«Кризис Чёрного Дождя спровоцировал серию междоусобных войн. Слышались рёв и поступь бесчисленных заражённых, хлынувших на города. За считаные месяцы численность населения катастрофически сократилась. Проведя серию масштабных экспериментальных исследований на людях, компания «HOM» в кратчайшие сроки синтезировала вакцину с антителами.
Однако стремительный взлёт фармацевтического гиганта вызвал подозрения у Альянса человечества и привлёк пристальное внимание прессы. Общественность начала тайное расследование их разработок и вскоре выявила неопровержимые улики: «HOM» использовала в качестве подопытных живых людей.
К тому моменту компания уже дерзко прижала к ногтю основные сферы жизнеобеспечения. Даже Альянс человечества оказался бессилен. В итоге стороны пошли на взаимный компромисс: «HOM» объявила о самоликвидации, а её ключевые сотрудники перешли в штат Альянса, чтобы якобы отдать жизни служению будущему. В обмен на это Альянс взялся надёжно похоронить сведения о совершённых преступлениях.
За одну ночь пресса словно воды в рот набрала. Удивительное «совпадение»: все, кто был замешан в расследовании, первыми получили доступ к драгоценным вакцинам».
Су Сюй невесело усмехнулся, взгляд его потускнел. Алчность человеческой природы — стóит ей вырваться наружу, пути назад не останется. Перед лицом искушения выжить сколько борцов за правду, громче всех кричавших о справедливости, безвольно склонили головы! Жажда жизни сама по себе не позорна, но подобное предательство собственных идеалов вызвало лишь горькую тоску.
«После выдвижения Проекта Цзинвэй бывшие управленцы и исследователи «HOM» включились в переустройство человеческих баз. Вскоре они проросли во все ключевые узлы управления, подавили остальных численностью и опытом, замкнув на себе руководство всеми научными отделами.
В обстановке общей смуты и хаоса затаившиеся руководители компании провозгласили себя выразителями божественной воли, дабы усмирить панику. Они виртуозно манипулировали умами: одурачивали благотворительные организации, убалтывали легко заражённых, у которых ещё оставался шанс на исцеление, добровольно идти на опыты, а когда Альянс пытался призвать их к ответу, ловко выходили сухими из воды.
Поначалу в их «откровения» никто не верил. Но бедствия сыпались одно за другим. Утратив веру в спасение, отчаявшиеся люди ухватились за иллюзии, моля небеса и богов о милосердии. Воспользовавшись тем, что некому было сорвать с них маски, эти дельцы основали Секту Божественного Собрания, прикрываясь гуманизмом для удержания контроля над массами».
Су Сюй искренне не понимал: неужели Альянс человечества сквозь пальцы смотрел на то, как «HOM» нагло вертит судьбами миллионов? Он продолжил читать — и ответ не заставил себя ждать.
«Секта и научные группы с каждым днём набирали силу, но приняла их далеко не вся общественность: старики, ведавшие истину, были ещё живы. За попытки открыть глаза людям их ждала лишь расправа — ссылка в Морской лагерь заботы. Перед лицом абсолютной выгоды Альянс без колебаний сдал соплеменников. Даже захлёбываясь от гнева, мятежники могли изливать душу лишь немощным старикам, женщинам и детям, высланным вместе с ними.
О тот, кто прочтёт эти строки позже! Душа моя горит от обиды. Но что может сделать старик, стоящий на краю могилы, кроме как задохнуться собственной яростью? Поговаривают, Альянс готовит какой-то грандиозный проект по эвакуации — собирается унести высший геном прочь с поверхности Земли и переждать, пока суша не поднимется из пучин.
Интересно, когда вы найдёте эту запись, ступит ли человек снова на твёрдую землю? Я всем сердцем молю о том дне. Пусть человеческий род живёт вечно. И да хранит вас судьба».
Су Сюй перелистнул страницу, но дальше было пусто. На этот раз видения не пришли, и он мог лишь гадать, с какой болью в сердце старик выводил эти строки. Должно быть, тот тоже когда-то надеялся на заступничество высших сил, но, оказавшись в Зале покаяния среди ликов чужих божеств, так и не нашёл ни одного, кому смог бы доверить свою молитву. И даже брошенный, преданный всеми, старик сберёг в груди капли тепла, пожелав людям вернуться на сушу.
Вот только жестокая реальность раздавила бы его надежды. Человечество не шагнуло к свету — оно лишь глубже погрузилось в пучину эгоизма и алчности.
Вэй Чжоу заметил алый импульс на панели приёмника и тут же щёлкнул тумблером связи:
— Оливер?
Из динамика мгновенно донёсся предостерегающий голос:
— Шеф, впереди зона контроля Маяка. Ближе подойти не сможем.
— Понял, — Вэй Чжоу бросил взгляд на хронометр: до смены караула на Маяке оставалось менее десяти минут.
Он плавно заглушил двигатели субмарины, отстегнул ремни и, подойдя к Су Сюю, опустился перед ним на корточки, пристально вглядываясь в его лицо.
Ощутив его приближение и поймав осторожный, испытывающий взгляд, Су Сюй оторвал глаза от дневника:
— Ты не знал, почему я ищу концы «HOM», не знал, через что я прошёл, — с горьким вздохом произнёс он. — Твои сомнения понятны. Я разозлился, да... но виноват и сам: надо было объяснить всё сразу.
Су Сюй не привык упрямиться без причины. Трагедия детского дома не касалась никого в этом мире, и если уж он сам решил молчать о прошлом, глупо обижаться на чужое непонимание. Но скрытность Вэй Чжоу всё равно оставила неприятный осадок — и отрицать это было бессмысленно.
— Мой грех, я скрыл. Так что врежь мне — будешь абсолютно прав, — Вэй Чжоу покорно развёл руками, показывая готовность принять любую кару. Но, видя мрачную тень на лице юноши, мягко добавил: — Человечество скатилось в эту пропасть по вине «HOM». Они насовершали грехов, а расплачиваться заставили весь мир... Запредельная мерзость. Но я верю, что однажды им придётся ответить за всё.
— Ну и тон. Ты со мной как с ребёнком сюсюкаешься, — Су Сюй фыркнул на его наигранные утешения, хотя тяжесть в груди и впрямь немного отступила.
Вэй Чжоу тихо усмехнулся и, выудив из кармана кубик сахара, протянул ему:
— Забота — не привилегия детей. Как и сладости.
Вернувшись к делу, Вэй Чжоу снова стал серьёзным:
— В этом мире всё ещё полно людей, держащихся за надежду. Глубоководный НИИ делает всё, чтобы дать им шанс выжить. Мы приложим все силы, чтобы воплотить наш замысел в реальность.
Су Сюй сжал в ладони кубик сахара. Он отлично понял скрытый призыв Вэй Чжоу, но не поддался чужим убеждениям:
— Каким бы я ни видел этот мир, он остаётся для меня одинаково мерзким, — честно признался он, качнув головой. — Но договор есть договор. Я выполню свою часть сделки.
Он снова опустил взгляд на прощальные слова Цзу Юаня:
— Мне и самому любопытно посмотреть, куда заведёт человечество этот тупик... и во что превратится наш загнивающий мир.
Сверившись с часами, Су Сюй аккуратно спрятал дневник и протянул его Вэй Чжоу:
— Сохрани пока у себя. Выпадет случай — сам приду и заберу.
Вэй Чжоу знал, какой ценой Су Сюю достались эти сведения, и сразу догадался о его намерениях. С сокрушённым видом он открыл отсек возле штурвала и вытащил три флакона с питательной биодобавкой.
— Я не знал точно, каков на вкус тот апельсин, о котором ты говорил, так что мешал на свой страх и риск, постоянно пробуя. Вышло кисло-сладко, вполне съедобно. Если не понравится — скажи, я переделаю.
— Спасибо, — Су Сюй вовсе не сочёл его ворчание назойливым. Напротив, уголков его губ коснулась тёплая улыбка.
Его холодные пальцы случайно задели тёплую тыльную сторону ладони Вэй Чжоу, обхватив флаконы. Однако тот не спешил разжимать хватку. Су Сюй недоумённо вскинул на него взгляд:
— Что такое?
Густой басовитый гудок эхом прокатился по воде.
Су Сюй оглянулся на Маяк: с пристани отходил очередной патрульный катер. Время истекало.
— Ты ведь вернёшься ко мне, правда? Я хочу не просто получить тот образец воды... Я хочу... — Вэй Чжоу судорожно сглотнул, не сводя с юноши пылающего взгляда, будто отчаянно вымаливая отклик: — Хочу, чтобы ты выжил.
Су Сюй никогда не давал пустых обещаний. Но искренность Вэй Чжоу проникла в самое сердце. В этом жестоком, промёрзшем насквозь мире — с чего вдруг чужому человеку так печься о его жизни?
Чего он добивается? У Су Сюя за душой ничего не было, ему банально нечем заплатить.
И всё же взгляд Вэй Чжоу был настолько чист и прозрачен, что Су Сюй увидел в нём собственное отражение.
Снова проревел гудок, торопя расставание.
Су Сюй подался вперёд и, приподнявшись на цыпочках, крепко обнял Вэй Чжоу за шею. В ревущем гуле сирены едва прозвучал его тихий шёпот:
— Вэй Чжоу... утешитель из тебя никудышный.
Он тут же разомкнул объятия, выдернул флаконы из опешивших рук мужчины и отступил к выходу.
Ухаживания Вэй Чжоу выглядели неловкими и топорными... Но самое смешное было в том, что Су Сюю это чертовски нравилось.
Ощущение чужого дыхания у самого уха не проходило, влажное тепло сковало забившееся в груди сердце. Вэй Чжоу ошеломлённо кивнул:
— Ладно... Я ещё поэкспериментирую.
Он так и стоял истуканом, провожая взглядом юношу, пока тот не скользнул за борт. Лишь спустя минуту Вэй Чжоу пришёл в себя и сокрушённо схватился за грудь, жадно ловя воздух.
Только с третьим сигналом маятник его мыслей окончательно вернулся в норму. Ещё долго вздыхая и тихо смеясь над собой, он опустился в кресло и дал ход субмарине.
Безоблачное небо прояснилось; хотя было лишь шесть утра, слепящие лучи солнца уже резали глаза.
Ледяная морская вода мгновенно смыла накопленную за ночь усталость. Су Сюй на пределе возможностей устремился к движущемуся катеру, уцепился за борт возвращающегося судна и бесшумно устремился к Маяку.
Подводная часть конструкции кишила инфракрасными датчиками, круглосуточно сканировавшими акваторию, чтобы ни один мутировавший организм не проник на территорию человеческой базы.
Катер медленно входил в зону сканирования. Никто не заметил, как тень, скользнувшая по обшивке, технично обогнула секторы обзора и мокрой кошкой взобралась на командный корабль.
Су Сюй повис вниз головой, зацепившись за металлический каркас над мусоросжигательной печью. Из прошлых наблюдений за базой Святая Мария он знал: после недавнего сражения этот узел временно законсервировали. К тому же сейчас караулы менялись, и охрана была слабее всего.
Однако оступись он или сорвись пальцы — и падение вниз не просто переломает кости, а активирует систему розжига, мгновенно превратив его в горстку пепла.
Впрочем, юноша продумывал путь отхода ещё до того, как покинул Маяк. План был прост: выждать момент, когда палуба опустеет, перебраться на медицинский транспорт и по соединительному трапу спуститься прямо в Подземный город.
Утренний бриз доносил прохладу. Лидия, прободрствовавшая всю ночь, стояла на палубе медицинского судна и всматривалась в тёмную гладь океана, безуспешно ожидая возвращения Су Сюя.
Вдруг до её уха донёсся едва слышный лязг стального троса. Капитан Лидия мгновенно отступила в тень, напряжённо выискивая источник звука. Но стоило ей разглядеть знакомую фигуру, с ловкостью дикой кошки перемахнувшую через фальшборт, как она не стала поднимать тревогу, а лишь облегчённо перевела дыхание.