Следующие несколько дней Су Сюй так и не дождался новостей о вылазках. Не помогало даже прикормленное «удачливое» местечко.
Каждое утро, спустившись на грузовом подъёмнике к платформе ресурсов, он обменивался быстрой переглядкой с Апа, спешившим на смену, и отправлялся на привычную точку.
В Зоне рабочих торговал не один Апа, но в последнее время дела лучше всего шли именно у него. Он даже подумывал снять под лавку комнатку с выходом на улицу и отгородить там закуток для Су Сюя, чтобы того никто не донимал.
Но увы: надвигалась аттестация, бойцы Авангардного отряда заглядывали всё реже. К тому же вылазок за пределы Ковчега почти не назначали — Су Сюй сидел без дела и не мог принести ни одной стоящей вещицы. Задумку с лавкой пришлось отложить до лучших времён.
Когда Апа вернулся в Зону рабочих, Су Сюй как раз расхваливал покупателю очередную безделушку. Пристроив сбоку свежий улов хлама с платформы, Апа ловко включился в разговор, и они в два голоса мигом сбыли старенький кнопочный телефон из Старого мира — из тех, на которых можно играть в незамысловатые игрушки.
— Какое же это было счастье — жить в Старом мире, — вздохнул Апа, проводив покупателя взглядом и разглядывая раскладку на лотке. — Сколько у них всего было…
Су Сюй молча вскинул глаза. В его голосе прозвучала тихая горечь:
— Насчёт счастья не уверен. Но они были относительно свободны. Никаких тварей. Люди наверняка верили, что общество будет процветать, а прогресс сделает жизнь лёгкой и комфортной. Им и в страшном сне не могло присниться, во что всё превратится спустя четыре сотни лет.
Вновь возрождённое классовое деление. Человеческие жизни, списанные в расходный материал. Полностью узурпированное право на продолжение рода. И дикая, вопиющая пропасть в развитии технологий.
В глазах Апа Су Сюй всегда казался человеком, от которого веет холодным отчуждением. Поначалу тот думал, будто парню просто противна Зона рабочих, а связываться с ней приходится исключительно ради очков заслуг.
Но со временем Апа понял: эта холоднокровная отстранённость совсем иного порядка. Какая именно — он и сам толком выразить не мог, но только что в Су Сюе проглянуло нечто живое, человеческое.
Раскладывая принесённый хлам, Апа между делом заметил:
— Кстати, тот парнишка, с которым ты ходил перекусить, больше не работает на платформе.
— Хм? — Су Сюй вспомнил, что и впрямь за эти дни почти не встречал Гаэля.
— Кишка тонка, да и горбатиться не привык, — пояснил Апа. — На платформе от него толку не было: работать толком не хотел, только орал на каждом углу, будто он из охраны Сада Юни на Матиасе, и плевал на приказы надсмотрщика. Ну тот его и выгнал — мол, нечего ценное место переводить.
— И где он теперь?
— А чёрт его знает, — качнул головой Апа. — В последний раз я видел, как он стянул у кого-то пайку, за что его избили едва не до смерти. И сейчас, небось…
Наверняка уже испустил дух в какой-нибудь тёмной подворотне.
Такова Зона рабочих: либо ты окончательно превращаешься в «ресурс» Матиаса, безропотно подчиняешься трудовому распорядку и из кожи вон лезешь за жалкие очки, либо катишься на самое дно, пытаясь пристроиться к кому-то из привилегированных.
Разве им хотелось такой доли? Но выбора никто не давал.
— Не пойду!
— Папа, мама, я буду изо всех сил зарабатывать очки! Не продавайте меня, умоляю!
Апа обернулся на отчаянный девчоночий крик. Посмотрев в сторону Терема Ароматных Благовоний, откуда доносилась ругань, он тяжело вздохнул:
— Опять…
Су Сюй присмотрелся. Судя по реакции Апа, подобные сцены разыгрывались здесь с завидной регулярностью.
У дверей Терема Ароматных Благовоний мужик и баба силом тащили девчушку лет пятнадцати-шестнадцати. Когда та попыталась вырваться, отец размахнулся и со всей дури влепил ей звонкую пощёчину.
— Много ты своими иголками да нитками зашибёшь, дрянь?! — рявкнул он. — Шла бы лучше в Терем, с граждан Матиаса живые очки качать! Хоть брату место в секторе растениеводства выкупим, вся семья с голоду не подохнет!
— Вот именно! — поддакнула мать. — Растили тебя, кормили, а от тебя никакой благодарности!
— Кабы не мы, ты бы давным-давно кости в землю зарыла, а теперь смеешь перечить?!
Девчушка прижала ладонь к вспыхнувшей щеке и залилась слезами:
— Папочка, мамочка, только не в Терем! Я на всё согласна! Пойду таскать тюки на платформу, буду шить день и ночь! Я всё отработаю, только не продавайте меня, умоляю!
Родители, твёрдо вознамерившись сбыть девчонку, глушили её мольбы бранью и упорно проталкивали в Терем Ароматных Благовоний.
Женщина, ждавшая клиентов у входа, наблюдала за происходящим уже какое-то время. Каждое слово извергов ковыряло её собственную рану.
Подняв накрашенные брови, она с издевательской манерностью шагнула вперёд:
— Это ещё что за цирк?! Вы куда её пихаете? Наш Терем, между прочим, не всякий мусор подбирает!
Она наклонилась, грубо сжала подбородок девочки, повертела её голову из стороны в сторону и с отвращением отпихнула. Достав платочек, брезгливо вытерла пальцы:
— На эту задохлику никто и не взглянет. Проваливайте отсюда и не мешайте работать! Навредите нашей репутации — в жизни не расплатитесь!
Её манеры были подчёркнуто жеманными, а взгляд, косо направленный на супругов, полнился холодным презрением.
Поняв, что женщина вот-вот кличет охрану, разозлённые супруги выместили всю злобу на дочери. Мужчина с силой толканул её в грудь:
— Мразь бесполезная! Ты даже на продажу не сгодилась!
Девчушка с глухим стоном вытянулась на грязных плитах. Не обращая внимания на сбитые локти, она увидела десятки устремлённых на неё глазеющих взоров. Сжавшись в комок, она спрятала лицо в колени, пытаясь спасти хоть капли разбитого достоинства.
Глядя на её дрожащие плечи, публичная женщина смягчилась. Тихо опустившись перед ней на корточки, она осторожно погладила девочку по спине:
— Всё позади, милая. Не бойся.
Девочка приподняла заплаканное лицо. Женщина бережно смахнула грязь с её одежды и потянулась платочком к слезам.
Девчушка отшатнулась, крепко закусив губу.
Женщина на миг замерла, и в её голосе проскользнула тихая грусть:
— Не бойся, платок чистый.
— Я не поэтому… — испуганно пролепетала та. Она просто не ожидала, что эта красивая, ярко накрашенная незнакомка станет утирать ей слёзы.
Словно пытаясь доказать, что нисколько не брезгует, девочка забрала платок, размазала слёзы по щекам и всхлипнула:
— Спасибо вам, сестрёнка…
В глазах женщины блеснула влага. Ласково погладив девчушку по голове, она прошептала:
— Не хочешь сюда — и не надо. Если нашьёшь каких безделушек, приходи к дверям. Мы с девчатами поможем сбыть, ладно?
Услышав это, девочка порывалась упасть на колени:
— Спасибо! Огромное вам спасибо!
Женщина удерживала её за плечи и проговорила с небывалой серьёзностью:
— Послушай меня, милая. Никогда не сдавайся. И никогда не становись частью этого места.
— Тогда… вот, возьмите, — девчушка обеими руками протянула ей аккуратно сшитую сумочку-кошелёк. Боясь, что подарок забракуют, она едва слышно добавила: — Это всё, что у меня есть…
Женщина взяла сумочку, разглядывая швы, и искренне восхитилась:
— Какая красота! Приноси ещё, обязательно всё распродадим.
Другие зазывалы, наблюдавшие за сценкой, с трогательной готовностью закивали, давая понять, что тоже не останутся в стороне.
В глазах девочки вспыхнул живой огонёк. Она низко поклонилась женщинам и побежала прочь — лёгким шагом, постоянно оборачиваясь и маша им рукой.
Проводя её взглядом, женщина заметила человека, застывшего в тени неподалёку. Поняв, что раскрыт, тот хмуро ковылял к Терему Ароматных Благовоний.
— Гаэль? — Су Сюй сразу узнал парня, пропавшего несколько дней назад.
Тот был облачён в какое-то рваньё, сплошь покрыт ссадинами и синяками. Едва переставляя ноги, он еле держался от истощения.