[Разведение превосходного генотипа класса S № 13 завершено. Отключение через 12 часов. Экземпляр передаётся на воспитание в Образовательный центр]
[Образовательный центр приём подтверждает]
Су Сюй очнулся под сухой гул механизмов и отстранённые голоса системных уведомлений. Мутная питательная среда со свистом ушла из стеклянной капсулы, а опутывавшие тело датчики и присоски со щелчком отсоединились.
Обнажённый, он ступил на холодный пол и сощурился, пытаясь разглядеть стоящего напротив человека. В полутьме лаборатории мерцали лишь аварийные индикаторы, заставляя угадывать силуэты, но Су Сюй сразу почувствовал: перед ним молодая ипостась профессора Габриэля.
— Номер тринадцатый… Терпеть не могу это число, — проговорил учёный. — И всё же ты — самый совершенный превосходный генотип класса S из всех, что мы вывели. Иди, дитя. Тебе предначертано стать ключом к высшему уровню доступа на Ковчеге Матиас. И когда этот день настанет, не смей забывать об обете HOM. Всё ради будущего человечества!
Су Сюй смотрел на него снизу вверх глазами ребёнка. Разум словно затуманился сознанием младенца.
«Что еще за ключ? Какая ещё миссия HOM? Неужели Габриэль не мог выразиться яснее?»
Дитя, взращённое в капсуле, впервые созерцало внешний мир и слышало человеческую речь. Малыш не умел ни думать, ни говорить, слепо подчиняясь лаборанту, уводившему его из мрака.
— Это превосходный генотип класса S. В отличие от остальных «классов А», предназначенных для Ковчега, за ним нужен особый контроль.
— Слушаюсь!
Сознание Су Сюя совершило скачок, и он обнаружил себя за партой в учебном классе. Из динамиков доносился размеренный голос наставника, читавшего лекцию по истории Ковчега Матиас.
Су Сюй узнал это место — Образовательный центр.
— Тринадцатый-Эс! — повторил учитель.
Ребёнок на первой парте не шелохнулся. Наставник стиснул зубы, подавляя раздражение. За мальчиком стояли Сад Юни и Экспериментальный центр, так что выходить из себя при всех было смертельно опасно.
Опустившись на корточки перед партой, наставник попытался выдавить доброжелательную улыбку:
— Ну почему ты молчишь? Ах да, у тебя же нет имени. Совсем вылетело из головы: ты ведь уже в том возрасте, когда пора его получить. Есть мысли на этот счёт? Если нет, я могу выписать пару вариантов на выбор.
Мальчик сидел неподвижно, уставившись в одну точку. В этом теле словно не зародилась душа.
— Да открой ты рот! — Не сдержавшись, наставник сорвался на шипение. На лбу у него выступил холодный пот. — Пойми ты, я прошу тебя! Ты торчишь в центре вечность и не проронил ни звука! Если ты не продемонстрируешь потенциал класса S, профессор с директором с меня голову снимут! Меня же просто пустят на расходники! Разговаривай! Ты заговоришь или мне всыпать тебе?! Как тебя зовут?!
Лихорадочный страх, вспыхнувший в детском теле, не принадлежал Су Сюю, но губы сами собой разомкнулись:
— Су... зерно, несущее жизнь.
Су Сюй ощутил, как его собственное сознание перехватывает контроль над детской гортанью. Фокус зрения выровнялся, тусклые зрачки обрели живой блеск:
— Моё имя... Су Сюй.
Душа Су Сюя содрогнулась от странного резонанса. Вспыхнуло сюрреалистичное чувство, будто он сливается со своим давним «я», обретая законченность.
«Нет! Я не должен быть здесь!»
Су Сюй сделал усилие и вырвался из вязкого слияния. Он с изумлением взглянул на сидевшего за партой мальчика. Ребёнок до боли напоминал его самого в детстве. Неужели...
Застывший мальчик медленно, с механической неестественностью повернул голову и уставился прямо на настоящего Су Сюя, стоящего в пустоте.
Учитель, проследив за взглядом ребёнка, не увидел в углу ничего, кроме голой стены. Терпение наставника лопнуло. Он схватил мальчика за плечи и грубо встряхнул:
— Ладно, пусть будет Су Сюй! Так ответь мне, Су Сюй, почему ты опять замер?! Ты вообще понимаешь, что твоё тупоумие погубит половину персонала центра?! Отвечай!
И вдруг ребёнок зашёлся в отчаянном, громком плаче — так кричат новорождённые. Хлюпая носом, он смотрел в пустой угол и с детской обидой произнёс:
— Зачем ты меня бросаешь?
— Чего? — опешил учитель.
«Что?» — одновременно с ним мысленно воскликнул Су Сюй.
Малыш заходился в слезах. Су Сюй замер, ошеломлённый. В памяти всплыли фрагменты смутного, тревожного сна: погружение в океанскую пучину, спасение директором, истинное происхождение из бездны... И этот ребёнок, выведенный в пробирке на Ковчеге Матиас. Неужели все эти сущности — он сам?
Плач ребёнка начал истаивать, растворяясь в воздухе, а затем сменился низким, бархатистым голосом взрослого мужчины — точно таким же, каким обладал сам Су Сюй:
«Ты не можешь отречься от меня!»
«Ты даровал мне имя. Я рождён благодаря тебе»
«Су Сюй, смысл нашего бытия — подтверждать существование друг друга»
«Су Сюй... ты всё ещё помнишь, кто ты?»
Голос эхом витал вокруг, пока всё не поглотила непроглядная тьма. Внезапно дикая, разрывающая суставы боль вырвала Су Сюя из небытия обратно в реальность.
Каждое дыхание давалось с трудом, мышцы налились свинцовой слабостью. Едва поморщившись, Су Сюй хотел заставить себя открыть глаза и оценить обстановку в лаборатории, но звук щелчка дверного замка заставил его мгновенно замереть и притвориться спящим.
Шаги приближались нерешительно, с частыми остановками.
Су Сюй незаметно сжал пальцы в кулаки, затаив дыхание. По бормотанию подошедшего он понял: это не Габриэль.
— Хоть бы он не очнулся прямо сейчас... — тихо шептал лаборант. — Ладно бы просто проснулся, так ведь может опять изгадиться и встать на дыбы в этой своей уродливой форме...
«В уродливой форме?» — мысленно переспросил Су Сюй. Что он имел в виду? Трансформацию, как у стражников маяка?
— Структура подключений в норме, — продолжал бубнить исследователь. — Тогда почему пульс зашкаливает за все мыслимые пределы? Чертня какая-то... Проверил же всё по кругу. Видимо, у этого экспериментального образца тахикардия — естественное состояние.
Закончив осмотр, лаборант поспешно выскочил из помещения, словно боялся, что подопытный очнётся в следующую секунду. Вернувшись в смежную комнату, он доложил человеку за односторонним стеклом:
— Профессор, исправность приборов подтверждаю.
Второй исследователь, нервно перебиравший свежие графики, озабоченно нахмурился:
— Показатели сердечного ритма превышают нормативные допуски. Это ломает всю нашу математическую модель. Придётся списать текущие протоколы и начать заново.
Однако Габриэль, услышав это, пришёл в несказанный восторг. Шагнув к пульту управления, он лично взялся за тумблеры настройки раздражителей.
— Никаких признаков отторжения при первом съёме данных! — Его голос дрожал от азарта. — Вдруг аномальный пульс и есть ключ к блокировке мутации? Я знал! Я никогда не ошибаюсь! Су Сюй — идеальный субъект для проекта усиления! Если мы получим эталонные показатели, я готов переписать всю теоретическую базу!
Новая волна раскалённой боли обожгла спину Су Сюя, подбираясь к грани его рассудка. Он стиснул зубы, пытаясь сдержать стон. Едва палящий зной утих, как тело пронзил высоковольтный разряд. Мучительный импульс скрутил мышцы; Су Сюй до крови прикусил губу, чувствуя, как рот наполняется солоноватой медью.
Истязание не прекращалось. Сверху раздался лязг направляющих рельсов, и на его лицо спустилась плотная дыхательная маска. Не успел он сообразить, что происходит, как по шлангам под давлением хлынула ледяная вода, забивая носоглотку.
Он не удержал слабый хрип, но этот звук потонул в шуме воды.
Палящий жар и ледяной столб разрывали его изнутри. Сознание, не выдержав пытки, окончательно отключилось, унося его прочь из реальности.
* * *
Вскинув голову, он вынырнул на поверхность. Вокруг кишели склизкие, уродливые твари.
Су Сюй сразу понял: он снова провалился в чужое воспоминание.
Осмотревшись, он заметил знакомый стяг на верхушке полуразрушенного маяка: База Таоюань.
Это сбивало с толку. Раньше видения открывали только прошлое того места, где он находился в реальности. Почему же сейчас его забросило на Таоюань?
— Его утянул мутировавший морской питон! Живее, помогите ему!
Один из патрульных рванулся было вперед, но сослуживец придержал его за плечо:
— Не дергайся. На Ковчеге бросили его выживать самого по себе, с какой стати нам рисковать шкурой?
У Су Сюя почти не осталось воли к жизни, но жажда докопаться до истины вспыхнула с новой силой. Цепляясь окровавленными пальцами за борт, он самостоятельно взобрался на надувной бот. Вспомнив предыдущее видение, он уставился на свои ладони.
Почему он способен повелевать этим телом? Потому что это лишь сон? Или потому что они действительно единое целое, как утверждал тот ребёнок?
— Старшие из Авангарда сказывали, будто в Саду Юни ему присвоили превосходный генотип класса S, — вполголоса шептались бойцы неподалёку, бросая на него косые взгляды. — Такие надежды на него возлагали! А парень оказался бракованным: дожил до подросткового возраста, а выговорить ничего не может.
— Да ладно тебе, — усомнился другой. — Вроде нормальный парень.
— Это он сейчас такой! Когда его привезли на маяк, он был ничем не лучше трупа. Зато оттаял, пока торчал у моря... Очеловечился будто!
Они хохотнули, не стесняясь его присутствия:
— И за это хвалёному генотипу такие почести?
Су Сюй молча слушал их насмешки, и пазл в его голове складывался воедино.
Сад Юни контролировал генофонд человечества, тайно снабжая Экспериментальный центр материалом для искусственной эволюции. Каждое изъятие было частью программы естественного отбора на Ковчеге Матиас.
Тринадцатый генотип класса S считался идеальным продуктом гибридизации и бессарогатного выращивания. Однако на деле образцовый экземпляр так и не развил интеллект. Для Габриэля признать крах проекта означало расписаться в собственной профнепригодности — а этого амбициозный профессор перенести не мог.
Спрятать неполноценный экземпляр в Зоне рабочих было слишком рискованно: тайное рано или поздно выплыло бы наружу. Поэтому мальчика сослали в Подземный город под предлогом полигонных испытаний — сбыли с рук, пока на Ковчеге не забудут о его существовании.
Что же касается причин, по которым Тринадцатый постепенно обретал разум... Су Сюй подозревал, что это связано с его собственным подсознательным влечением к океану. Впрочем, до конца разобраться в этой тайне ему ещё только предстояло.