещи и выскочили за дверь.
Габриэль медленно подошёл к дальнему углу.
— Сайли, как успехи с обработкой данных?
Доктор Сайли поднялась с места и протянула пачку отчётов:
— Всё готово, профессор. Вот только... показатели этого образца оставляют желать лучшего.
Габриэль ничуть не удивился:
— При жизни он не тянул на стоящий материал, а уж для испытания препаратов тем более бесполезен. Найди возможность и утилизируй его.
— Слушаюсь, профессор, — безропотно отозвалась Сайли, но её взгляд, устремлённый на огромный колбообразный резервуар высотой в два человеческих роста, подёрнулся тенью сомнения.
Стеклянный цилиндр был доверху заполнен густой жидкостью. Заточенный внутри подопытный застыл в стальных тисках фиксаторов, опутанный десятками трубок. За его спиной, словно гигантские пчелиные соты, тянулись ряды таких же резервуаров, опутавших пространство паутиной магистралей.
Опершись руками о панель управления подачей препаратов, Габриэль взирал на колбу. В глазах, казавшихся на людях кроткими, вспыхнула необузданная алчность. Уголки губ самовольно поползли вверх, но, помня о присутствии подчинённой, он силой подавил улыбку, отчего лицо его перекосила хищная гримаса.
Слова сомнений, звучавшие на совете, до сих пор эхом отдавались в его ушах, точно удары бича. Куда делось его недавнее спокойствие?
Сжав зубы, он сквозь ярость прошептал:
— Всё, что я делаю — это истинный путь к спасению человечества. Я не предал завет предков.
Сайли никогда прежде не видела профессора в таком состоянии. Ошеломлённая, она поспешно отвела взгляд, делая вид, будто ничего не заметила.
Габриэль долго, с упоением вглядывался в мутную толщу стекла, прежде чем выпрямиться. За мгновение до того, как повернуться, он вернул себе привычный мягкий и благочестивый вид.
Улыбнувшись Сайли, он проговорил:
— Продолжай вести отчёт по остальным образцам. О любых отклонениях докладывай мне лично. Поняла?
Сайли быстро кивнула:
— Да, профессор, я всё поняла.
Габриэль удовлетворённо кивнул и снизошёл до похвалы:
— Сайли, ты остаёшься единственной женщиной-исследователем в этом центре не только потому, что за тебя заступился капитан Мег. Твои способности действительно высоки. Старайся, работай на совесть, и перед тобой откроется самое светлое будущее.
— Светлое... будущее? — повторила она невпопад.
Перед глазами воочию встал образ человека, встречи с которым она жаждала больше всего на свете.
«У них обязательно будет светлое будущее. Обязательно».
— Сайли? Сайли!
Оклик вернул её к реальности. Профессора рядом уже не было. Повернувшись на звук, она увидела коллег, осторожно выглядывавших из-за двери.
— Что такое?
— Профессор ушёл?
Сайли окинула взглядом лабораторию:
— Кажется... ушёл.
— Ушёл, ушёл! — зашептались исследователи.
Убедившись, что опасности нет, оба лаборанта утащили спрятанное барахло обратно и по-барски развалились в креслах, распахнув халаты.
— «Всё ради будущего человечества», — передразнил один, дунув на статуэтку, и со смешком добавил: — Да к чертям такое будущее. Мы всё равно обречены, так почему бы не пожить в своё удовольствие?
— Вот именно! Твари эволюционируют с такой скоростью, что того и гляди завтра отростят крылья и сшибут Ковчег к чертовой матери.
Переглянувшись, они зашлись хохотом, даже не думая возвращаться к работе.
Их шумный трёп вызывал у Сайли лишь глухое раздражение. Бросив на разгильдяев косой взгляд, она забилась глубже в угол. Но, вспомнив их шутливые слова, она невольно расслабилась. Поднявшись, она сказала, что ей нужно в уборную.
Поскольку Сайли была единственной женщиной в Экспериментальном центре, отдельного туалета для неё не предусматривалось. Приходилось юркать в мужской, пока там никого не было.
Заскочив в кабинку, она достала из кармана коммуникатор и быстро набрала сообщение:
«Как ты себя чувствуешь сегодня? Когда поправишься, я приготовлю что-нибудь вкусное. Как насчёт тушёной курицы с томатами?»
Ответ пришёл мгновенно:
«Хорошо».
Всего одно слово. Но Сайли заворожённо смотрела на экран, не в силах сдержать улыбку. Вся тяжесть и тоска рассеялись без остатка.
А в лаборатории трёп продолжался. Никто не обратил внимания на короткую вспышку ошибки на мониторах наблюдения. И никто не заметил, как в глубине прозрачной толщи подопытный мутант, приговорённый к уничтожению, медленно разлепил глаза.
* * *
— Ха-а...
Су Сюй со сладостным зевком вышел из жилого блока. Рука норовила зайтись тупой болью, из-за чего выспаться так и не удалось. Поразмыслив, он решил, что лучше подняться пораньше да наведаться в Зону рабочих — посмотреть, не требуется ли Апа помощь с отделкой лавки.
Направляясь к умывальникам, Су Сюй резко замер. Шагнув за ближайшее укрытие, он осторожно выглянул в сторону центрального лифта.
«И чего ради святошам из Зала Сансары подрываться ни свет ни заря? — пробормотал он про себя. — Они что, всё ещё то заседание не закончили?»