В самых глубоких ярусах Ковчега Матиаса укрылся Сад Юни — уголок обманчивого тепла и тишины. Караульные неустанно обходили территорию: то ли оберегали покой уединенной обители, то ли следили, чтобы её обитательницы не вырвались наружу.
Как только у ограды показалась фигура, патрульные мгновенно насторожились. Но, распознав визитёршу, тут же расслабились и дружелюбно улыбнулись:
— Капитан Лидия! Опять вы?
— А как же! Только сошла с челнока из Подземного города — дай, думаю, навещу наших.
Лидия, едва переставляя ноги от тяжести набитых сумок, с широкой улыбкой протянула часовым свертки:
— Налетайте, тут на всех хватит!
Двое бойцов охотно подскочили ближе. Один из них, скользнув взглядом по пакету в другой её руке, как бы между прочим поинтересовался:
— А это, стало быть, лично господину директору?
— Ну разумеется, — ничуть не смутившись, откликнулась Лидия. — Гостинцы из родных краев, надо же всех порадовать.
Она сделала движение, будто собиралась раскрыть сумку для досмотра — открыто, без тени лукавства.
Охранники переглянулись. Они отлично понимали: добрая половина подарков предназначалась вовсе не Максу. Но капитан седьмого отряда проворачивала подобное далеко не впервые. Раз сам директор закрывал на это глаза, то им, людям прикормленным, и подавно не выпадало встревать.
Один из караульных отступил в сторону, освобождая проход:
— Директор Макс сейчас изволит отдыхать. Придётся вам немного обождать.
График директора Лидия знала назубок и пришла в этот час совершенно намеренно.
— Понимаю, — понимающе кивнула она. — Беспокоить его не стану.
Сделав шаг за ограду, она заговорила обыденным, легким тоном:
— Слышала, к вам свежее пополнение завезли?
— Было дело, — подтвердил часовой. — Сейчас девушки проходят первичный медосмотр и курс репродуктивной подготовки. Со следующего месяца уже начнут работать на благо Матиаса.
— Вот как?.. — Улыбка на губах Лидии на мгновение одеревянела. Заметив боковым зрением приближение следующей смены патруля, она быстро закруглила беседу: — Не буду отвлекать от службы. До встречи!
— Доброго дня, капитан!
Солдаты провожали её взглядами, пока Лидия быстрой ходьбой удалялась в глубь сада.
— Капитан Лидия честно выполнила свой долг перед человечеством в программе разведения, а потом решила остаться на службе, — тихо проговорил один из них. — Дослужилась до командира седьмого отряда... Великая женщина.
— Это точно. Достойный уважения человек.
Едва оказавшись спиной к часовым, Лидия мгновенно сбросила приветливую маску. Лицо её стало холодным и суровым. Свернув на узкую дорожку, тонувшую в пестрых клумбах правой части сада, она направилась к монументальному замку, возвышавшемуся в глубине территории.
Встречным патрулям она привычно улыбалась, не скрывая цели своего визита. Здесь все знали о ее привязанности к Саду Юни и привыкли к редким наездам капитанши, не чиня никаких препятствий.
Искусственный солнечный свет полуденного цикла пробивался сквозь витражные арочные окна замка, отбрасывая на стены цветные блики и позолоту, в которой купались барельефы из ветвей граната. Воздух пропитался густым, удушливо-сладким ароматом цветов — казалось, само здание вымочено в крепком хмельном вине.
Комната отдыха директора располагалась прямо по центру главного коридора, словно страж, преграждающий путь во внутренние покои. Лидия даже не замедлила шаг перед её дверью. Устремив упрямый взгляд вперёд, она проследовала дальше, в самую глубь замка.
Впереди пролёт расширялся. Вместо глухих каменных стен по обе стороны тянулись сплошные панорамные окна, открывавшие полный обзор.
За стеклом выстроились бесконечные ряды инкубационных модулей. Новорожденные младенцы получали уход, точно детали на конвейере. Над каждой люлькой висели яркие игрушки — совершенно одинаковые, будто отпечатанные под копирку. Ни капли живого тепла, лишь сухой казенный формализм взрослых.
Лидия на миг задержала взгляд на младенцах за стеклом. В её глазах мелькнула безудержная тоска, но она не остановилась — лишь зашагала тише и осторожнее, боясь нарушить стерильную тишину этой оранжереи.
Она замёрла лишь у глухой двери в самом дальнем углу замка. Глубоко вдохнула, вытравила из души нахлынувшую горечь, натянула непринужденное выражение и лишь затем толкнула тяжелую створку.
В помещении бушевал слепящий свет. Несчастные женщины — одни с уже тяжелыми животами, другие едва оправившиеся после очередных родов — неподвижно восседали на скамьях. Напоминая безжизненных марионеток, они молча принимали сеанс искусственной инсоляции, необходимой для успешного вынашивания.
Ни одна не повернула головы на звук открывшейся двери. Лишь когда Лидия подошла ближе и встала прямо перед ними, в их остекленевших глазах затеплилось подобие человеческого разума.
— Вы пришли... — Женщина постарше подняла голову. Её губы дрогнули в болезненной подобии улыбки.
Сдвинув взгляд на сумки в руках Лидии, она с тревогой осмотрела её фигуру:
— Вы только с задания из Подземного города? Никто не ранен? Вы когда уходили, говорили, что вас долго не будет... Мы так переживали.
Остальные молча кивнули, подтверждая её слова.
Лидия мягко улыбнулась и качнула головой:
— Ну что вы, со мной всё в порядке.
Отправляясь на выручку Подземному городу, она была готова сложить там голову. То, что ей удалось вернуться живой — чистое везение.
Опустив подробности кровавой бойни на базе Святая Мария, Лидия поставила сумки на стол и принялась щедро наделять присутствующих подарками.
Несколько свертков отличались особой упаковкой. Вручая их, Лидия понизила голос до шепота:
— Это передали ваши родные.
Женщина, принимавшая сверток, замерла. Её пальцы добела въелись в простую бумагу, а плечи затряслись. Затопленная изнутри обида и тоска, которую она так долго сдерживала, вырвались наружу: слезы хлынули из глаз, капая на упаковочную бумагу.
Опомнившись, она бережно вытерла капли со свертка и с трепетом развернула его. Увидев аккуратно уложенные домашние обжаренные пирожки, несчастная не выдержала и разрыдалась в голос.
У Лидии перехватило горло. Поглаживая женщину по вздрагивающей спине, она тихо заговорила:
— Перед отъездом я навестила ваших. Все живы, здоровы. Не тревожьтесь.
В тусклых, выцветших от горя глазах плачущей сквозь слезы блеснул живой огонек.
— Спасибо тебе, Лидия... — задыхаясь от рыданий, прошептала она. — Если бы не ты, у нас не осталось бы ни единой ниточки, связывающей с домом.
Другая женщина, крепко прижимая к груди гостинец из родных мест, долго не сводила с Лидии напряженного взгляда. Наконец, не выдержав, она слегка потянула её за край одежды и еле слышно проговорила:
— Лидия... если у тебя будет хоть малейшая возможность — беги отсюда. Уходи совсем. За нас не бойся. Я... я все равно не хочу больше жить в этом мире.
Чтобы надсмотрщикам было проще контролировать их состояние, животы женщин оставались полностью обнаженными. Короткие обрезки ткани, прикрывавшие грудь и бёдра, были последним, что оставалось от их человеческого достоинства. Кожа на их животах изморщилась и иссушилась, похожая на сморщенную кожуру, но их тела заставляли снова и снова производить на свет новую жизнь.
— Кто-то идет, — предостерегла соседская пленница, заметив приближение репродуктолога.
Женщина, словно помешавшись от отчаяния, порывалась вскочить и закричать, но Лидия успела вовремя накрыть её губы ладонью, удерживая на месте.
Она с горечью качнула головой и прошептала:
— Не надо. На этот проклятый вертеп не стоит тратить жизнь!
— Но что... что еще мы можем сделать?! — Пленница уткнулась лицом в грудь Лидии, бессильно глуша рыдания.
Лидия гладила её остриженные волосы. Заметив приближающегося сотрудника в розовом комбинезоне репродуктивного блока, она через силу улыбнулась:
— Всё в порядке. Просто увидели гостинцы с родины, растрогались.
Репродуктолог мельком глянул на заплаканную женщину и сухо отчеканил:
— Слезы вредят развитию плода. Немедленно прекратить.
Плач мгновенно оборвался. Женщина в ужасе сжалась, боясь, что её снова заставят целый день ходить босиком по острой щебёнке под предлогом "недостатка веса у плода".
— Это пончики, матушка пекла. Попробуйте, — наперебой заговорили женщины, торопливо разворачивая припасенное.
— Какая красота! А вот, отведайте яблочного пирога со Святой Марии. Ужасно вкусный, я в детстве всегда выпрашивала его у мамы!
— И у меня возьмите!
Они принялись угощать друг друга. Всегда угрюмые и апатичные, сейчас они наперебой деликатно обменивались кусочками сладостей. Сидя за столом под ярким искусственным солнцем, они на мгновение стали похожи на беззаботных подруг, собравшихся на чаепитие.
Служитель репродуктивного блока, поморщившись от шума, строго добавил:
— Не шуметь. Эмоциональные всплески недопустимы.
Впрочем, помня, что перед ним Лидия — женщина, полностью завершившая свою программу вынашивания и до сих пор приносящая огромную пользу Ковчегу, — он не стал устраивать разнос и предпочёл удалиться.
Едва надсмотрщик скрылся, женщины перевели дух. Они молча пододвинули свои угощения всё ещё всхлипывающей подруге, стараясь поддержать её хотя бы так.
Лидия тяжело вздохнула. Взгляд её случайно упал на округлый живот одной из присутствующих. Сердце Лидии пропустило удар, а прошлый покой сменился острой тревогой.
Она шагнула ближе и тихо спросила:
— Когда я уходила на выручку базе Святая Мария, ты ведь только родила первенца?.. Почему ты снова?.. Это же нарушение всех протоколов!
И тут Лидия оглядела остальных. Время... посчитать время! Многие из них снова были беременны, не получив ни единого дня положенного отдыха!
Когда сама Лидия находилась в Саду Юни, после каждых родов давался минимум месяц на восстановление. Почему же теперь, когда женщин здесь стало вдвое больше, их лишили даже этого?
Из-за того, что у них нет в руках оружия, Сад Юни окончательно перестал считать их за людей?!
— Не надо, Лидия... — Женщина схватила её за руку и качнула головой, до крови закусив нижнюю губу.
Во рту у неё стоял солоноватый металлический вкус. Ломающимся голосом она прошептала:
— У нас давно нет сил жить. Но те девочки, которых только что привезли... они ведь совсем молодые. Если мы отработаем лишнюю смену, может, им достанется хоть капля пощады. Лидия, мы сами так решили.
В тисках этого ада они не видели для себя будущего. Но вновь прибывшие юные девушки были ещё так невинны. И если старшие могли укрыть их от этой участи хотя бы ненадолго — они были готовы на всё.
Лидия сжала кулаки с такой силой, что её тело забила мелкая дрожь.
— Я не позволю этому кошмару продолжаться.
— Лидия, не иди против Сада Юни! Ничего хорошего из этого не выйдет!
— Ты вырвалась отсюда... Не порть отношения с Ковчегом ради нас, не надо!..
Женщина, которую Лидия утешала совсем недавно, теперь сама судорожно вцепилась в её рукав:
— Она правду говорит! Мы сами так решили!
Лидия сделала глубокий вдох, пытаясь унять клокотавшую в груди ярость. В голове у неё со всей чёткостью прояснился план, порученный Су Сюем.
Она наклонилась и крепко раскинула руки, обнимая стоящих перед ней женщин, сбившихся у края бездны. Решимость, твердая как ствол векового дерева, пустила глубокие корни в её сердце.
— Вы пытаетесь защитить тех девочек... Но ведь вы для меня — точно такие же младшие сестрёнки.