— Прости... То, что я заслонила тебя от удара — просто искала повод умереть. Не думай, будто ты мне чем-то обязан, — девушка медленно покачала головой. — Чтобы скопить денег на Шкатулку Пандоры и попасть в игру, мне пришлось натворить немало подлостей. Даже выберись я отсюда живой, Каратели всё равно признали бы мои поступки тягчайшими преступлениями.
Нин Бувэнь растерянно замер.
— Ты только погляди: небо здесь лазурное, вода кристально чистая, а воздух такой свежий... Всё в точности как в моих детских воспоминаниях, — она даже тихонько, с неподдельной радостью напела незатейливый мотив. — Для меня это идеальная могила. Я не могла выбрать, где родиться, но смерть хотя бы выберу сама. Прощай. Ты хороший человек... Жаль, что мы не встретились в реальности.
Договорив, девушка шагнула в пустоту с безмятежной улыбкой на губах.
Внизу, на сером асфальте, распустился алый цветок крови.
— Пойдём, — Нин Бувэнь опустил ладонь на голову верного пса. — Нельзя остановить того, кто твердо решил уйти. Мы ведь даже имени её не спросили... Наверное, именно этот покой был ей нужнее всего на свете.
Для некоторых жизнь была куда страшнее и мучительнее смерти.
* * *
2222 год нашей эры.
Шкатулка Пандоры распахнулась.
Землю в одно мгновение накрыл беспросветный мрак отчаяния. Солнце, воздух, вода, почва, климат, потоки энергии и магнитные поля — исказилось абсолютно всё. И остался лишь один способ вернуть мироздание в прежнее русло: захлопнуть крышку проклятого ящика обратно.
Научная система, развивавшаяся веками, рухнула за какие-то три года, отбросив цивилизацию на столетия назад. Теперь любые пригодные для выживания ресурсы и даже крупицы очищенной среды поступали исключительно как «награды Шкатулки Пандоры». Звучало горькой насмешкой, но смеяться никому не хотелось.
И уж тем более было не до смеха Нин Бувэню.
Спустившись во двор, он увидел, что тело девушки уже исчезло. Осталась лишь багровая лужа, но школьники на спортплощадке будто не замечали крови — они беззаботно болтали, смеялись и топтались прямо по ней.
Таковы были законы этой школы. Кто бы ни погиб — местный сюжетный персонаж или пришлый игрок, вроде него самого, — тело бесследно растворялось в воздухе. Оставались лишь едва уловимые следы, да и те были видны исключительно участникам Игры внутри шкатулки.
Обойдя несколько застарелых бурых пятен, Нин Бувэнь отыскал чистый уголок и присел на корточки, чтобы покормить питомца. Пусть от мелкого сиба-ину не было никакого проку, пёс оставался для парня единственной отрадой в этом кошмаре. Школьный кампус выглядел благополучно и ярко, но всего за три дня с момента прибытия здесь сгинуло не меньше сотни учеников.
— Гав-гав-гав! — щенок радостно вылизывал пальцы хозяина, виляя хвостом как заведённый.
— Ешь, ешь. У тебя-то шансов дожить до финала куда больше, чем у меня, — парень потрепал собаку по макушке. — Очень надеюсь, что твоей удачи хватит, чтобы не превратиться в мой аварийный паёк.
Пёс ничего не смыслил в человеческих речах и лишь усердно уплетал угощение.
— А ты, оказывается, любишь зверушек, — раздался из-за спины девичий голос. К нему подошла одноклассница в очках. — Проявляй ты хоть каплю такой же заботы в классе, ребята относились бы к тебе куда лучше.
— Не горю желанием водиться с убийцами, — мгновенно помрачнел Нин Бувэнь, а в голосе прорезались резкие, колючие нотки.
— Зачем ты так? Если они услышат, опять...
— Побежишь доносить?
— Да как ты мог подумать! Мы же с детства дружим, я...
— Раз доносить не станешь, я пошёл.
Нин Бувэнь дважды коротко коснулся головы пса, убедился, что тот понял безмолвную команду, и зашагал прочь, не удостоив так называемую «подругу детства» даже взглядом.
— Вот гад!
"Почему он с собакой ласковее, чем со мной?!"
Она уже занесла ногу, чтобы выместить злобу на щенке, но тот словно сквозь землю провалился.
* * *
Нин Бувэнь вернулся в кабинет. Следующим уроком шла контрольная. Задания для него труда не представляли, однако парень сдал абсолютно чистый лист. Всё из-за роли: ему достался типаж безнадёжного двоечника.
Главное правило выживания в Играх внутри шкатулки — строго соблюдать отыгрыш роли. Соответствие образу не гарантировало спасения до самого финала, но по крайней мере снижало риск попасть под раздачу в первые же дни.
Для Нин Бувэня это было первое испытание. Шкатулка Пандоры свалилась на него совершенно внезапно, пока он беззаботно слонялся по улицам. За три года после катастрофы каждый житель Земли вызубрил базовые правила наизусть: стоило только открыть шкатулку, как тебя затягивало во внутренний мир — порой за долю секунды, порой в течение суток.
Поэтому всё, что касалось артефакта, вбивалось в головы с малых лет. Шкатулка выбирала владельцев абсолютно случайно: мужчины, женщины, глубокие старики или неизлечимо больные — милосердие она проявляла лишь к детям младше десяти лет. Все остальные входили в группу риска.
Шкатулка обладала весом и цветом, но любые приборы регистрировали на её месте абсолютную пустоту. Нечто, выходящее за рамки земного понимания. Тот, в чьих руках она материализовалась, становился её законным хозяином. Силой отобрать артефакт было невозможно — засчитывалась только добровольная передача или сделка.
Открыв шкатулку, человек получал случайный предмет — так называемый «Стартовый подарочный набор». Каждый за всю жизнь мог вскрыть лишь один ящик, и до момента открытия никто не ведал, что окажется внутри.
После снятия замка передать право владения было уже нельзя: открывший непременно отправлялся в Игру. Зато выпавшие трофеи разрешалось продавать и обменивать без ограничений. Так на руинах мира расцвел самый популярный и прибыльный бизнес — «Ставки на шкатулки». Скупщики выкупали нераспечатанные ящики у напуганных счастливчиков, надеясь сорвать куш: редкую вещь можно было сбыть торговым палатам легионов за бешеные деньги, а в случае мусора оставалось лишь подсчитывать убытки.
Соответственно, появилась и профессия «вскрыватель шкатулок». Пусть каждому выпадал всего один шанс в жизни, процент от удачного дропа порой обеспечивал безбедное существование.
* * *
— Продай мне! Мне продай!
— Умоляю, три миллиона на руки! Я сам открою!
— Сюда неси, парень!
— Господи, ещё один ящик объявился!..
— Прошу прощения, господа, но я по уши в долгах, так что продавать шкатулку не собираюсь, — беззаботно отмахнулся тогда Нин Бувэнь. — Очень уж рассчитываю вытащить отсюда что-нибудь грандиозное, чтобы покрыть проценты за этот год.
— Парень, ты бы подумал хорошенько, — перебил его крючконосый торговец. — Вытащишь хлам — останешься ни с чем. А отдашь шкатулку мне — получишь три миллиона чистыми! Этой суммы с головой хватит на любые долги.
Три миллиона — предложение и впрямь щедрое. В среднем нераспечатанная шкатулка стоила около двух миллионов: всё-таки шанс получить её выпадал непредсказуемо, в любой момент жизни. Но в тот день поступлений на рынке почти не было, а желающих перекупить набежала тьма, вот цена и подскочила. Случались дни, когда волна находок сбивала стоимость и до полутора миллионов.
— Ха, не обессудьте, — Нин Бувэнь ловко крутанул шкатулку в ладонях и лукаво прищурился. — У меня только годовых процентов набегает под сотню миллионов.
— Чего?.. — опешил торговец, пытаясь сообразить, издевается наглец или говорит чистую правду.
Но времени на раздумья парень ему не оставил: защёлка сухо щёлкнула, и крышка распахнулась.
Из недр ящика вырвался сноп света, плавно опустившийся на мостовую.
— Что это там?
— Вроде силуэт зверя...
— Неужто легендарный зверь, как у того счастливчика, которого сразу завербовал Легион Номер Девять?!
— За таких чудищ сразу десятку миллионов отваливают!
Сияние сгущалось, обретая чёткие контуры. Нин Бувэнь затаил дыхание. В азартных играх ему всегда сопутствовала бешеная удача — если не считать того единственного рокового проигрыша, он выходил победителем из любой авантюры. И сегодня фарт просто обязан был сработать.
— Тяв-тяв!
Материализовавшийся зверёк пару раз звонко тявкнул и радостно метнулся к новоиспечённому хозяину, принявшись с неподдельной нежностью тереться о его штанину.
Нин Бувэнь и застывшая вокруг толпа уставились на это чудо природы.
Чёрный щенок. Обыкновенный сиба-ину?..
— Здравствуйте, сканирование завершено, — миловидная девушка-оценщица взглянула на Нин Бувэня с нескрываемым сочувствием. — Ваш Стартовый подарочный набор — обыкновенная собака породы сиба-ину, возраст: два года и три месяца. Если как следует выдрессировать, со временем из неё может выйти неплохой охотничий пёс. Системные питомцы обладают врождённой ментальной связью с хозяином и порой полезны для разведки... Кроме того, датчики показывают, что показатель удачи у щенка выше среднего.
"И на кой чёрт собаке показатель удачи?!"
Нин Бувэнь прекрасно знал, как поступают с подобным бесполезным «подарком» другие новички: пускают на мясо при первой же нехватке провизии. Вся собачья удача, видимо, ушла на то, чтобы не угодить в суп прямо сейчас!
Парень с тоской уставился на щенка и предпринял последнюю попытку:
— А может, там...
— Исключено, — мягко оборвала девушка, привыкшая к подобным вопросам от разочарованных новичков. — Скрытых родословных высшего порядка, способных обмануть наши сканеры, в природе не существует. Система анализа разработана самой Пандорой, а Пандора не ошибается.
Впрочем, привлекательная внешность давала свои преимущества. Глядя на то, как девятнадцатилетний юноша обиженно надул губы, сотрудница сжалилась и добавила куда более мягким тоном:
— На самом деле шанс вытащить что-то действительно стоящее из стартового набора не превышает тридцати процентов. При этом двадцать процентов приходится на Подарочный набор ранга D, восемь — на Подарочный набор ранга C, а всё, что от ранга B и выше, укладывается в жалкие два процента.
— А мой пёс?..
— Увы, данная особь ранговой градации не подлежит, — вздохнула девушка. — Как правило, в течение двадцати четырёх часов вас переместит во внутренний мир. Пожалуйста, заблаговременно подготовьтесь к...
Договорить она не успела: парень вместе с собакой растворились в воздухе прямо на глазах у онемевшей толпы.
— Вот бедолага, — покачала головой её коллега за соседней стойкой. — Даже припасов собрать не успел. Новички, которых затягивает в первые три часа, выживают лишь в пятнадцати процентах случаев.
— Лучше бы продал ящик до вскрытия... Такой красавчик пропал...
* * *
Нин Бувэнь вместе с сиба-ину рухнул в неизведанную пустоту.
[Добро пожаловать в Шкатулку Пандоры]
Дальше вспоминать не хотелось. Оказавшись внутри, парень быстро понял, что вся зубрежка пошла прахом. Легионы делились с гражданскими лишь поверхностными сведениями: испытаний существовали десятки тысяч, предсказать точку высадки новичка было невозможно, а вариативность каждого мира исключала прохождение по единому шаблону. Легионы не видели смысла раскрывать детали тем, кто не пережил даже первого крещения. Лишь выжившие получали доступ к закрытым базам данных.
Очутившись в этом мире, Нин Бувэнь получил лишь вводную легенду и главное условие выживания:
[Условие прохождения: продержаться 10 дней в кампусе испытания «Призыв духов»]
[Дополнительные сюжетные ветки Последователям предлагается исследовать самостоятельно]
[- Дружеская подсказка новичку: чем детальнее раскрыт сюжет, тем щедрее награда]
Ну надо же.
Название испытания — «Призыв духов» — недвусмысленно намекало, что местные обитатели доигрались с потусторонними силами до кровавых соплей. А в памятке выживания от легионов черным по белому значилось: в мистических мирах подобного типа процент выживания среди новичков падает до рекордных восьми процентов.
И вдобавок ко всему — ни единого товарища по несчастью. В смертоносном мистическом мире он даже не успел воспользоваться стартовой льготой: оформить беспроцентный кредит в торговой палате Легиона Номер Один на покупку спасительных карт и экипировки.
Тотальное, беспросветное невезение.
А ведь когда-то фортуна буквально носила его на руках. Чёрная полоса началась ровно в тот день, когда на него повесили этот проклятый долг с процентами под сотню миллионов в год.
Тоска взяла за горло.
На руках только щенок, которого даже в класс не притащишь — приходится прятать пса под видом бродячей шавки и встречаться в укромных уголках кампуса, словно на конспиративной явке. Для дебютанта условия были хуже некуда.
* * *
Кабинет выглядел самым обычным образом.
Класс 2-3.
На задней доске красовалась стенгазета ко Дню образования КНР, не несущая никакой полезной информации, а по стенам висели заезженные портреты мыслителей с поучительными цитатами.
Единственной примечательной деталью была камера видеонаблюдения над входной дверью. Впрочем, прибор давно приказал долго жить: Нин Бувэнь уже пытался его снять и обнаружил, что внутренности кто-то намеренно разворотил.
"Эх, добраться бы до записей..."
— Приготовьтесь, начинаем урок, — в класс вошла учительница с пачкой планов в руках. — Здравствуйте, ребята.
— Встать! — скомандовала староста, та самая «подруга детства», и класс дружно зашуршал стульями.
Нин Бувэнь нехотя поднялся и лениво протянул в унисон с остальными, попутно пересчитывая присутствующих:
— Здра-а-авствуйте...
Шёл третий день его пребывания в этой школе. Сегодня на урок пришло ровно тридцать человек. В первый день их было сорок. А изначально, скорее всего, ещё больше.
И страшнее всего было то, что никто, кроме него, не замечал исчезновений. Трёхдневная пересадка казалась всем естественной: ещё позавчера Нин Бувэнь сидел в самом центре кабинета, а сегодня оказался на галёрке.
Позади него стояло больше двух десятков пустых парт.
Теперь Нин Бувэнь замыкал строй.
Что-то неведомое... методично выкашивало класс, ряд за рядом, строго по порядку рассадки!