— Это и есть тот самый ценный носитель образца, о котором говорил генерал? Но разве человек может быть носителем? С ним что, подцепил инфекцию? И почему Инспекционный отряд бездействует?
— Его разрешил доставить на Ковчег Матиас сам генерал, куда уж инспекторам переходить ему дорогу! А что до заражения… Тут вообще странное дело: ни единого признака мутации. Кровь чистая, внутренние органы целы. Так, легкое сотрясение мозга, лопнувшая барабанная перепонка, множественные переломы, растяжения да сильная потеря крови.
Шелест перелистываемой бумаги подсказал, что собеседник сверяется с медицинской картой Су Сюя.
— Тогда почему он до сих пор не пришёл в себя?
Шелест страниц прекратился, и раздался тихий смешок:
— Заведующий сказал, он попросту отключился от голода. Два дня под капельницей с питательным раствором — и выглядит куда лучше, чем когда его только привезли.
— То-то я смотрю, счёт за лечение вырос до небес! Очков заслуг, что перевёл его капитан, хватило ровно на вчерашний день. Вот и заглянул проверить, не очнулся ли. Пора бы и раскошелиться.
Санитар ненадолго задумался:
— Да вот-вот должен очухаться. Какими бы тяжёлыми ни были травмы, а круглосуточная терапия в лечебном боксе своё делает. За два дня любой на ноги встанет.
Собеседник вздохнул с оттенком сочувственной беспомощности:
— Впрочем, очнётся он — и толку? Мы сразу проверили его личный счёт. Там хоть дочиста выскреби, едва хватит покрыть один день в вашем финансовом отделе.
— Обычный рядовой из Авангардного отряда, — равнодушно отозвался сотрудник кассы. — Спасать таких — только ресурсы переводить. И о чём только генерал думает? Ладно, я оформляю принудительное списание. Как только очки закончатся — выставляйте его из Медцентра. Очнулся он или нет, кассу не волнует.
«Очки заслуг… закончились?»
— Погодите!
Су Сюй судорожно втянул воздух и с ходу сел на койке.
В сознание он пришёл уже давно, просто во всём теле гнездилась ватная слабость, а раскалывавшая череп боль мешала шевельнуться. Но услышав конские расценки местных эскулапов, Су Сюй мгновенно почувствовал себя абсолютно здоровым.
В прежней жизни с любым пустяком он обходился ближайшей аптекой, а если и приходилось обращаться к врачам, львиную долю расходов закрывала медицинская страховка. По-настоящему крупно тратиться приходилось разве что на младших брата и сестру, но те деньги уходили на дело, и жалеть о них не приходилось. А вот отдавать последнее за себя любимого… жаба давила немилосердно.
Да, он привык к нормальному человеческому обществу с развитой соцзащитой и, возможно, слишком наивно судил о стоимости лечения. Но здешний Медицинский центр превзошёл все пределы рвачества!
Су Сюй огляделся. Хвалёный «лечебный бокс» на поверку оказался массивным стеклянным колпаком. По обе стороны высились стойки приборов, из которых тянулся пук трубок, качавших в его вену разноцветные растворы.
Впрочем, резко согнувшись, он с изумлением понял: срастающиеся кости встали на место, а изнуряющая боль в спине почти утихла.
Эффект, конечно, впечатлял, но цена… От мысли о пустом кошельке сердце обливалось кровью.
— Я прямо сейчас… — попытался окликнуть бухгалтера Су Сюй.
— Прошу за мной, господа… Вот эта палата. Заходите, пожалуйста!
Доносившийся из коридора громкий голос бесцеремонно оборвал попытку Су Сюя объявить о своей выписке. Вслед за этим дверь распахнулась, и врач в белоснежном халате ввёл в палату целую толпу. Десятки глаз мгновенно сфокусировались на ошеломлённом пациенте.
Большинство лиц были ему незнакомы. Исключение составляли лишь генерал Молер, державшийся в самом хвосте процессии, да профессор Габриэль из Экспериментального центра, которого Су Сюю довелось однажды видеть издали.
Когда генерал Молер беседовал с капитаном Мегом, Су Сюй находился в полузабытьи. До него долетали лишь обрывки фраз — кажется, капитан умолял генерала забрать его на Ковчег Матиас. Что происходило дальше, он не помнил.
Но кем были остальные? Судя по всему, привели их именно к нему. Вот только зачем?
Даже не зная статуса визитёров, Су Сюй инстинктивно почувствовал: добром этот визит не пахнет.
Возглавлявший группу мужчина в золотистом балахоне с милостивой улыбкой заговорил первым:
— Су Сюй. Узнаёшь меня?
Память молчала, но Су Сюй быстро сориентировался и осторожно проверил догадку:
— Священник?..
В дневнике прежнего владельца тела упоминалось, что после бегства из Сада Юни он нашёл убежище под сенью Зала Сансары и лишь затем вступил в Авангардный отряд.
Перед выходом на последнюю операцию некий святой отец уверял его, будто лишь успешное выполнение задания Авангардного отряда даст Залу Сансары законный повод перевести его в более безопасное место.
Теперь же, глядя на пришедших, Су Сюй отчётливо понимал: все те посулы были обычной пустышкой, за которой скрывался дурной умысел.
Именно этот елейный, вкрадчивый тон и заставил его моментально вспомнить запись в дневнике.
Холлис удовлетворенно кивнул:
— Что ж, видать, ты неплохо поправился.
Священник подошёл ближе. Его улыбка дышала мягким, почти весенним теплом, однако Су Сюй уловил за этой маской затаённую, холодную злобу.
— Мег обо всём нам доложил. Да и твои сослуживцы в один голос твердят: не случись тебя рядом, у них не осталось бы ни единого шанса на спасение. Ты отлично потрудился на этом задании, Су Сюй!
Холлис не скупился на похвалу, но тут же без паузы сменил тему:
— Поговаривают, будто ты в одиночку миновал океанскую толщу, пробрался в главный командный пункт, подорвал водозаборный центр и ушёл на одноместной спасательной капсуле?
Су Сюй чуть прищурился. Фраза звучала безобидно, почти сочувственно, но ключевым словом в ней было «в одиночку».
«Кто-то заметил Вэй Чжоу? Неужели Мег?»
Не выдавая ни единой эмоции, он сдержанно кивнул:
— Да.
Реакция юноши явно застала Холлиса врасплох. В его памяти Су Сюй был совершенно иным: услышав слова заботы, тот обязан был броситься к нему, обливаясь слезами, жалуясь на перенесённые ужасы и умоляя о покровительстве.
Но вместо этого перед ним сидел человек, который абсолютно спокойно откинулся на стенку бокса и проницательным взглядом изучал каждого присутствующего. Словно… перед ними был кто-то совершенно другой.
— Выполнять столь опасный приказ в одиночку было, должно быть, невероятно тяжело? — настойчиво продолжил священник. — Не бойся, дитя. Теперь ты в безопасности. Ни люди, ни чудовища больше не причинят тебе вреда.
Его голос звучал ласково, а ладонь плавно опустилась на стеклянную стенку бокса — так любящий родитель поглаживает дитя по голове.
Су Сюй мысленно усмехнулся. Старик держит его за идиота? Всадил нож в спину, а теперь рассчитывает, что пара слащавых улыбок всё сгладит?
Даже прежний владелец этого тела не был настолько слеп, иначе не рискнул бы сбежать из Сада Юни, обрубив за собой все мосты.
Кстати говоря… А не тот ли тип в золотисто-розовых одеждах, что выжидательно замер напротив и буквально испепеляет его затаённой ненавистью, представляет тот самый Сад Юни?
Впрочем, если Зал Сансары предпочитает покорных и смирных, почему бы не сыграть эту роль?
Быстро взвесив варианты, Су Сюй мгновенно погасил взгляд и глухо пробормотал:
— И о чём же вы хотите спросить? Пытаетесь понять, не помогал ли мне кто-то выполнить задание, верно?
Он тяжело вздохнул, мастерски изобразив глубокое разочарование:
— Всё как всегда… Если им снова понадобились мои очки заслуг за миссию, могли бы сказать прямо. Я бы уступил, как и раньше. Зачем эти недомолвки и хождения вокруг да около?
Раз за разом уступая Бартону и Рожье, он сознательно выстраивал образ безответного, мягкотелого тихони. Су Сюй прекрасно понимал, что рано или поздно окажется в эпицентре чужих интриг, и этот ярлык жертвы должен был стать его страховочным тросом.
Если заранее занять безупречную моральную высоту, у окружающих не останется рычагов для манипуляций.
Рука Холлиса на стеклянном колпаке заметно одеревенела. Священник обернулся, скользнул взглядом по начальнику Штурманского отдела и остановил взор на профессоре Габриэле. Тот едва ощутимо кивнул, подтверждая: парень говорит чистую правду, за ним действительно водилась такая привычка.
Су Сюй проследил этот молчаливый обмен сигналами и перевёл многозначительный взгляд на Габриэля.
Этот профессор пользовался колоссальным влиянием. Впрочем, сам Экспериментальный центр на Ковчеге Матиас занимал исключительное положение — о нём вскользь упоминали при любых раскладах и в любых кабинетах.
Почувствовав на себе взгляд юноши, Габриэль с безупречной вежливостью наклонил голову.
Су Сюй отвёл глаза и, не давая Холлису опомниться и перестроиться, выпалил с подчёркнутой тревогой:
— Так сколько очков заслуг нам положено за выполнение этой операции, милосердный отец? И скроет ли Ковчег Матиас расходы на лечение? Всё-таки травмы получены при исполнении.
Уголок губ священника дёрнулся. Он-то решил, будто прежнее хладнокровие парня было лишь защитной реакцией, а теперь понял: текущая покорность — сугубо расчётливая игра. Этот сопляк прямым текстом требовал от них компенсации!
— Не волнуйся, дитя, — сдерживая раздражение, выговорил Холлис. — «Матиас» сделает всё возможное, чтобы воздать тебе по заслугам.
Разумеется, это была очередная пустая обещалка. Су Сюй жалостливо перевёл взгляд на представителя бухгалтерии и с глубоким надрывом произнёс:
— А вот в кассе мне сказали, что всех очков, которые я с таким трудом копил всё это время, хватит аккурат до конца сегодняшнего дня. Завтра я превращусь в искалеченного нищего. Сам-то я готов терзать тело ради Ковчега Матиас! Вот только… боюсь, из этого центра я уже не выйду. На своих двоих, во всяком случае.
— Ты!.. — вспыхнул Макс.
Директор прекрасно понял тонкий намёк: парень прямо при всех обвинял Сад Юни в намерении убрать его тихо и без шума.
О таких вещах в высших кругах предпочитали молчать, но этот наглец вывалил всё с потрохами, сознательно загоняя руководство Сада в тупик.
Холлис бросил на Макса предупреждающий взгляд, призывая не поддаваться на провокацию, после чего строго посмотрел на бухгалтера.
Тот всё мгновенно понял и, поспешно отступив за дверь, практически припустил бегом по коридору.
— Расходы на твоё лечение возьмёт на себя Зал Сансары, — снова повернувшись к Су Сюю, проговорил Холлис. На его лицо опять вернулась маска кротости и добродетели.
Он чинно сложил руки на груди и размеренно продолжил:
— Дитя моё, слышать о твоей готовности пожертвовать всем ради Ковчега Матиас и продолжения человеческого рода — великая радость для Зала Сансары. Мы непременно ходатайствуем об особой награде для тебя. Забудь о кошмарах, пережитых в океанской Бездне. Всё позади.
Су Сюй всё понял. Старик был тёртым калачом и ответил вполне прозрачно: награду получишь, но о событиях в водозаборном центре рот держи на замке. Вот она, истинная причина их визита.
Вот только сам Су Сюй отродясь не заикался ни о каком «будущем человечества».
Он поджал ноги, усевшись по-турецки прямо в стеклянном боксе, упёрся локтями в колени и медленно размял ломившие от боли виски.
Раз уж Зал Сансары раскусил его спектакль, смысла косить под наивного дурачка больше не было.
Лицо Су Сюя потемнело. От былой жалобной интонации не осталось и следа.
— Будущее человечества? — неторопливо, с ядовитой прохладой проговорил он. — А когда вы без оглядки выкачивали подземные воды, вы хоть секунду думали об этом самом будущем?
Фраза прозвучала обманчиво легко, но в ней таилась ледяная сталь. Ни капли той покорности, на которую рассчитывал Холлис.
Он разыграл дурачка, намекнув на компенсацию, а эти господа возомнили, будто пара закрытых счетов за капельницы заставит его забыть о том, как он чуть не отдал концы? Они действительно держат его за идиота?
Видения в океанских глубинах казались пугающе явственными — быть может, то был лишь предсмертный бред. Но этот пышный эскорт, приваливший в палату с одной-единственной целью — заставить его молчать, — невольно подтверждал: у верхушки Ковчега Матиас действительно рыльце в пушку.
Будущее человечества? Обычный кот Шрёдингера.