— И для работяг эти светильники зажгли? Ну и ну, священник-то наш — сущий ангел милосердия!
— Да уж. Знай эти оборванцы из Зоны рабочих, что в Зале Сансары о них кто-то помнит, небось посчитали бы, что и сдохнуть было не жалко.
Прохожие перебрасывались ленивыми фразами, с показным равнодушием гадая о чувствах мертвецов. Сама их небрежность точила яд презрения.
Глухая злоба закипела в груди Су Сюя. Вспыхнувший порыв выбить всю дурь из этих трепачей едва не взял верх над разумом, но перед глазами вдруг мелькнул обеспокоенный взгляд Апы. Су Сюй тихо вздохнул и медленно разжал кулаки.
Он шагнул к разговаривавшим и спросил:
— Не знаете, где сейчас Мег?
— Без понятия.
— Почему же, я знаю, — отозвался второй, боец Авангарда, вернувшийся на Ковчег Матиас чуть раньше. Он с невольным подозрением смерил взглядом подошедшего и, зацепившись глазом за больничную пижаму, сощурился: — А ты сам-то кто? Неужто...
Договорить он не успел — сделал шаг назад, увеличивая дистанцию.
«Пациент, ищущий капитана Мега... Только не говорите, что это тот единственный выживший после катастрофы в Зоне рабочих — Су Сюй».
Су Сюй и глазом не моргнул:
— Да у меня соседнюю палату запечатали так, будто там чума. Даже подойти не дают, вот и вышел узнать, что вообще в мире творится.
— Значит, тот парень так и не очнулся? — переспросил штурмовик, проглатывая наживку и вычеркивая собеседника из списка опасных выживших. Получив утвердительный кивок, он продолжил: — Мега нет на Матиасе. И уже давно.
— Это еще почему? — нахмурился Су Сюй.
— Поговаривают... — боец прикрыл рот ладонью и понизил голос до шепота, — что среди тех исследователей, что рухнули вместе с Зоной рабочих, была невеста Мега. И вот когда всё грохнулось, Мег не просто не стал качать права, а мгновенно открестился от этой девахи. Чтобы доказать верхушке свою абсолютную преданность Матиасу и уберечь шкуру — мол, он с этой изменницей не заодно и пакостить будущему человечества не собирается, — он без продыху впахивает на вылазках.
Су Сюй сдвинул брови:
— А разве Десятому отряду не перекрыли вылазки?
Хотя они с Мегом и не были закадычными друзьями, Су Сюй знал: капитан вовсе не черствый сухарь. То, как Мег рискнул всем ради Сайли, отведя людей Бартона во время миссии, и как пришел предупредить его лично — всё говорило о том, что к докторше он относился искренне и глубоко.
К тому же, карабкайся Мег по карьерной лестнице ради выгоды, стал бы он ждать столько лет?
— Ну так Десятому и не дают! Поэтому Мег пристроился к чужим отрядам. Выходит в море с кем попало: помогает закрыть задачу и даже на базу не возвращается — сразу пересаживается к следующей группе. Раньше-то болтали, будто он бездарь и потому годами кукует в рядовых Авангарда, но тут он подсобил нашей группе... Слушай, да он настоящий монстр!
Боец ткнул пальцем в сторону здания Отдела диспетчеризации:
— Я вот только из центра. За какие-то полтора месяца — шесть закрытых миссий! И ведь ни гроша не попросил с парней. Работает за просто так, за идею.
Второй штурмовик сокрушенно вздохнул:
— Со времени аттестации во всех отрядах Авангарда сплошная некомплектуха. А после последнего кошмара нас вообще на четверть меньше стало. Помяни мое слово, скоро начнется глобальная переформировка.
— Вот-вот! — согласился его приятель. — С таким рвением Мег запросто заграбастает себе местечко в Элитном отряде. Ну, или как минимум попадет в группу получше своего прежнего Десятого. А ведь косил под дурачка! Кто бы мог подумать, что он всё это время скрывал силу.
Переглянувшись, оба похабно ухмыльнулись:
— Бабы только мешают карьере!
— Вот именно! Для того и нужен Сад Юни, чтобы мозги ерундой не забивать!
Они заходились гоготом, пока не заметили, что странный пациент стоит со смурной, наливающейся свинцом миной.
— Эй, браток, ты чего скис? — спросил один.
Су Сюй медленно поднял голову. На его губах расплылась жуткая, искаженная улыбка. Он мазнул пальцами в манящем жесте:
— Спасибо, что выложили всё как есть. За такую щедрость я отплачу вам секретом.
Заподозрив неладное, бойцы всё же подались вперед — одолело глупое любопытство.
А Су Сюй, склонившись к самым их ушам, с ядовитой лаской прошептал:
— Секрет в том... что вы угадали с первого раза. Я и есть Су Сюй.
— Т-ты?! — у обоих душа ушла в пятки.
Они сиганули назад, собираясь во всю глотку запеть тревогу, но Су Сюй лишь приложил указательный палец к губам.
— Тсс-с... На вашем месте я бы не шумел, — он молниеносно сгреб обоих за грудки и одарил «самым заботливым» советом: — Если кто узнает, что вы общались с источником заражения, как думаете... милосердный Ковчег Матиас выбросит вас на свалку точно так же, как те две тысячи семьсот двадцать семь человек?
У бойцов глаза вылезли из орбит от ужаса. Сжав рты руками, они отчаянно замотали головами, давая понять, что не проронят ни слова.
Лезвием ледяного взгляда полоснув струсивших солдат, Су Сюй повернулся спиной. За спиной тут же заскрипели подошвы — побежали, супостаты, сломя голову прямиком в Медицинский центр на дезинфекцию.
Быть сторонним наблюдателем легко: языком чесать — не мешки ворочать. А каково это, когда беда обухом бьет по собственной лысине? Так же весело?
— Две тысячи семьсот двадцать семь... — чеканя каждый шаг, пробормотал Су Сюй и свернул в сторону Зала Сансары.
Золотая обитель возвышалась перед Центральной площадью. Шестиярусная крыша с изогнутыми карнизами парила над монументальными коринфскими колоннами. Белоснежный мрамор стволов отражал мягкие блики светильников, а узоры из резных цветов и благословенных облаков покрывали капители и подножия.
Фасадная стена, рассеченная декоративными пилястрами на тринадцать барельефов, зияла калейдоскопом образов. Каждая скульптура казалась живой, но разом стилистика панно вводила в ступор своей дикой мешаниной.
Шива с трезубцем и луком, облаченный в шкуру леопарда, кружился в безумном плясе рядом с Кашьяпой. Чуть отдаль — Адам и Ева, чьи каменные одежды мерцали под лучами света, сливались в объятиях под ветвями древа познания.
«Распятый Иисус, Нюйва, вылепливающая людей из глины... Сборная солянка из мифов всех времен и народов?»
Зал Сансары никогда особо не привлекал Су Сюя. Проходя мимо, он едва удостаивал его взглядом. И вот теперь, впервые оказавшись вплотную к этому величественному сооружению, он остро ощутил липкую, неестественную фальшь.
На середине фасадной стены грудь внезапно сдавило тупой резкой болью. Чудовищная тошнота приковала его к месту прямо напротив очередного барельефа.
Запрокинув голову, Су Сюй всмотрелся в рельеф. Мужчина и женщина с запутавшимися в виноградных лозах лодыжками тонули в бурлящем потоке; на мгновение ему показалось, будто гипсовые волны действительно пришли в движение.
Гибнущие изо всех сил вытягивали вверх изнемогающих детей, моля небеса о спасении. И милосердный пророк сходил с небес, распростирая объятия, дабы подхватить последнюю надежду человечества.
Вот только за спиной этого «спасителя» вырисовывались странные, угловатые линии. Су Сюй прищурился — угрюмый силуэт подозрительно напоминал сам Ковчег Матиас.
Композиция совсем не походила на каноничный религиозный миф. Су Сюй подметил это еще при первом знакомстве с Залом Сансары.
Тогда он еще не был втянут во все эти дрязги, но уже почувствовал глубокое, тошнотворное отвращение, не способный даже себе объяснить его причину.
«Супруги? У одной пары столько ребятишек?» — мысленно усмехнулся Су Сюй, презирая лицемерие Зала Сансары, превратившего даже фасадную лепнину в дешевую показуху.
Он уже повернулся, чтобы уйти, как вдруг замер. Сбросив наваждение с пророком и несчастными родителями, он въелся взглядом в фигурки детей, застывших в воздухе.
«Раз, два... тринадцать, четырнадцать... двадцать четыре?»
Пересчитав рельефные силуэты еще раз, а затем и в третий раз, он убедился: ровно двадцать четыре ребенка.
«Но почему именно двадцать четыре?»
В приюте от острой лейкемии слегли тоже двадцать четыре ребенка. Бывают ли такие совпадения?
Когда гротескная аллегория обретает под собой кровавый фундамент, липкий, леденящий ужас продирает до самых костей.
Переступив высокий, доходящий до середины голени порог резных дверей, Су Сюй очутился внутри. Взгляд уперлся в гигантский золотой орган, вмонтированный прямо в стену. Мозаичный купол, подобно перевернутому Граалю, отражал тусклый свет светильников, бросая длинную тень на парчовый ковер.
По обе стороны тянулись ряды неугасимых лампад. Их огоньки трепетали от малейшего движения воздуха, готовые погаснуть даже от дыхания.
Су Сюй медленно шел сквозь золотистое марево, но не ощущал ни капли тепла.
Зал Чудес встретил его звонкой, зловещей тишиной, казавшейся аномалией на фоне вечно гудящих нижних ярусов Матиаса. Единственные двери разделяли два абсолютно разных мира. Снаружи сновали бойцы Авангарда — кто-то только вернулся из рейда, кто-то готов был отчалить.
Те самые двое штурмовиков, сбежавших от Су Сюя, на пределе сил неслись по коридору. Сбив с ног Гуань Цзе, выходившего из здания Отдела диспетчеризации, они даже не подумали извиниться и прошмыгнули в двери Медицинского центра.
— Ну и скоты! — выругался Гуань Цзе, потирая ушибленное плечо и мысленно посылая беглецам сотню проклятий.
В кармане пиджака зазуммерил коммуникатор. Очкарик озадаченно нахмурился:
— Кого там еще принесла нелегкая?
Уж не знал он, умышленно или нет, но капитан Мег отбыл на миссию, не дав ему ни единого сигнала. Сам Гуань Цзе капитаном не являлся, права брать заказы не имел, а потому промаялся в Отделе диспетчеризации полдня — и ни одна группа так и не согласилась взять его на борт.
«Неужели профессор?!»
От этой мысли его глаза азартно блеснули. Он судорожно выхватил прибор, но, высветив на экране имя «Су Сюй», замер, будто пораженный громом.
Пальцы дрогнули. Помявшись пару секунд, он все же открыл сообщение.
«Нам надо поговорить. Жду у грузового лифта».
Чтобы сдержать обратившегося в чудовище Рожье, оставшиеся на Матиасе бойцы Авангарда выстроили живую стену из собственных тел. Вымостив трупами путь, они загнали тварь в грузовой тоннель.
Оцепление Отдела ресурсов и энергетики не сняли до сих пор, запекшаяся кровь всё еще бурела на полу, и призыв Су Сюя встретиться именно там не сулил Гуань Цзе ничего хорошего.
Сглотнув вставший в горле ком, Очкарик набил ответ:
«Меня нет на базе. Ушел в рейд».
«Мег не взял бы тебя с собой. А кроме него ты нафиг никому не сдался», — Су Сюй брезгливо растоптал дешевенькую ложь.
Гуань Цзе ненавидел чересчур умных людей.
Тяжело вздохнув, он крепче сжал прибор и поплелся на рандеву. На месте никого не оказалось. Гуань Цзе уже повернулся назад, как вдруг свист рассекаемого воздуха обожег ухо. Очкарик едва успел отшатнуться.
Наотмашь летевший кулак метил прямо в переносицу. Гуань Цзе инстинктивно выставил блок, перехватил запястье нападавшего и резанул ребром ладони вниз.
Су Сюй изогнулся, гася инерцию, и легко выскользнул из захвата.
Маска сброшена. На лице Гуань Цзе не осталось и следа от прежней наивности. Он издал сухой, глухой клекот и ухмыльнулся:
— И когда ты прозрел?
Су Сюй задумчиво потер подбородок:
— Да вот размышлял на досуге... Как эдакий трусливый слизняк, оравший при каждом шорохе: «Мне страшно!», каждый раз выходил сухим из воды? Раз-другой — везение. Но когда фортуна целует тебя в засос на протяжении всех встрясок... Знаешь, твоя удача вызывает у меня откровенную зависть.
Он насупился, взгляд его налился свинцовой тьмой:
— Это ты заманил тварь в Зону рабочих. И неожиданная сирена — тоже твоих рук дело, ведь так?
Гуань Цзе нагловато пожал плечами:
— Раз уж ты всё разнюхал, смысл запираться? Но знавал я тебя... Не убить тебе меня, Су Сюй.