Мутная толща морской воды застилала взор. Су Сюй не мог разглядеть, кому принадлежали щупальца, обвившие его со всех сторон. Именно неведомое, неописуемое порождало самый глубинный, первобытный страх. К его лицу одно за другим приближались бледные младенческие личики, переставшие плакать.
В их пустых глазницах читалось лишь детское любопытство — ни капли враждебности. И всё же Су Сюй не ослаблял хватку: ладонь крепко сжимала рукоять пистолета на поясе. Он был готов открыть огонь в любую секунду.
Скользкие щупальца, подобно исполинским анакондам, плотно обвивали его ноги и туловище. Су Сюй ни на миг не сомневался: сожмись эта тварь чуть сильнее — и его кости в мгновение ока превратятся в труху, а тело разломится пополам.
Не рискуя совершать резких движений, он молча оценивал обстановку, выискивая ниточку к спасению.
Внезапно взгляд зацепился за затылок одного из младенцев. Засомневавшись, Су Сюй присмотрелся к остальным. Рассудок обожгла дикая догадка: на шее каждого ребёнка отпечатался хаотичный штрихкод. Разве мутировавшее чудовище способно породить столь рукотворную деталь?
Беспорядочные полосы штрихкода...
Су Сюй ощутил смутное узнавание, но памяти не за что было зацепиться — где же он видел нечто подобное?
Мучительная вспышка боли пронзила виски. Су Сюй прикрыл глаза, пытаясь переждать приступ, а когда разомкнул веки, мир вокруг преобразился до неузнаваемости.
Щупальца исчезли. Он стоял на ногах посреди безукоризненно чистого коридора, стены которого были выкрашены в нежно-розовый цвет. Громоздкий глубоководный скафандр каким-то чудесным образом сменился строгим кителем — белоснежным, с изысканной золотой окантовкой.
"Сад Юни?"
Ему уже приходилось видеть эту форму — её носили бойцы охраны Сада Юни. Но с какой стати она оказалась на нём?
Рассудок работал на пределе. Су Сюй вспомнил, что уже не в первый раз впадает в ментальный резонанс с мутантами, неизбежно видя картины перед самым катастрофическим финишем. Однако прежде это были воспоминания «на месте». Как же его забросило назад, в Сад Юни?
— Стой! — раздался за спиной яростный оклик.
Су Сюй отступил в сторону, привычно рассчитывая остаться невидимым наблюдателем. Но вопреки его воле ноги сами рванулись с места. Тело вопреки его разуму стремительно неслось по коридору и резко сворачивало в новые проходы.
Он мгновенно осознал: «он» бежит. Бежит от преследующих его охранников, охваченный судорожной паникой.
Именно паникой. Было видно, что человек, в чьём теле он оказался, совершенно не ориентировался в пространстве. Он метался, путал повороты и в конце концов заскочил в глухой тупик.
Тяжёлый топот приближался. Выбегать наружу значило добровольно шагнуть в пасть льва. В панической спешке «он» метнулся к стене и скользнул в зев вентиляционной шахты.
Су Сюй, лишённый контроля над телом, но сохраняющий ясность восприятия, внимательно подмечал каждую деталь. Его знания о Саде Юни были скудны, однако кое-что он знал наверняка: бойцам охраны категорически запрещалось переступать порог внутреннего двора.
Снаружи доносился глухой, раскатистый гул грозы. Мечущийся беглец, ожесточённая погоня... В голове Су Сюя вспыхнула догадка.
Представшая его взору картина — это память прежнего «Су Сюя». Память тех времён, когда тот ещё не успел вырваться из ада Сада Юни.
Дневник «Су Сюя» обрывался именно на этой дате. Последующие страницы были выдраны кем-то с корнем. Су Сюя давно мучил вопрос: что произошло потом? Что за секрет унёс с собой тот человек? И вот ответ перед ним. Но как всё это связано с морскими тварями?
Изменить прошлое было не в его силах. Но смотря на мир глазами того «Су Сюя», он мог разглядеть скрытую сокрушительную правду.
«Су Сюй» планировал затаиться в вентиляции и дождаться, пока преследователи не уберутся восвояси. Охранники снували у самого входа в шахту. Пытаясь отползти подальше от проёма, «Су Сюй» неосторожно оступился и полетел вниз. В последнюю секунду он успел зажать рот ладонью, подавив готовый вырваться крик.
Спина приземлилась на нечто непреклонно твёрдое. Вокруг царила гробовая тишина, прорезаемая едва различимым, размеренным сопением — будто кто-то погрузился в глубокий сон. Подняв голову, он осознал, что провалился в неизвестное, скрытое ото всех помещение.
Ошеломлённый, «Су Сюй» сел на полу, оглянулся — и обомлел.
В тёмном, погружённом во мрак зале выстроились бесконечные ряды огромных стеклянных цилиндров. В алой, словно кровь, жидкости плавно поднимались пузырьки кислорода, превращая колбы в жуткую имитацию материнской утробы. Тусклые красные и зелёные огоньки контрольных приборов выхватывали из тьмы силуэты скрытых внутри объектов.
Поднявшись, он осторожно шагнул ближе. В глубине одной из колб покачивался бесформенный штрихкод.
Метка была точно такой же, какую Су Сюй видел у морских младенцев. Но для прежнего «Су Сюя» это зрелище было в новинку. Сгорающий от любопытства, он прильнул к стеклу, пытаясь разглядеть подробности и понять происхождение этих зловещих сосудов.
Внезапно под давлением кислородного потока существо внутри повернулось. За тонкой стеклянной преградой возникло уродливое, искажённое мутацией лицо.
Но самое ужасное...
"Оно живо! Оно дышит!"
«Су Сюй» судорожно зажал рот ладонями, чтобы не закричать. В смертельном ужасе он стал пятиться, отступая от проклятой колбы.
Оступившись о препятствие, он одеревенело повернул голову. В соседнем цилиндре лежал младенец с четырьмя руками. Похоже, вторжение разбудило его: дитя любопытно хлопало глазами, усыпанными множеством мелких зрачков.
"Чудовище..."
«Су Сюй» в панике заметался в поисках выхода. Но сколько бы он ни плутал во тьме, кругом стояли лишь эти сосуды с уродообразными младенцами. Проснувшиеся существа прижимались к стеклу, не отрывая от него пристальных взглядов.
Со временем вид лишних человеческих рук и ног перестал внушать первобытный ужас. Но чем дальше вглубь помещения пробирался «Су Сюй», тем кошмарнее становились картины: из тел младенцев произрастали паучьи лапы, скорпионьи хвосты, щупальца осьминогов... А некоторые и вовсе превратились в полноценных, сформировавшихся монстров.
Он тихо всхлипывал от ужаса, едва сдерживая рыдания. Отступив в относительно тёмный угол, «Су Сюй» вгляделся в очередную колбу и обомлел: у находившегося там ребёнка полностью отсутствовала кожа.
Разве это не Сад Юни? Разве не здесь должны были выращивать цвет человечества, защищённый Ковчегом Матиас? Разве не тут берегли превосходный генотип? Тогда откуда здесь эти... эти порождения ада?!
"Это неправда! Это всё сон!"
Поддавшись дикому порыву «Су Сюя», он отшатнулся и случайно задел носком металлический контейнер. Глухой гул разнёсся по мрачному залу.
Бум!
Су Сюй чётко сознавал: на этот раз беглец ничего не задевал. Откуда же взялся звук?
Бум!
Нет, это не галлюцинация!
Дрожа всем телом, «Су Сюй» повернул голову и встретился взглядом с обитателями огромного металлического бака. На корпусе телеги красовалась крупная надпись: «УТИЛИЗАЦИЯ».
Спрессованные в жутких, изломанных позах, там лежали десятки младенцев. Едва дыша, они молча смотрели на него. Сгруженное в кузов тележки дитя за дитём — словно сломанные, ненужные куклы, вышвырнутые в мусорный бак.
В их угасающих глазах читалась немая мольба о спасении. Но «Су Сюй» был бессилен.
Охваченный липким страхом и выжигающим душу стыдом, он отступал назад, не смея поднять взгляд на этих мучеников. Су Сюй из настоящего тоже не мог переписать историю — лишь тяжело, безысходно вздохнул про себя, заметив вдали небольшую техническую дверь.
Заметил её и беглец. Забыв обо всём, он устремился к спасительному проходу, распахнул створку — и резкий, ослепительно-белый свет больно ударил по глазам.
Когда помещение огласил пронзительный вой сирены, Су Сюй заставил себя разомкнуть веки. За дверью располагалась огромная светлая лаборатория, заставленная сложнейшим оборудованием. Одна из стен представляла собой гигантское панорамное стекло, через которое исследователи наблюдали за инкубаторами в тёмном зале.
— Кто-то проник в систему! Там посторонний!
«Су Сюй» с ужасом обернулся на крики, доносившиеся из противоположной двери. Единственным путём к отступлению оставался путь назад. Но... неужели он просто удерёт, не сделав ничего?
В эту секунду разум настоящего Су Сюя и воля «Су Сюя» слились воедино. Он шагнул к стеллажам в углу.
Распахнув створки двух холодильных камер, он схватил контейнеры с образцами семенного материала и швырнул их в лицо вбежавшим охранникам. Напор преследователей нарастал. «Су Сюй» хватал со столов подставки с пробирками и с ожесточением швырял их под ноги нападающим.
Уничтожить! Стереть всё в порошок!
У него не было времени задумываться, как подобный ад мог существовать в самом сердце Сада Юни. В его голове гремел один-единственный приказ.
Он крушил всё подряд, но занеся руку над последним штативом с пробирками, вдруг замер.
"Если я уничтожу всё... кто узнает об этой преступной, попирающей природу мерзости? Эти дети совсем малы, они даже говорить не умеют — кто вступится за них?"
Су Сюй с ясностью видел, как его двойник ловко спрятал одну из пробирок в рукав, а затем швырнул штатив в приближавшихся охранников. В следующую секунду стражники сбили его с ног и прижали к полу.
Тело было сковано, но дух «Су Сюя» орал в неистовстве.
Нет! Он обязан вынести этот образец! Он заставит весь мир узнать гнилую изнанку Сада Юни!
Никакого «превосходного генотипа» не существует! Они проводят гибридизацию! Они плодят чудовищ! Настоящее чудовище — сам Сад Юни!
Почему рождаемость девочек в Саду Юни упала почти до нуля? Вовсе не из-за искусственного регулирования пола! А потому что... потому что все девочки оказались заперты здесь!
Прекрасные, как цветы, малышки медленно угасали в стеклянных банках, не видя солнечного света... За что? Разве женщина — не мать всего человеческого рода?
Раньше он гордился своей работой, считая её подарком судьбы: тихая, безопасная служба, да ещё и почётная миссия — беречь искрами надежды будущее человечества. Ему казалось, нет ничего благороднее службы в охране Сада Юни. Но этот дом оказался преисподней, а сам он... всё это время был лишь палачом, отбирающим жизни.
«Су Сюем» овладело исступление. Превратившись в настоящего беса, он с диким рыком впился зубами в руку удерживавшего его охранника. Едва тот закричал и ослабил хватку, «Су Сюй» вырвался и ринулся прочь из лаборатории.
Он судорожно прижимал рукав к груди, боясь выронить драгоценный стеклянный флакон. Совершенно не ориентируясь в лабиринте коридоров, он бежал на слух, руководствуясь раскатами грозы за стенами, но неожиданно лоб в лоб столкнулся с прибежавшими на шум исследователями Экспериментального центра.
«Су Сюй» замёр на месте. У него не было времени задаваться вопросом, как учёные из Экспериментального центра очутились во внутреннем дворе Сада Юни, — нужно было спасаться. Но внутренний двор был исполинским... Куда бежать?
Перед глазами вспыхнул образ той женщины, которая когда-то едва не вырвалась из этого ада, но была остановлена им же. Сколько сил она потратила, чтобы добраться до заветного выхода... А он...
Сгорая от запоздалого раскаяния, «Су Сюй» наотмашь влепил себе оплеуху и с налитыми кровью глазами уставился на дверь в конце коридора с табличкой «Кухня Заботы».
— Он уходит! Держите его!
Су Сюй, влекомый чужим телом, шагнул к окну. Слыша, как преследователи выбивают дверь кухни, «Су Сюй» выхватил из ножен казённый клинок и с сокрушительным размахом скребанул лезвием по полу, высекая снопы искр.
В это мгновение он навеки отсёк от себя Сад Юни и того человека, которым был раньше.