Вечерние сумерки свинцовой ордой подступали к горизонту. Бешеный ветер взбивал низкие тучи в черные бушующие волны, заслоняя последний лучик света — словно уснуло уставшее божество, хранящее этот мир.
Серебряный росчерк молнии плетью распорол небосвод, пытаясь пробудить оцепенелую землю, но небеса лишь гневно ответили раскатистым рокотом. Невидимая рука за тучами не намеревалась отступать: снова и снова она взмахивала огненным бичом, на мгновение рассекая тьму и вступая в схватку с громом, пока все вокруг не озарилось слепящими вспышками.
— Срочное оповещение! Срочное оповещение! На море сформировался ураган четырнадцатой категории, сопровождающийся мощным грозовым фронтом. Всем сотрудникам, находящимся на внешних платформах, немедленно вернуться на «Матиас». Отрядам Авангарда, выполняющим задачи на воде или находящимся в пути, укрыться в ближайших точках остановки.
— Срочное оповещение...
Слепящие вспышки пробивались сквозь иллюминаторы «Матиаса», затапливая узкие коридоры ярким светом. Грохот грозы заглушал динамики командного центра.
Су Сюй стоял перед дверью Экспериментального центра. Мазнув взглядом по свету, пробивавшемуся из узкой щели, он обвел взором каждую деталь отсека. Никакой привязанности к этому месту он не чувствовал. Если о чем и стоило пожалеть, так это о том, что не удалось толком попрощаться с шеф-поваром Джеффом.
— Су Сюй? — тихо окликнул его лаборант. Заметив, что парень обернулся, он улыбнулся: — Застыл у порога... Входи быстрее, профессор уже давно тебя ждет.
Су Сюй молча кивнул. Он обратил внимание, что встречать его снова вышел другой исследователь — видимо, предыдущий, чересчур разговорчивый, вернулся к своим бесконечным и скучным экспериментам. Скупо глянув в сторону жилого блока, Су Сюй без колебаний шагнул в рукотворный ад.
Раздался короткий писк.
Они один за другим шли по белоснежному коридору. Проведя картой по считывателю, лаборант отступил в сторону, пропуская Су Сюя:
— Проходи.
Су Сюй мельком взглянул на электронный замок и тут же отвел глаза.
Он уже бывал здесь, а потому уверенно направился к испытательному залу напротив лаборатории класса десяти миллионов. Приоткрыв дверь, он увидел профессора Габриэля: тот стоял возле металлического бокса в свинцовом фартуке и нервно ждал. Заметив гостя, профессор сразу же жестом подозвал его.
— Профессор, — Су Сюй ускорил шаг, изображая бурную радость. — Профессор, вы даже не представляете! За последнее время я четко почувствовал, как мое тело переродилось. Слух, зрение — все стало несравненно острее, а реакция и мышление ускорились в разы. И все это — благодаря вашему стимулятору!
В его голосе звучала откровенная лесть. Ничем не отличаясь от прежних подопытных из Авангарда, он выглядел гордым своей «эволюцией». Габриэль остался доволен: даже самая гордая душа перед лицом абсолютной выгоды превращается в жадного попрошайку.
Профессор снисходительно похлопал Су Сюя по плечу:
— Результаты твоей трансформации — лучшие среди всех экземпляров. Совсем скоро ты станешь незаменимым, бесстрашным бойцом.
— Неужели?! — воскликнул Су Сюй, едва не сорвавшись на фальцет. — Хоть перестройка тела и причиняет боль, она стоит каждой секунды мучений! Но... если в будущем придется менять остальных, неужели придется использовать тот же метод? Это ведь так долго и затратно...
Габриэль качнул головой и терпеливо пояснил:
— Когда ты пройдешь финальную стадию, мы извлечем твои антитела для испытаний. На их основе группа разработает универсальную вакцину, и прививку получит все оставшееся человечество. Возможно, у некоторых поначалу возникнет отторжение, но едва организмы выработают новые антитела, люди переродятся в новый вид. И тогда нам больше не будут страшны никакие катастрофы.
«Но если этот день настанет, можно ли будет назвать их людьми?»
На губах Су Сюя не было и тени улыбки, хоть он и вздохнул с наигранным восторгом:
— Как же хочется дожить до дня, когда на земле воцарится мир.
С этими словами он решительно наклонился и забрался в знакомый металлический бокс, навевавший ужасные воспоминания. Едва Габриэль с нетерпением запер дверцу, парень сам вытянул руки в отверстия и совершенно спокойно принял укол.
Ледяной препарат хлынул по венам к конечностям, в считанные секунды парализуя нервную систему.
Су Сюй закрыл глаза, чувствуя, как кости разбиваются и растворяются в дикой боли, как кожа отделяется от плоти, сжимается, лопается и нарастает заново — чужая, мутировавшая. Нечеловеческая мука едва не вырвала душу из терзаемой оболочки.
«Не сдавайся. Не смей подчиняться».
Шепот предостережения эхом отдавался в голове, возвращая угасающее сознание. В полузабытьи ему показалось, будто сотни рук подхватили его и потянули вверх — точно так же, как когда-то выталкивали из рушащейся Зоны рабочих.
То поднимаясь на волнах, то погружаясь, он внезапно ощутил себя посреди океана. Открыв глаза, чтобы убедиться, Су Сюй увидел, что стихия беснуется.
За его спиной закипал исполинский вал. Не успев уплыть, парень беспомощно ушел под воду от сокрушительного удара.
Океан ревел под шквалистым ветром, вздымая колоссальные волны, проклиная людскую глупость и жестокость. Вселенная стихии жаждала собственными руками уничтожить этот грязный мир. Но когда уничтожающая сила готова была обрушиться на головы смертных, Мать-Океан не смогла смотреть, как гибнут дитяти, порожденные ею же самой.
Обида, гневливая тоска, разочарование и боль сплелись в тысячи неразрывных нитей, связавших ее с человечеством — нитей, которые нельзя отрезать и жалко порвать.
Оставить ли этих низких существ в живых? Но кто тогда восстановит справедливость для безвинных тварей морских глубин? Будучи матерью, она не могла отречься ни от кого. Но этому миру требовалась развязка.
«Пусть выбор сделает другое мое дитя. Пусть оно испьет сполна человеческой надежды и горя, увидит всю бедственность их борьбы — и решит судьбу мира».
«Дитя мое, уничтожить ли все дотла или зажечь новый рассвет... Пройдя через все, ты сделаешь этот выбор за меня».
«Проснись, дитя мое».
Ласковый зов снова пробудил Су Сюя, погрузившегося на самое дно. Он медленно отомкнул веки. Светло-карие, янтарные радужки налились драгоценной синевой морской пучины, вспыхнув под водой живым блеском.
Он выпрямился в толще воды. Вернувшийся разум принес с собой отчетливое понимание: вся его жизнь, от рождения до настоящего мгновения, не была случайностью. Лишь пройдя через скитания и лишения, он осознал, насколько нереальным было его происхождение.
Су Сюй запрокинул голову, всматриваясь в морскую гладь, пытаясь вырваться из предначертанного круга. Ледяная вода омывала стеклянный шлем; сквозь толщу он разглядел приближающийся силуэт.
Внезапно вспомнив что-то, Су Сюй взмахнул руками, устремившись навстречу. Схватив незнакомца за ногу, он подтянулся выше, пока их глаза не оказались на одном уровне. Разглядев лицо стоящего перед ним человека, Су Сюй ощутил, как его душу переполняют глубокая печаль и бесконечная усталость.
Человек напротив ошеломленно спросил:
— Почему... Почему ты выглядишь точно так же, как я?!
Су Сюй лишь бессильно и печально улыбнулся. Не разжимая пальцев на его одежде — на чужой жизни, расписанной по шагам, — он тихо произнес:
— Су Сюй... добро пожаловать... домой.
Он пришел из ниоткуда. Но куда лежал его путь? И действительно ли выбор оставался за ним?