Рука мягко опустилась на плечо Молера, словно утешая заблудшее, беспомощное дитя, ласково сглаживая его растущий протест.
— Дитя моё, все эти годы ты верой и правдой служил безопасности Матиаса. Я всё видел и всё помню. Мне известны твои мысли, но сейчас не те времена, чтобы проявлять мягкость. Чтобы вырвать шанс на жизнь в этом искажённом мире, Кораблю приходится переступать через собственные убеждения.
— Ты с малых лет рос на Матиасе, пользуясь всеми благами Альянса человечества. И кому, как не тебе, знать о нашей решимости, о той тяжести, которую мы несём?
Молер поднял взгляд, проследив от босых ног старца на ковре до его лица, лучащегося состраданием.
Слова звучали мягко и дружелюбно, но отдавались в ушах ядовитыми колючками. Молер нахмурился, ощутив, как внутри разрастается холод.
Разве Капитан не намекал прямо, что он, Молер — неблагодарная тварь, не ценящая добра?
Молер тоже спрятал истинный смысл за вежливой ухмылкой и ответил с ядовитой иронией:
— Именно так. Я воспользовался теми благами, что оставили нам надежды выживших. И, чтобы выказать признательность, обязан защищать людей изо всех сил.
Улыбка на лице старика дёрнулась. Лишь сейчас Молер заметил, что интонации, жесты и даже выражение лица Капитана Корабля жутковато напоминают священника Холлиса, не так давно рухнувшего с платформы.
— Генерал Молер, к чему это? — раздался из-за спины старика более молодой голос.
Глянец чёрных кожаных сапог мелькнул на мягком ковре. Человек чеканным шагом приблизился и замер перед Молером, звонко щёлкнув каблуками.
Молер перевёл взгляд на того, кто когда-то был его наставником. Теперь от прежнего уважения не осталось и следа — перед ним стоял чужак. И всё же, помня старый долг ученика, он слегка наклонил голову:
— Генерал.
Старший генерал лишь презрительно фыркнул, смерив его взглядом, полным разочарования и досады.
— Генерал Молер, я возлагал на тебя большие надежды. Верил, что в будущем судьба человечества окажется в твоих руках. Но своими поступками ты попёр решения Альянса человечества, да ещё и слепо гордишься этим, считая свои скудоумные представления единственной правдой. Что, решил, будто мы все ошибаемся, а Альянс должен плясать под твою дудку? Молер, ты ещё не унаследовал Матиас.
Каждое укоряющее слово впивалось в спину Молера, сплетаясь в глухую невидимую сеть, заставлявшую его подчиниться, как и прежде.
Внедряемая с детства муштра больше не могла удержать его пробудившийся разум. Превозмогая боль, Молер выпрямился и с открытым, чистым взглядом посмотрел на троих правителей.
В этой верхушке уживались показное благородие и обнажённая, безумная жажда власти, подкреплённая военной силой. При всей разнице в повадках цель у них была одна — подчинить себе каждый шаг человеческого общества.
Сомкнувшись вокруг него, они давили своим авторитетом, а их жестикулирующие руки напоминали извивающиеся щупальца мутанта. Какая уж тут человеческая милосердность — перед ним стояли настоящие человекоподобные шестиногие овцы.
Раскусив суть их власти, Молер больше не воспринимал их нотации. Ему стало лишь горько и мерзко.
Стиснув зубы, он внезапно спросил:
— Ваше Превосходительство Капитан... а впрочем, обращаюсь ко всем вам, лидеры: вы хоть помните свои настоящие имена?
Ошеломлённые неожиданным вопросом, трое правителей замолкли. Гневные крики сорвались, и в кабинете воцарилась зловещая тишина.
Бывший генерал Защитных войск первым нарушил её, брезгливо бросив:
— Это не имеет значения.
— Имеет. И огромнейшее, — возразил Молер.
Опираясь на колено, он поднялся с пола и в одиночку встал против высшей власти Альянса человечества.
Лишь в это мгновение он окончательно понял, почему Су Сюй и Вэй Чжоу предпочли покинуть Матиас. Впрочем, Капитан в чём-то был прав: Молер выжил в этом адском мире благодаря жертвам тех, кто верил в лучшее будущее. Именно поэтому он не мог просто так бросить Альянс.
Рука Молера сжала рукоять меча на поясе. Годы покорности пред сильными мира сего не сломили в нём офицерскую стойкость.
— Как и Командир, «Капитан» — всего лишь должность, — твёрдо произнёс он.
Его ледяной взгляд прошёлся по лицам присутствующих:
— Им мог стать любой из вас. Им мог стать я. Да любой человек с улицы, если бы принял ваши так называемые «правила выживания». У Корабля Матиас нет настоящего лидера — этой махиной уже сотни лет движет заложенная в прошлом программа. Но мы — живые люди из плоти и крови. И если мы превращаемся в марионеток, слепо исполняющих приказы, я не верю, что такой корабль способен довезти надежду человечества до нового континента.
Для правителей Командир не должен был мыслить — от него требовалось лишь слепо выполнять приказы. Благодаря Саду Юни и Образовательному центру на это место всегда имелись сотни заменяемых кандидатов, чьей единственной жизненной целью оставалось служение.
Должность Капитана из-за своей значимости замещалась иначе: носителей превосходного генотипа распределяли по отделам Матиаса, где в ходе жесткого отбора выявляли лучших. Годами дрессировки из них выбивали личное «я», превращая в верных слуг системы. Они становились центром власти, но лишались собственной воли, оставаясь лишь исполнителями древней воли.
Но у Молера было своё имя. Он умел чувствовать боль и досаду, умел сомневаться и точно знал, что хочет и должен делать.
«Генерал Молер, помни свои слова: воин не должен быть марионеткой в руках правителей. Он обязан стать клинком, разящим скверну, и щитом, закрывающим людей».
Он помнил. Помнил всегда.
— Молер! — выведенный из себя Капитан шагнул вперёд, замахнувшись тростью-жезлом, чтобы наказать дерзкого младшего, но Молер перехватил рукоять и одним движением сбил старика с ног.
Капитан замер на полу, не веря своим глазам, и ткнул в него дрожащим пальцем:
— Ты дерзнул восстать против Матиаса?! Не думал я, что и ты окажешься предателем!
Прежде чем остальные двое успели поднять тревогу, Молер мгновенно выхватил пистолет и наставил на них. От прежнего пиетета не осталось и следа. Он лишь насмешливо усмехнулся:
— Предал Альянс? Спорный вопрос. Во всяком случае, я не поднимал руки на своих соотечественников.
Окинув холодным взглядом наставника, у которого дрожали руки с оружием, Молер без колебаний повернулся и шагнул к выходу, выбирая собственный путь.
— Измена! Бунт!
— Схватить Молера! Живо!
Молер переступил порог кабинета Капитана, напоследок окинув взглядом то будущее, ступить в которое он едва не обрек себя, и взялся за дверную ручку.
Отчаянные, полные страха крики, доносившиеся изнутри, исказились и потонули в щели закрывающейся двери. Но даже они не могли сравниться с тем настоящим плачем, что ежедневно раздавался в тёмных углах Матиаса.
Тяжёлая створка с гулким стуком встала на место. Молер крепко сжал зубы и повернулся к застывшим подчиненным. Не давая им времени на догадки, он твердо произнёс:
— Как вы сами видели, я, похоже, переступил через законы Матиаса. Каждый из вас свободен в своём выборе, но отныне Защитные войска под моим командованием будут служить лишь одной цели — защищать выживших людей.
Он был простым военным, не умел делать научные открытия или проводить сложные исследования. А значит, ему оставалось одно — сдержать данную клятву: стать живым щитом для человечества и своей кровью отстоять веру людей в будущее.
Грохот доспехов прокатился по коридору, словно раскат грома. Солдаты Защитных войск, стоявшие у кабинета, единым порывом преклонили колени. Этот жест не был данью страху перед властью — они присягали ему от чистого сердца.
Пока они стоят — перед человеческими базами возвышается нерушимая стальная стена.
Лед во взгляде Молера растаял, согретый верностью подчиненных. Быстрым шагом он повел отряд к десантному кораблю. Глядя сквозь лобовое стекло вниз, он пытался разглядеть верный курс.
И вновь перед глазами всплыли образы тех двоих. Смогут ли они дойти до конца по выбранному пути?
«Пусть так и будет. Пусть каждая надежда обретёт свою пристань».
Внезапно небеса содрогнулись от оглушительного громового раската. Молер поднял голову к небу. Внешне ничего не изменилось, но тревожное предчувствие в груди сжалось ещё сильнее.
* * *
Молнии, подобно пылающим столпам, рушились с небес, разрывая бескрайнюю гладь океана и оставляя на мутно-жёлтой воде мгновенные обугленные шрамы. Су Сюй метался среди этого ада, чудом избегая смертоносных ударов.
Даже понимая, что это лишь очередной сон, во власти опасности инстинкт выживания брал своё.
Белые молнии стегали небосвод, сокрушая все вокруг. Бушующий шторм лишь распалял стихию, и в считанные мгновения вздыбились исполинские волны, устремляясь к морскому лагерю выживших.
Человек перед лицом природной катастрофы ничтожно мал, словно песчинка. Никакие стены не способны сдержать гибельный вал.
Су Сюй обратился в мутанта и заслонил собой лагерь, принимая удар на себя и рассекая беснующийся поток. Бешеная сила океана терзала его плоть, намереваясь окончательно стереть эту ветку времени, которая должна была сгинуть давным-давно.
Он боролся до последнего, пытаясь расплатиться с давним долгом. От беспрерывных ударов его внутренности превратились в месиво. Он безмолвно молился лишь об одном — чтобы это бедствие наконец прекратилось.
Хотя происходящее было лишено реальности, боль в груди раздирала по-настоящему. Сломанные рёбра впивались в легкие, не давая сделать вдох. Су Сюй сжал ткань на груди, судорожно ловя воздух.
— Хе-е... хр-р...
Этот жуткий хриплый шепот раздавался уже не в первый раз, въевшись в самую подкорку его сознания.
Су Сюй поднял тяжелый взгляд и глухо проговорил:
— Снова ты.
— Су Сюй, если так пойдет и дальше, ты погибнешь. Почему ты не хочешь просто сдаться?
Су Сюй, опираясь руками на землю, снова поднялся на ноги. Он оглядел бескрайние воды, но так и не увидел говорившего. Утерев с подбородка кровь, он процедил сквозь зубы:
— Даже у обычных людей, смываемых волной, есть надежда выжить. С какой стати я должен сдаваться?
— Эх... — невидимый собеседник издал отчетливый, полный досады вздох. — Ты ведь сам ненавидел этот мир, а теперь изо всех сил цепляешься за него. Су Сюй, нельзя получить всё и сразу.
— С чего бы это?
Одно дело — испытывать отвращение к миру, и совсем другое — терпеть сущность, дергающую за ниточки из тени.
— Раз уж у меня есть силы, почему бы и не потребовать всего? Либо прикончи меня окончательно, либо заткнись и не лезь.
Голос со вздохом произнёс:
— Время снова на исходе, Су Сюй. На этот раз я тоже пытался тебя предостеречь. Ты сам отказался.
Шепот постепенно угас, будто говоривший с разочарованием удалился.
Тяжёлые сомнения захлестнули разум Су Сюя. Он никак не мог понять, почему этот голос из раза в раз твердит про «на этот раз», «раньше», «в ту эру». Словно сам Су Сюй существовал далеко за пределами известного отрезка времени.
* * *
Внезапно завывшая сирена вырвала Су Сюя из пелены кошмара. Он мгновенно очнулся, сел на кровати и вскочил на ноги. Накинув одежду, он сорвался с места и распахнул дверь.
У коридора он увидел Оливера, который вместе с бойцами спешно бежал в сторону ангара.
— Нападения сразу на несколько лагерей! Наших сил катастрофически не хватает! Сможем собрать еще кого-то?
— Оливер, про меня не забудь! — Су Сюй на ходу влился в отряд, направлявшийся к ангару.
В последнее время у него было нехорошее предчувствие, а после этого кошмара давящая тревога окончательно сковала грудь.
Оливер благодарно кивнул и бросил кладовщику:
— Добавь комплект снаряжения для Су Сюя! — Затем он повернулся к нему: — Вылетаем через пять минут. Поскольку атакованы сразу несколько лагерей, тебе, возможно, придется возглавить одну из групп.
Су Сюй решительно отрезал:
— Без проблем. Сделаю.
Благодаря Глубоководному НИИ это время стало самым спокойным с момента его прихода в этот мир. Пусть Вэй Чжоу и говорил, что долги отдавать не нужно, Су Сюй всё равно хотел сделать хоть что-то полезное. Не ради уплаты долга, а просто чтобы облегчить общую ношу.
— Мне тоже приготовьте снаряжение, — раздался голос Вэй Чжоу раньше, чем он сам показался в дверях.
Увидев руководителя, Оливер качнул головой и твердо заявил:
— Исключено. Обстановка в море нестабильна. Нет никакой гарантии, что институт не подвергнется нападению. Кто-то должен остаться на базе. Ты глава Глубоководного НИИ, тебе нельзя уходить.
— Я уже перевёл устройства отпугивания и вихревые генераторы в районе института на максимальную мощность, — отрезал Вэй Чжоу. — Со Старым директором я тоже всё согласовал: если ситуация выйдет из-под контроля, институт немедленно снимется с якоря и сменит дислокацию.
Приказы Вэй Чжоу отдавал чётко и хладнокровно — очевидно, он заранее просчитал варианты развития событий.
Но Оливер продолжал упрямиться:
— Но если мы все уйдём, кто защитит людей в институте?
Раньше при подобных вылазках на базе всегда оставляли дежурный отряд. Но сейчас бедствия сыпались одно за другим, остальные группы уже отправили на помощь морским лагерям выживших. И то, что атаки начались одновременно в совершенно разных акваториях, лишало оперативную группу возможности покрыть такие расстояния.
Один из бойцов вылазки не удержался от ругательства:
— Раньше хоть из-за скачков температуры мутанты бесились в каком-то одном районе! А сегодня что за чёрт?! И северные, и южные лагеря одновременно шлют сигналы бедствия!
Разорваться они не могли, людей в НИИ и так не хватало. Ночь обещала быть бессонной.
Пока Оливер колебался, на главную улицу вышли жители института. Вооружённые чем попало, они направились к ангару и закричали бойцам:
— Да чего вы ждёте?! За нас не бойтесь, мы не неженки, чтобы прятаться за чужими спинами! НИИ — наш общий дом!
Дети из Сектора 3 не умели говорить, но тоже чувствовали угрозу. Они молча обступили остальных жителей, издавая тихий рокот, в котором слышалась глубокая человеческая забота.
Губы Вэй Чжоу тронула теплая, признательная улыбка. Он благодарно кивнул жителям, подхватил переданное снаряжение и побежал к подводной лодке. Перед тем как подняться на борт, он перевёл взгляд на Су Сюя.
Су Сюй качнул головой, переведя палец с Оливера на Лян Чжаня, а затем указал на себя и Вэй Чжоу. Учитывая статус Вэй Чжоу в НИИ, возражать ему при всех было неловко, но мысль выражалась предельно ясно: людей катастрофически не хватает, опытные бойцы должны действовать порознь.
Вэй Чжоу понимающе кивнул. Ситуация не оставляла времени на долгие прощания. Перед тем как люк субмарины захлопнулся, он громко крикнул Су Сюю:
— Удачи!
— Возвращайся живым, — сразу же откликнулся Су Сюй и, больше не теряя ни секунды, шагнул внутрь корабля.