— Если что-то пойдёт не так, сразу уходите, — в очередной раз попытался отказаться Су Сюй.
Запретная зона таила слишком много опасностей: выбитые из логова твари вполне могли опомниться и вернуться для контратаки. Он и без того задолжал институту Вэй Чжоу с лихвой и не имел права рисковать чужими жизнями.
— Да что с тобой такое! — Вэй Чжоу до головной боли устал от чужого упрямства. Повинуясь внезапному порыву, он сжал плечи Су Сюя и, слегка наклонившись, заставил того смотреть прямо перед собой. — Я знаю, ты не любишь оставаться в долгу. Но отнюдь не за каждое одолжение нужно платить. Я искренне... искренне хочу помочь тебе.
Он прекрасно видел осторожность Су Сюя, понимал, что привычка закрываться въелась тому глубоко под кожу. Вэй Чжоу хотелось добавить: «Если ты готов сделать шаг навстречу миру, попробуй начать с меня».
Су Сюй замер, вглядываясь в карие глаза прямо перед собой. В их темной глубине отчётливо отражался его собственный силуэт.
Он чуждался близких связей. Без них не приходилось угодничать или тратить силы на помощь другим, да и чужая забота не тяготила. Проще существовать одиноким призраком в этом мире или раствориться в каком-нибудь заброшенном углу, не оставляя по себе ни единой нити.
Вэй Чжоу казался невероятно назойливым — из раза в раз осыпал благодеяниями без всякого разрешения. Сперва у Су Сюя хватало сил расплачиваться с ним, но постепенно долг становился неоплатным, а внутри залегал плотный тугой комок. Он и сам не мог разобрать: благодарность это или нечто совершенно иное.
Су Сюй поднял руку и мягко похлопал Вэй Чжоу по пальцам, сжимавшим его плечи.
— Спасибо, Вэй Чжоу. Но я всё же пойду один.
Он признавал: Вэй Чжоу относился к нему с редкой теплотой. Нечто похожее Су Сюй чувствовал в детстве от директора приюта, а позже — от капитана Лидии, назвавшей его младшим братом.
Но забота Вэй Чжоу отличалась. В ней проскальзывало нечто напористое, настойчивое, почти агрессивное. Этот натиск не нес ни малейшей угрозы, но заставлял сердце выбиваться из привычного ритма — чувство, доселе Су Сюю незнакомое.
Впрочем, отказал он вовсе не из-за смущения: о деталях, связанных с детским домом, не должен был проведать ни один человек в мире. Су Сюй носил в себе слишком много тайн, не понятных даже ему самому. Чем больше людей втянется, тем выше риск — как для него, так и для Вэй Чжоу.
Руки Вэй Чжоу бессильно опустились. Выпустив Су Сюя, он потупил взор и сдержанно кивнул:
— Ладно. Будь осторожен.
Он надеялся, что запаса терпения хватит, чтобы рано или поздно отогреть этот ледяной камень, но, похоже, потребуется куда больше времени.
Су Сюй по-прежнему смотрел ему прямо в глаза и сразу уловил мелькнувшую на дне зрачков горечь. Совесть подталкивала произнести хоть что-то утешительное, но утешать он никогда не умел — боялся сделать только хуже.
Повернувшись, он сделал пару тяжелых шагов, но вдруг замер, словно спохватившись, и вновь обернулся:
— Вэй Чжоу... На самом деле я правда рад, что твои раны затянулись.
Тяжелый, замкнутый характер проявлялся у него с малых лет, поэтому ровесники обходили его стороной. Для Вэй Чжоу он наверняка казался сплошным наказанием, паршивым компаньоном, с которым приходилось мириться лишь до конца сделки.
Однако Вэй Чжоу не просто мирился. Он с легкостью прощал чужую угрюмость и нескладность, добровольно уступал лидерство и делал всё, чтобы сохранить чужие границы, проявляя чуткость до мельчайших деталей.
Су Сюй не был глупцом и искренность видел прекрасно.
А раз уж в изысканных комплиментах он не смыслил, единственное, чем он мог ответить на чужую душу — собственная прямота.
— Времени мало, я пошёл.
Не успели слова отзвучать, как Су Сюй тенью выскользнул из рубки.
Прежде ему казалось естественным произносить подобные фразы кому угодно, но рядом с Вэй Чжоу всё выходило неуклюже и странно. Теперь, кажется, причина прояснилась: Вэй Чжоу и сам успел стать для него кем-то из рук вон особенным.
Вэй Чжоу так и застыл столбняком, провожая взглядом фигуру, рассекавшую морские волны на пути к полузатопленному зданию. Лишь спустя добрую минуту до него дошёл смысл сказанного.
"Он... он рад за меня?"
Внезапно накопившаяся горечь растворилась в бурном потоке нахлынувшего ликования. Живительная волна хлынула в пересохшее сердце, и вспрянувшая любовь с новой силой затопила грудь.
"Значит, я ему не безразличен!"
Губы Вэй Чжоу сами собой поползли вверх, но он судорожно сжал челюсти, пытаясь вернуть лицу солидный вид, чтобы не выглядеть полным дураком.
И все же он вновь и вновь прокручивал в голове недавние слова Су Сюя. Какое-то невидимое перо щекотало самую душу — так, что тело бросало то в жар, то в дрожь, и ужасно захотелось сигануть в холодную воду, чтобы остудить пыл.
Бум!
Резкий глухой звук мгновенно разбил его сладкие грезы.
Оливер обернулся на шум, наградил строгим взглядом толкача-соратника, случайно задевшего какую-то железяку, и прокашлялся:
— Э-э... Командир Вэй, я вообще-то давно хотел сказать... связь-то у вас на приемниках всё это время была включена.
Да. Весь их обмен любезностями и нежностями прозвучал в прямом эфире на всю команду.
Короче говоря, Вэй Чжоу попался с потрохами, да еще и при свидетелях. Полный провал!
Осознав масштабы позора, Вэй Чжоу глубоко вдохнул и сквозь зубы процедил:
— Заткнись.
Оплошал, что и говорить!
Впрочем, здесь собрались все свои, и скрывать чувства смысла не имело.
Вэй Чжоу мигом взял себя в руки, вернув голосу привычную строгость:
— Всем следить за акваторией! Обеспечить безопасность комплекса. Из оружия у него только базовый комплект.
— Не переживай, босс, всё под контролем, глаза не спускаем, — ответил Оливер. Позубоскалить он любил, но в серьезных делах спуску себе не давал.
Лян Чжань примостился на коленях на стуле у окна, беззаботно болтая ногами:
— Интересно, как там брат Сю?
* * *
Двигатели в основании высотки всё ещё гудели, закручивая донные потоки и возводя вокруг здания вихревой барьер. Однако подводную секцию генераторов у самого входа, похоже, кто-то намеренно вывел из строя, отчего в защитном поле образовалась брешь, достаточная, чтобы внутри проскользнул один человек.
Здание покоилось на морском дне не одно столетие: внутри царила разруха, а системы энергоснабжения и дренажа давно превратились в прах. Су Сюй немедленно зажег наплечный прожектор, оценивая обстановку.
По словам Вэй Чжоу, разведка института уже бывала здесь: верхние ярусы занимали лаборатории и конференц-залы, а нужный ему архив находился на первом и втором подземных этажах.
Сверяясь со светящимися указателями аварийных выходов на стенах коридора, Су Сюй стремительно поплыл к лестничной клетке. Но чем ближе он подбирался к разгадке, искателем которой был столько лет, тем тяжелее наливалось тело и тем труднее давался каждый вдох.
Массивная дверь архива оказалась замурована — сплошная отливка. Лишь сбоку темнел титановый люк, чья зеркально-чистая поверхность выглядела чужеродным пятном на фоне полуразрушенных стен. Очевидно, его врезали совсем недавно.
Су Сюй взялся за задвижку. Потребовалось сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем набраться решимости и потянуть рычаг на себя.
Он шагнул в узкий пробитый вручную туннель. Сзади донесся глухой шипящий звук: оглянувшись, Су Сюй увидел, как сработала автоматическая система откачки воды на титановых дверях.
Преодолев еще один гермозатвор, Су Сюй наконец ступил под своды архива, погребенного в морских пучинах на долгие века.
Несмотря на древнюю гидроизоляцию, за сотни лет в толще воды воздух пропитался тяжелой, сырой гнилью.
Кислорода в помещении не хватало, поэтому Су Сюй не снимал защитный шлем. Осторожно ступая по вздувшемуся, пошедшему волнами линолеуму, он миновал стойку выдачи документов и толкнул покрытую бурыми пятнами ржавчины железную дверь.
За ней открылся бесконечный лабиринт стеллажей, забитых архивными папками.
Сколько людских надежд, сокрушительных поражений и жутких тайн похоронено в этих стенах?
Су Сюй бросил взгляд на таймер коммуникатора. Даже если урезать обратный путь до предела, у него оставалось меньше двух часов.
С чего начать среди этого моря бумаг?
«H36N5N7216».
В памяти всплыл шифр, выбитый на жестяной банке из-под детской смеси. Если «H36» означало номер лаборанта, то что скрывалось за остальными знаками?
Он не стал хаотично перебирать документы, а бегло устремился вдоль рядов, сканируя взглядом буквенные указатели на торцах стеллажей. Внезапно он замер.
"Они действительно разделены по алфавиту... Но где же секции до буквы «O»?"
Су Сюй обошел доступное помещение по периметру, затем остановился в центре, внимательно вглядываясь в темноту. Спуска на второй подземный уровень нигде не проглядывалось.
Проход точно существовал, но времени на долгие поиски тайных дверей не оставалось.
Вентиляционная шахта и без того не отличалась простором, а в скафандре продвигаться по ней было и вовсе сущим наказанием. С трудом цепляясь за стыки короба, Су Сюй протиснулся вниз по вертикальному каналу и вскорости уперся в решетку нижнего яруса.
"Старо как мир, зато работает", — мысленно ухмыльнулся он и с размаху выбил стальную сетку ногами, после чего выбрался наружу.
Едва распрямившись, он чуть не оступился о выбитый болт. Су Сюй осторожно оттолкнул железяку ногой. Болт медленно покатился по полу и юркнул обратно в шахту, однако звук падения раздался лишь спустя неоправданно долгую паузу.
Неужели под зданием скрывался не только второй подземный уровень?
Су Сюй с сомнением посветил прожектором в глубину трубы, но дна так и не разглядел.
Отбросив лишние мысли — времени не было, — он вернулся к поискам на втором ярусе и наконец наткнулся в дальнем углу на стеллаж с литерой «N».
"Секция N, пятый ряд?" — Су Сюй запрокинул голову и встал на цыпочки, ведя пальцем по корешкам архивных дел.
Когда подушечка пальца задела цепочку знаков, въевшуюся в память на глубинном, почти физиологическом уровне, Су Сюй вздрогнул. Он перепроверил номер и, затаив дыхание, извлек папку с шифром «7216».
Дрожащей рукой он смахнул многовековой слой пыли. Взгляд уперся в строгие буквы на титульном листе: «Приют "Святое Сердце"». И хотя он заранее готовил себя к худшему, древняя боль вырвалась наружу, лишив сил, так что ему пришлось опереться о стеллаж.
— Директор, я нашел... — стиснув зубы, прошептал Су Сюй, едва сдерживая рвущиеся наружу эмоции, и открыл дело, сокрытое от мира на протяжении эпох.
[1 января 2020 года. Научно-исследовательская группа HOM по распоряжению руководства приступила к реализации проекта по изучению человеческого генома, направленного на повышение адаптационных возможностей организма.]
[В связи с необходимостью сбора масштабной доказательной базы для официального запуска исследования объявляется набор добровольцев разного возраста и пола для проведения долгосрочных сравнительных наблюдений в естественных условиях.]
[1 января 2023 года. При содействии общественных организаций группа HOM учредила фармацевтическую компанию "HOM Bio-Pharma" и заключила соглашения с рядом детских социальных учреждений. В выбранных контрольных точках организована регулярная поставка биохимических антител для проверки изменений и степени адаптации человеческого генома в различной среде.]
[По результатам трехлетнего мониторинга сформирована сводная база данных показателей 24 добровольцев из приюта "Святое Сердце"...]
Слова «социальная забота» и «добровольцы» выжигали глаза кислотой. Су Сюй листал страницы, сжав зубы: двадцать четыре живые души из-за пары строчек казенного бреда превратились в сухие цифры на пожелтевшей бумаге.
Дурацкое предчувствие ледяной хваткой сжало грудь. Су Сюй ринулся снимать с полок соседние папки, вслепую, одну за другой, пока весь стеллаж не оказался опустошен, а пол не завалило ворохом документов.
В калейдоскопе встающих перед глазами образов ему мерещились десятки детей, плачущих и молящих о пощаде. И хотя запаса кислорода в баллонах оставалось в избытке, от охватившего его ужаса стало невозможно дышать.
"Каждый приют... Везде ровно по двадцать четыре ребенка... Как у этих тварей поднялась рука? Что, черт возьми, они сотворили?!"