Су Сюй сразу узнал Бориса, но лишь качнул головой:
— Этот человек, кажется, не из нашего Девятого отряда.
Едва он произнёс эти слова, как на коммуникаторе раздался сигнал входящего сообщения. Бегло взглянув на экран, Су Сюй увидел имя капитана Эмиля и сразу же продемонстрировал дисплей Холлису:
— У моего отряда с утра выезд. Капитан Эмиль уже торопит. У вас ко мне ещё какие-то дела, священник?
Холлис мазнул взглядом по стоявшим у дверей сектантам, без слов давая понять: ни в коем случае не выпускать парня наружу. На лице его при этом сохранилась всё та же кроткая, исповедальная улыбка.
— Ох, прости меня, дитя! — мягко проговорил он. — Похоже, Зал Сансары невольно задержал тебя перед вылазкой. Что ж, я лично свяжусь с капитаном Эмилем и объясню ситуацию. А компенсацию за пропущенное задание переведут прямо на твой личный счёт.
Су Сюй изломленной дугой приподнял бровь:
— Надо же, какая неожиданная щедрость.
К ударам судьбы он привык давно, а потому знал твердо: если жизнь вдруг преподносит ему подарок, следом обязательно прилетит обухом по голове. Говорят, человеческая судьба подчиняется закону сохранения энергии, но почему-то на его долю вечно выпадали одни лишь сплошные авансы с кровавыми процентами.
Су Сюй понимающе усмехнулся и, скрестив руки на груди, спросил без лишних экивоков:
— Смотрю, милосердный священник твердо намерен меня задержать. И о чём же вы хотели побеседовать?
Холлис общался с ним не впервые и успел изучить въедливый ум юноши. К тому же Зал Сансары действовал слишком топорно, так что удивления его проницательность не вызвала.
Священник неторопливо развёл руками, указывая на Бориса, всё ещё бьющегося на коленях в мольбах о пощаде:
— Его зовут Борис. По завершении прошлой операции его группа осталась на ночёвку в Подземном городе. На следующее утро, воспользовавшись тем, что новички в отряде ещё не выучили его в лицо, он тайком отделился от своих и затаился в жилых секторах. Когда его сцапал патруль, он начал лепетать, будто просто заблудился.
Холлис с фальшивой горечью скорбно прикрыл глаза ладонью и тяжело вздохнул:
— Ковчег Матиас искренне заботится о каждом своём гражданине, а Борис ответил на это предательством и дезертирством. Сердце разрывается от подобной черствости!
У Су Сюя от этого елея аж зачесалось в ушах — чужая фальшь коснулась кожи липким холодом. Впрочем, ни малейшего чувства вины он не испытывал и отозвался подчеркнуто небрежно:
— И при чём здесь я?
Затем его лицо озарилось наигранным пониманием:
— О… Неужели священник хочет, чтобы я преподал ему урок «истинного исправления»?
Холлис рассчитывал на упрямство или страх, но никак не на то, что Су Сюй подхватит его тон и сам предложит развязку. Заготовленный в голове монолог на мгновение рассыпался.
Сжав зубы под маской благочестия, священник глубоко вдохнул и вернул на лицо ласковое выражение:
— В некотором роде. Но неужели тебе совсем не интересна ваша с Борисом связь?
Су Сюй пожал плечами:
— Ни капли.
— Ты… — Холлис осекся.
Желваки на его скулах ходили ходуном. Этот паршивец только что поддерживал разговор, а в следующий миг снова свернул с предложенного пути!
С трудом подавив раздражение, священник продолжил:
— Похоже, капитан Эмиль совсем загнал тебя вылазками, раз ты не узнаёшь знакомых. А ведь вы встречались. Когда Авангард оказывал помощь базе Святая Мария, этот человек был среди выживших. Ты сам вытащил его из ада. И раз уж он совершил такое святотатство, Зал Сансары хотел бы узнать твоё мнение: как поступить с тем, кому ты когда-то подарил жизнь?
С каких это пор Зал Сансары стал оглядываться на мнение рядовых граждан третьей категории?
Испытание было слишком шито белыми нитками. Су Сюй мгновенно раскусил этот замысел: от него без экивоков требовали кровавую присягу — обменять чужую жизнь на знак абсолютной преданности.
Юноша опустил взгляд и тихо ухмыльнулся. Притворившись, будто не понял подвоха, он вновь попытался откреститься:
— Священник, я ничего не знал об измене этого бойца. В тот день я вытащил его лишь потому, что так требовала обстановка на поле боя. Я не ждал от него благодарности и уж тем более не претендую на право распоряжаться его судьбой.
Борис не имел к нему никакого отношения. И даже если Су Сюй искал способ продвинуться наверх, пачкать руки об очередного бедолагу не входило в его планы.
Случаи, когда бойцы Авангарда под шумок растворялись во время вылазок, происходили и раньше. По опыту самого Су Сюя, сбежать с Ковчега было не так уж сложно, и Зал Сансары никогда не поднимал из-за этого подобного шума. Но сейчас они не просто решили устроить показательную порку, а бесцеремонно впихнули топор ему в руки. Сама эта суета не предвещала ничего хорошего.
Холлис, разумеется, заметил его колебания и своевременно выложил на стол главный козырь:
— Он числился в Элитном отряде. Освободившееся место необходимо заполнить без промедления. Не стану скрывать: твоё имя уже фигурирует в списке кандидатов на должность командира. Неужели ты не хочешь взвесить всё как следует?
Стоило Су Сюю изъявить покорность и принести присягу верности, как Зал Сансары не просто протолкнул бы его в капитаны обычного отряда, о чём печётся Профессор Габриэль, но напрямую возвёл бы в ранг командира Элитного отряда.
На прошлом заседании, когда Штурманский отдел поднял вопрос о реорганизации командного состава Авангарда, Габриэль с Максом чуть глотки друг другу не перегрызли из-за кандидатуры Су Сюя. Побег из Сада Юни в своё время наделал немало шума, а последующие испытания в Авангарде и стремительный вылаз из Зоны рабочих принудили верхушку вновь пристально взглянуть на Су Сюя.
Пока сила Су Сюя наливалась соком, его негласная связь с Экспериментальным центром становилась секретом Полишинеля. Талантливый боец с мощным покровителем за спиной — такой кадр сулил огромную выгоду. Многие фракции мечтали перетянуть его на свою сторону, но до сих пор опасались делать открытые шаги из-за оглядки на Сад Юни.
Ирония судьбы: когда Су Сюй только вернулся на Ковчег Матиас и перебивался черновой работой ради жалких очков заслуг, те же самые приспособленцы выслуживались перед Максом, перекрывая парню все кислородные вентили. Прошло всего пару месяцев — и флюгеры дружно развернулись по ветру.
В борьбе за пост командира голос Зала Сансары весил больше прочих. Холлис мог вознести Су Сюя на вершину, а мог смешать все карты Габриэлю. Но ссориться с Экспериментальным центром без нужды он не хотел. К тому же Сад Юни в последнее время слишком уверовал в свою незаменимость из-за демографического кризиса и начал сунуть нос в дела смежных ведомств, чем вызвал крайнее недовольство Его Превосходительства Капитана.
Зал Сансары предпочитал подтолкнуть Су Сюя вверх. А судьба Бориса никого не волновала — важно было лишь то, чтобы юноша, достигнув высот, помнил, чья рука вложила в его ладонь решающий мандат.
От ужаса Борис заколотился в конвульсиях. Вскинув налитые слезами глаза на Су Сюя, он заумолял, хватаясь за него как за последнюю соломинку:
— Су Сюй! Заступись за меня, умоляю! Замолви словечко перед священником! Меня сбили с толку, меня подтолкнули! Я понял, понял свою ошибку! Я всё искуплю, выполню любой приказ, только не убивайте!
— Су Сюй, спаси!
Су Сюй с холодным безразличием смотрел на распростёртое у его ног тело. Наконец на его губах проскользнула едва заметная усмешка. Вскинув голову, он мягко произнёс:
— Священник, в вашем милосердии я узрел глас Господень. Я готов личным примером карать предателей.
Борис онемел. Его глаза вылезли из орбит.
— Ты…
В следующий миг отчаяние сменилось слепой яростью. Сорвавшись с места, он попытался вцепиться Су Сюю в горло:
— Ах ты тварь! Почему ты не помог?! Ты ведь сам предавал Ковчег Матиас! А теперь шагаешь по моим костям наверх?! Совесть тебя не сожрёт, Су Сюй?!
Сектанты мгновенно скрутили безумца и с размаху впечатали его лицом в мрамор.
Борис окончательно свихнулся от страха и захлебывался проклятиями:
— Если я подохну, я вернусь неупокоенным духом! Я прокляну тебя! Тебя изрежут на кусочки, ты будешь гнить заживо!
Холлис брезгливо поморщился, прикрывая нос платочком, будто перед ним разгружали мусорную кучу, но в его глазах вспыхнул живой интерес:
— И как же ты поступишь?
Слушая дикий лай, Су Сюй не потерял самообладания. Его улыбка стала лишь шире, отчего выражение лица сделалось жутковатым.
— Отвечая на ваш вопрос, святой отец: я хочу уничтожить эту мразь собственными руками. Однако…
Он медленно окинул взглядом величественные своды Зала Сансары:
— Я не желаю осквернять святыню кровью и пачкать очертания Ковчега. Позвольте мне засвидетельствовать верность тому, что мне дорого, моим собственным способом.
Холлис чуть вскинул подбородок. Встретившись с ним взглядом, священник на мгновение задумался, а затем едва заметно качнул кистью, приказывая послушникам освободить проход.
* * *
Новость о том, что Зал Сансары готовит расправу над дезертиром, со скоростью пожара разнеслась по отсекам Ковчега, докатившись даже до патрульных кораблей на внешнем рейде.
— Что ты сказал? — Молер резко развернулся к адъютанту.
Монд, понимая, что именно так задело генерала, поспешно уточнил:
— Предатель — другой боец Авангарда. Но… привести приговор в исполнение поручили Су Сюю.
Генерал застыл, не переводя дыхания, а затем отдал сухой приказ:
— Снижаемся.
«Почему именно он?»
Зал Сансары, Су Сюй… Он ведь предупреждал парня! Говорил, что Холлис испробует его на излом при первой же возможности. Неужели священник уже добрался до него? Неужели Су Сюй сделал свой выбор?
Монд поджал губы:
— Подробностей не знаю, но его под конвоем повели к грузовому подъемнику. Скорее всего, на технологическую платформу.
Лицо Молера окаменело. Едва патрульный корабль завис вровень с нижней площадкой, генерал широким шагом вышел на внешнюю палубу.
Его взгляд мгновенно выхватил угол платформы, приковавший к себе внимание десятков глазеющих рабочих. Молер своими глазами увидел, как Су Сюй без единой эмоции на лице сталкивает вырывающегося, вопящего от ужаса человека в зияющую бездну.
Падение длилось долю секунды.
Су Сюй с ленивой брезгливостью отряхнул ладони от пыли. В нём не осталось ни следа от того юноши, что когда-то нёс на себе надежды всей Зоны рабочих. На краю платформы стоял верный, беспощадный пес Ковчега Матиас.
Пронзительный писк коммуникатора в кармане разбил мёртвую тишину.
Су Сюй неторопливо повернулся и встретился взглядом с Молером, стоявшим на палубе зависшего челнока. В его холодных, спокойных глазах не было ни тени вины или смущения. Этот молчаливый взор окончательно расставил всё по своим местам.
Через ревущие потоки воздуха два человека смотрели друг на друга. В глазах одного застыли немой упрёк и разочарование, в глазах другого — ледяная решимость. Их негласный союз распался, так и не успев окрепнуть.
— Генерал… — тихо окликнул его Монд.
Молер горько и самоиронично ухмыльнулся:
— Мне следовало догадаться заранее. Перед лицом истинной власти и выгоды мало кто способен устоять. Я надеялся, что он окажется исключением… А он ничем не отличается от остальных.
Генерал круто развернулся к доку:
— Уходим.
Он больше не подарил Су Сюю ни единого взгляда. Раз некому разделить с ним эту ношу, он поднимет её сам и дойдёт до конца.
Су Сюй долго смотрел, как тяжелогрузный корабль поднимается ввысь, возвращаясь на привычный маршрут патрулирования, будто ничего и не произошло. Тяжело вздохнув, он вытащил коммуникатор и набрал короткий текст для капитана Эмиля:
«Меня задержало руководство Зала Сансары. Прошу прощения за опоздание».
* * *
На месте сбора Эмиль пробежал глазами сообщение и лишь равнодушно хмыкнул.
Отсутствие Су Сюя было ему только на руку. На носу новые выборы командного состава, новичку всё равно не задержаться в Девятом отряде. Пусть эти высокомерные индюки из основной группы заранее привыкают обходиться своими силами.
Эмиль даже не стал отписываться в ответ — он просто ждал официального указания о переводе Су Сюя.
Не то чтобы он испытывал к Су Сюю личную неприязнь, но собственные интересы стояли превыше всего. За долгие годы на Ковчеге его юношеский восторг сменился страхом, затем покорностью, а после — полным оцепенением. Теперь единственной нитью, удерживавшей его в мире живых, оставалась мечта вырваться из этой стальной клетки.
А значит, любой, кто вставал у него на пути, автоматически становился врагом.
* * *
Едва Су Сюй поднялся обратно на верхние ярусы, Холлис в окружении послушников уже ждал его. Священник с отеческой теплотой коснулся его предплечья:
— Дитя моё, ты отлично справился.
Су Сюй покорно склонил голову перед старейшиной и произнёс ровным, наполненным смирением голосом:
— Всё — ради будущего человечества.