— Угу, — Вэй Чжоу удовлетворенно сощурился, и в уголках его глаз залегли мягкие морщинки. — Похоже, мы и впрямь нашли общий язык.
Нахлынувшее теплое дыхание выбило из ноздрей вязкую морскую гниль. От Вэй Чжоу пахло удивительно приятно — не ярким парфюмом, а тем особенным чувством свежести, будто в знойный полдень открываешь шипящую газировку или только что вышел из душа, пахнущий чистым мылом, подумал Су Сюй.
Су Сюй с улыбкой вскинул руку, положив ладонь на плечо собеседника:
— Вэй Чжоу.
Вэй Чжоу чуть повернул голову, глянув на чужую кисть. Пальцы у Су Сюя были длинными, но сплошь покрытыми шрамами и грубыми мозолями — неизгладимыми следами тяжелого, непрестанного труда.
В самом деле, два взрослых мужика, срывающие друг с друга одежду, — это перебор, а вот хлопок по плечу — дело житейское.
Так отчего же внутри все разом натянулось? Имя, сорвавшееся с губ Су Сюя, словно невесомое перо, царапнуло по самому сердцу, от шеи до копчика прокатилась горячая волна мурашек. Словно поддавшись неодолимому моку, Вэй Чжоу перехватил чужое запястье, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией:
— Ты...
Вот только владелец этого запястья оказался глух к романтическим порывам. Ладонь, лежавшая на плече Вэй Чжоу, вдруг налилась тяжестью и с силой прижала его обратно к кровати. На лице Су Сюя заиграла фальшивая, натянутая ухмылка:
— Разговариваешь — так разговаривай, к чему эти нежности?
Вэй Чжоу застыл, недоуменно взирая на него:
— Да что с тобой...
Он вгляделся в глаза Су Сюя, точно пытаясь разглядеть хоть какой-то отклик, но светлые карие зрачки оставались безучастными и холодными. Эта ледяная спокойность отчетливо давала понять: недавние мороки — лишь его собственное дурацкое заблуждение. Этот парень даже не понял, каков был подтекст.
«В чем же дело? Во мне? О чем я вообще думал?» — пробормотал Вэй Чжоу и, обхватив голову руками, запутал пальцы в слегка влажных от пота волосах. Выглядел он растерянным и выбитым из колеи.
— А я-то решил, будто тебе это по вкусу, — с досадой и самоиронией выдохнул он.
— Что? — переспросил Су Сюй. Лишь секунду спустя до него дошло, что речь шла про давешнюю попытку сорвать одежду. Смутившись, он неопределенно потер кончик носа: — Выходит, мы оба хороши. Ради своей цели готовы идти на любые ухищрения.
Ему-то всего лишь хотелось привести Вэй Чжоу в чувство для серьезного разговора, да только тот, похоже, очнулся даже чересчур окончательно.
Впрочем, когда все точки над «i» были расставлены, неловкость сама собой улетучилась, и оба сделали вид, будто ничего не произошло.
— Значит, тем более стоит поговорить начистоту, — подал голос Вэй Чжоу, дав понять, что беседа далеко не окончена.
Су Сюй понимающе вскинул бровь и без лишних прелюдий перешел к делу:
— Что планируешь делать, когда рана затянется? Собираешься вернуться на Ковчег Матиас? Понадобится моя помощь?
Было очевидно, что Вэй Чжоу ведет свою игру. Вот только какую выгоду тот рассчитывал извлечь из него? Кроме значка бойца Авангардного отряда Ковчега Матиас, брать с Су Сюя было абсолютно нечего.
Вэй Чжоу сходу отсек эти расспросы. Опершись одной рукой о матрас, он непринужденно произнес:
— Этот лагерь долго не протянет, так что найду следующий. Раньше люди стремились в небеса, чтобы хоть как-то зацепиться за жизнь, но теперь мне кажется, что на морских волнах дышится куда свободнее, чем в облаках. По крайней мере, здесь никто не станет вбивать мне в голову, будто мой предел — давиться картошкой, грибами да пророщенной соей.
Из его слов четко следовали два вывода: возвращаться на Ковчег Матиас он не намерен, а его взгляды коренным образом расходятся с политикой Ковчега — если и вовсе не враждебны ей.
Су Сюй уселся напротив и, откинувшись на спинку стула, выложил карты на стол:
— По неким причинам руководство Ковчега Матиас считает меня изгоем и предателем. Большую часть времени я вкалывал в столовой да в Зоне рабочих, доедая то, что не доели полноправные граждане.
Вэй Чжоу на лету уловил подтекст. Су Сюй давал понять: его собственная участь ничуть не слаще, и горой за Ковчег он стоять не собирается.
— А сам-то? Куда держишь путь? — Вэй Чжоу перевел взгляд на сухой паек, выложенный на стол. Подобное расточительство, будто человек отдает последнее, слишком уж смахивало на прощальный жест.
Су Сюй поднялся и подошел к окну. Став спиной к собеседнику, он устремил взор в непроглядную ночную гладь океана и глухо произнес:
— Скоро у меня новое задание. Не факт, что вернусь живым. Так что, когда встанешь на ноги, рассчитывай только на себя.
Деталей предстоящего выхода он не знал, однако внезапный перенос ежегодной аттестации Авангардного отряда и странное, нервозное поведение капитана Мега явно указывали на одно: в ближайшее время отряду предстоит пройти через небывалую мясорубку.
Именно предчувствуя подобный исход, Су Сюй и решил во что бы то ни стало навестить Вэй Чжоу в последний раз.
Вэй Чжоу затаил дыхание, не сводя глаз с фигуры у окна. Лунный свет очерчивал его силуэт серебристым ореолом, придавая ему некое призрачное, одинокое величие. Сердце Вэй Чжоу невольно пропустило удар.
Судя по сводкам морской разведки, Ковчег Матиас готовился сменить курс и сняться с якоря, а перед отплытием Ковчег непременно зачистит весь оставшийся за кормой «мусорный загон». Так что характер «нового задания», о котором обмолвился Су Сюй, не был для него загадкой.
Из слов Су Сюя было видно, что тот не ведает о подлинных масштабах катастрофы, но его чутье сработало безупречно. Накануне смертельной опасности, когда на кону стояла собственная шкура, этот парень все равно пришел предостеречь незнакомца, чье имя, прошлое и помыслы покрыты мраком.
И ведь прагматичный же, вроде, человек, расчетливый и холодный. Никакого любовного интереса к нему не питает — так почему вечно совершает поступки, заставляющие строить иллюзии? И с какой стати это так... задевает за живое?
— Но я ведь так и не отплатил тебе за спасение.
Слова сорвались с языка прежде, чем он успел подавить внезапный всплеск эмоций.
Су Сюй не обернулся. В темноте его губы тронула едва заметная ухмылка — ловушка расставлялась безупречно.
— Я вытащил тебя по собственной воле и ни на какую благодарность не рассчитывал, — ровным тоном произнес он. — А вот снабжать тебя припасами стал не просто так. Я хотел выведать всё, что тебе известно о компании HOM. Жаль только, времени на то, чтобы завоевать твое доверие, больше нет. Считай мои прежние подачки платой за чистую совесть. Если заслужил хоть каплю милосердия — просто помолись, чтобы я не сдох слишком мучительной смертью.
Вэй Чжоу смутно догадывался, что его умело завлекают в сети, но все же поддался на эту игру.
— Раз понимаешь, что задание смертельное, зачем идешь на убой? — с недоумением спросил он.
Если у Су Сюя хватает сноровки ускользать из-под надзора Авангардного отряда, ничто не мешало ему уйти насовсем и примкнуть к вольным поселенцам — к лагерям мародёров. Однако прощаться с Ковчегом Матиас он явно не собирался.
Су Сюй тяжело вздохнул и обернулся. В его взгляде, привычно настороженном и холодном, на мгновение проскользнула живая, отчаянная тоска:
— Извини, про свое прошлое я пока рассказать не могу. Но узнать правду о HOM для меня жизненно необходимо. Это важнее самой жизни.
Он прислонился к подоконнику, спрятав лицо в тени:
— Скажу прямо: кое-какие обрывки сведений о HOM я уже выудил. Но чтобы добраться до архивов, нужно выбиться наверх. А на Ковчеге Матиас изгоя вроде меня никто продвигать не станет — разве что случится нечто из ряда вон. Так что чем опаснее задание, тем цепче я буду за него держаться. Только так я получу доступ к тому, что ищу.
Су Сюй отчасти презирал себя за эту ложь, перемешанную с правдой. Он давно устал от убогого существования, но тайна гибели сирот из приюта оставалась единственной нитью, удерживавшей его на этом свете.
Ради истины он был готов заплатить любую цену. Даже собственной жизнью.
Вэй Чжоу приковал к нему тяжелый, проницательный взгляд и медленно направился к окну:
— Выходит, вернись ты живым — урвешь свой шанс подняться наверх. А проиграешь — унесешь свои вопросы в могилу.
Су Сюй понимал, что его раскусили, но ничуть не смутился. Вэй Чжоу был чертовски умен — именно так, как ему нравилось.
— Скорее уж второе, — спокойно отозвался он.
— Значит, ты заявился сюда, чтобы вызвать у меня жалость и под шумок выудить нужные сведения? — Вэй Чжоу шагнул вплотную к Су Сюю и чуть наклонился, заставляя того смотреть прямо в глаза.
То ли случайно, то ли нарочно, он носком к носку прижал ноги Су Сюя. Тот дернулся было назад, но спина уперлась в холодную стену — отступать было некуда.
Они и впрямь были одного поля ягоды: каждый из них на подсознательном уровне стремился доминировать. И даже упустив инициативу, Вэй Чжоу выжидал удобного момента, чтобы отвоевать ее обратно.
— Коли раскусил — смысла ломать комедию больше нет, — усмехнулся Су Сюй. — Да, все именно так. Ну так как, откроешь тайну? Не узнаю правды — в гробу перевернусь. Честно.
Вэй Чжоу сокрушенно расхохотался:
— Эх, благодетель ты мой... Поиграл бы еще немного на моих чувствах — глядишь, я бы и поддался! А ты сразу бьешь в лоб. Мне же больно, от души больно.
Он расстегнул молнию куртки и вытащил из внутреннего кармана потертую записную книжку. Су Сюй, до этого отводивший взгляд, уловил знакомый переплет краем глаза и резко поднял голову.
— Ты и впрямь ничего не знаешь о HOM? — Перейдя к делу, Вэй Чжоу мгновенно переменился в лице.
Неужели Су Сюй правда не понимает, что означала пробирка, переданная при первой встрече? Да и помнит ли он о ней вообще? Складывалось впечатление, будто тот, кто вручил ему сосуд, и стоящий перед ним хитрый лис — два абсолютно разных человека.
Су Сюй чуть прищурился, мысленно обращаясь и к собеседнику, и к самому себе:
— А должен?
Вэй Чжоу ушел от ответа:
— Я готов выложить всё, что мне известно о HOM. Но я привык к равноценному обмену, да и сорить секретами перед покойником — занятие бессмысленное. Вернешься живым и невредимым с задания — отвечу на любой твой вопрос. Идет?
— Ты только что твердил, будто хочешь отплатить за спасение, — сквозь зубы процедил Су Сюй.
Вэй Чжоу лукаво склонил голову:
— Так ты сам только что открещивался.
Глубоко вдохнув, Су Сюй впился в него требовательным взглядом:
— На любой вопрос? Уверен, что сможешь развеять все мои сомнения?
Вэй Чжоу на мгновение задумался. Его челка случайно задела бровь Су Сюя, а когда он вскинул голову, их взгляды снова скрестились:
— Думаю... да.
Получив твердое обещание, Су Сюй коротко кивнул:
— Пойдет. Я верю тебе. Постараюсь вернуться живым. А ты уж изволь дожить до того дня, когда придется держать ответ.
Оба одновременно опустили глаза к раненому плечу Вэй Чжоу — и соприкоснулись лбами. Вэй Чжоу замер на мгновение, после чего поспешно отступил. Он не знал, куда девать руки: то ли почесать затылок, то ли коснуться повязки, то ли спрятать записную книжку обратно. Долго суетился, не попадая по карману, и выглядел ужасно неловко.
Су Сюй коснулся лба. Удар вышибся не сильным, однако чужое тепло, смешанное с липкой испариной, отпечаталось отчетливо. Похоже, жар у Вэй Чжоу так и не спал.
— Отдыхай, — произнес Су Сюй. — Если к утру лихорадка не пройдет, выпей еще противовоспалительное. Я пойду.
Он пришел выведать правду, но раз уж разговор зашел в тупик, незачем засиживаться — того и гляди, Гуань Цзе проснется раньше времени.
— Погоди, — остановил его Вэй Чжоу.
Глубоко вздохнув, он подошел к углу и одной рукой отодвинул тяжелый шкаф. Под изумленным взглядом Су Сюя он достал из потаенной ниши металлический ящичек, поставил его на стол и смахнул пыль:
— Это малое устройство отпугивания. В небольшом радиусе разгоняет мутировавшие организмы.
Раненная рука слушалась плохо, поэтому он лишь придерживал ящичек сбоку, удерживая весь вес здоровой правой. Передав прибор из рук в руки — с неожиданной торжественностью и уважением, — Вэй Чжоу твердо добавил:
— Береги себя.