Едва прозвучало слово «осколок», как Алиса и Джамаль мгновенно подобрались.
О существовании этих артефактов знали единицы. Сам факт того, что Нин Бувэнь произнёс это слово, выдавал в нём осведомлённого человека — из тех, кто действительно мог владеть ценными сведениями.
Игроки девятого и восемнадцатого поколений могли отличаться в чём угодно, но в одном они сходились намертво — в своей одержимости производными осколками.
Особенно Джамаль.
Кому, как не ему, знать истинную цену производному осколку? Из-за этой проклятой штуки, попавшей к нему в руки, ему приходилось жить в постоянном страхе. Из элитного бойца поискового отряда он в один миг превратился в рядового инспектора-смотрителя, дёргающегося от любого шороха и ожидающего удара в спину. Но если где-то всплыли сведения о ещё одном осколке, у него появлялся шанс перевести дух.
Тяжесть этого груза способна была раздавить любого, и только сам Джамаль знал, каких сил ему стоило держаться.
И Алиса, и Джамаль, секунду назад даже не думавшие рисковать ради чужака, мгновенно изменили решение.
А что до прочих игроков, прознавших про осколок... Впрочем, какая разница? Всё равно они из подземных группировок — перерезать им глотки, да и дело с концом.
Головорез, державший Нин Бувэня, и не подозревал, что гости из легиона уже вынесли ему смертный приговор. Он лишь смутно догадывался: захваченный им тюфяк — жутко ценная добыча.
— Я... я изменил условия! — заявил этот идиот, отступая и сильнее прижимая к себе Нин Бувэня. — Вы не просто отпустите нас! Вы отдадите мне пять... нет, десять предметных карт ранга A!
Он бы с радостью потребовал и карты ранга S, да побоялся перегнуть палку. Вдруг бойцы легиона решат, что проще грохнуть заложника вместе с захватчиком, чем платить такую цену? А вот десяток карт ранга A суммой казался вполне подъёмной. В крайнем случае, если начнут торговаться, хотя бы штук пять удастся выбить.
«Десять карт ранга А за мою голову? — Нин Бувэнь едва удержался от стона. — Не смеши меня, придурок. Да за мою жизнь и десятка карт ранга S не хватит!»
Чтобы не сорвать спектакль, Нин Бувэнь изо всех сил подавил искушение скрутить ублюдка на месте.
— Пойдёт, — без колебаний ответил Джамаль. — Но уговор такой: карты в обмен на заложника.
— Сначала дай одну лечебную! — выкрикнул похититель.
Бандит оказался не совсем кретином. Он прекрасно понимал, что в одиночку с пленником далеко не уйдёт, так что для начала нужно было поднять на ноги подельников.
— Держи, — Джамаль, не моргнув глазом, швырнул ему карту исцеления ранга A. — Пойдёт в счёт десяти.
Магия высокоуровневой карты сработала мгновенно: скрюченные на полу головорезы быстро оклемались и повставали на ноги.
— Отлично! — зажёгся похититель. — Живо ко мне! Уберёмся отсюда или нет — зависит от этого парня!
— Клёво сработано!
— Ну наконец-то! Сучка так меня отделала, пару рёбер пересчитала — я ей ещё припомню!
— Чёрт, да они из чего сделаны, эти двое?! Из монстров, что ли?!
«Вы совсем страх потеряли? — Нин Бувэнь едва не закатил глаза к потолку. — Вместо того чтобы сопли жевать, атаковали бы, пока силы есть! Идиоты проклятые... С таким умом только на дне и шестерить».
Нин Бувэнь с трудом сдержал тяжелейший вздох. Ну и шарашка. Собрать в одном месте столько безнадёжных тупиц — это ещё уметь надо. И как этот подземный сброд вообще до сих пор не вымер?
— Остальные девять карт я здесь отдавать не стану, — подал голос Джамаль. — Слишком тут тесно. Выйдем на улицу — там и разберёмся.
Заметив, что бандиты заколебались, он небрежно добавил:
— Задумай я вас прикончить, хрен бы вы получили лечебную карту.
Логика в его словах присутствовала.
— Ладно! Выходим!
«Сказочные кретины, — меланхолично подумал Нин Бувэнь. — В прошлой жизни наверняка были свиньями. Свиньями и сдохли».
Стоило толпе переступить порог бара, как бандиты почувствовали неладное. Ноги налились свинцом, каждое движение давалось с неимоверным трудом.
Бдительность головорезов усыпила полученная карточка и готовность к переговорам, а уж попытка сменить локацию окончательно лишила их инициативы.
Алисе хватило доли секунды.
Трансформация, бросок, расправа.
Нин Бувэню оставалось лишь исполнять роль сказочной принцессы, дожидающейся своего спасителя.
Только что подлеченные бандиты снова снопами повалились на землю, потеряв драгоценного заложника.
— Джамаль, прикроешь пока бармена, — бросила Алиса, наводя порядок. — А я сгребу этих ушлёпков и отволоку в штаб на допрос. Всё равно уже обратилась, назад перекидываться лень.
— Скажи честно, просто шмотки опять по швам треснули? — безжалостно поддел её Джамаль.
При каждой трансформации одежда Алисы разлеталась в клочья, так что в отсутствие запасного наряда ей приходилось оставаться в боевой форме.
— Заткнись! — буркнула она, одарив его свирепым взглядом. — Короче, береги нашего ценного заложника. Сейчас от него толку больше, чем от нас обоих вместе взятых.
— Без тебя знаю, — кивнул Джамаль. — Сдавай этих в утиль, я следом.
— Идёт.
Алиса махнула рукой, сгребла бандитов в одну кучу и, скрутив их намертво остатками какого-то троса, поволокла по земле, будто мешки с картошкой.
Девица в боевой форме обладала поистине чудовищной силой. Двадцать дюжих мужиков для неё были не тяжелее охапки мягких игрушек.
— С-спасибо! — «придя в себя», Нин Бувэнь засуетился и рассыпался в глубоких поклонах перед Джамалем. — Вы меня спасли! Да отсохнет мой язык, если я этого не запомню!
— Не спеши с благодарностями, — отрезал Джамаль.
Едва Алиса скрылась из виду, его лицо налилось мрачной угрозой.
— Хочешь отблагодарить — выкладывай всё про производный осколок. Без утайки.
Нин Бувэнь почувствовал, как воздух вокруг обретает вязкость, а движения становятся тягучими, будто в толще киселя.
— Твоя специальная конституция... это [Замедление]? Или [Медлительность]? — в его голосе прорезалось искреннее любопытство. Слышать о подобных способностях ему приходилось, но сталкиваться вживую — никогда.
В мире Пандоры хватало конституций, дарующих силу или скорость, но способности, влияющие на параметры врага — вроде замедления движения или ослабления удара, — встречались крайне редко.
В командных испытаниях такие игроки ценились на вес золота. Сам по себе саппорт мог быть немощным в ближнем бою, но в отряде поднимал выживаемость до небес. Представить только: свирепый монстр или босс, способный снести гору, внезапно теряет половину скорости и мощи! Это же чистейший чит.
Правда, из-за собственной немощи такие игроки часто гибли, если напарники подводили с защитой. Но уж если способного на такое игрока замечали, за него грызлись лучшие команды.
В связке с Алисой Джамаль продемонстрировал весь потенциал своей конституции — и это производило впечатление.
— А ты неплохо осведомлён, — окинул его пронзительным взглядом Джамаль.
Впрочем, удивления он не показал: раз парень знает про осколки, то и в редких способностях разбираться обязан. Сам Джамаль про существование осколков узнал только спустя десять лет после того, как стал игроком.
— Да так, довелось... — Нин Бувэнь смущённо почесал затылок. — У меня раньше был близкий друг. Мы вместе проходили испытания. У него была особенная способность: касаясь предмета, он мог «вытащить» оставшиеся в нём воспоминания. Благодаря этому его дару мы долгое время неплохо перебивались.
Нин Бувэнь без зазрения совести перекрутил историю Хань Синьбо. Чтобы оправдать свои познания, требовалась железная легенда, а редкий навык покойного напарника подходил на эту роль идеально.
— Сборщики информации всегда в цене, где бы ни оказались.
— Это точно, — лицо Нин Бувэня исказилось гримасой боли. — Мы-то, дураки, думали, что испытания — это не так уж и страшно... И не понимали: пока ты слаб, лишние знания не спасают, а несут верную гибель. Мой друг погиб именно из-за этого. По неосторожности коснулся одного странного игрока, который назвал себя «Оставшимся».
— Ты знаешь даже про Оставшихся?! — Джамаль окончательно перестал смотреть на Нин Бувэня свысока. — Кто ты вообще такой?
— Да самый обычный, слабый игрок, господин! Видите же! — Нин Бувэнь изобразил испуганного, раздавленного горем простака. — Не спаси вы меня от тех головорезов, я бы и рта не посмел открыть. Моя способность — [Мастерство огнестрельного оружия]. На низких уровнях я просто прикрывал друга со спины.
Он принялся вдохновенно плести историю о великой дружбе и трагедии. Якобы они были не разлей вода, и Нин Бувэнь никогда не бросал напарника, даже когда тот был бесполезен. Но однажды в испытании им попался безумный, но невероятно сильный игрок, который ради развлечения стравливал участников между собой. Друг решил аккуратно подобраться к нему, чтобы выведать секрет его силы... И узнал про производные осколки и Оставшихся.
— Поняв, какую смертоносную тайну узнал, он понял, что живым ему не выбраться, — Нин Бувэнь сглотнул, и по его щеке выкатилась слеза. Актёрская игра была безупречной. — Он успел шепнуть мне правду и велел бежать. Про осколок он узнал от того самого Оставшегося... Умирая, он умолял меня: если убийца пойдёт и за мной, я должен использовать этот секрет, чтобы купить себе жизнь у старших легионов!
Джамаль проглотил эту наживку без остатка. История звучала безупречно. И про убойный навык считывания памяти, и про замашки Оставшихся — всё сходилось. Не столкнувшись с этими тварями вживую, узнать подобные подробности было попросту невозможно.
А уж подпольные шестёрки точно не могли подослать к ним человека, так глубоко посвящённого в тайны Пандоры.
К тому же Джамаль и сам люто ненавидел Оставшихся. Его прошлый отряд почти целиком лёг по их вине. И свой осколок он не сдавал в легион именно потому, что боялся: а вдруг среди верхушки тоже засели эти твари? Тогда его друзья точно погибли зря.
— И что, ты не пытался выйти на другие легионы? — спросил Джамаль.
— Пытался! Разумеется, пытался! — запричитал Нин Бувэнь. — Но кто я такой? Меня бы и на порог не пустили! Да и страшно было: а ну как вместо помощи меня тихо прикончат, чтобы концы в воду? Я уже думал унести эту тайну в могилу... Но жизнь дорога! Вот и припёрло.
Джамаль презрительно фыркнул:
— Знал о такой вещи и молчал в тряпочку... Трусливая ты шкура.
— А что мне оставалось с моей-то силой?! — всхлипнул Нин Бувэнь. — Вы меня спасли, господин, и я всё вам открою! Всё до последнего слова! Но... выполните сначала одно моё условие.
— Какое ещё условие?
— Как вы верно заметили, я до смерти боюсь сдохнуть, — Нин Бувэнь уставился на него снизу вверх умоляющим взглядом. — Я хочу жить с вами. Чтобы вы лично охраняли меня! И тогда я скажу, у кого находится производный осколок.