Увидев фотографию, Нин Бувэнь понял: ключевой предмет для прохождения игры наконец-то у него в руках.
Как и ожидалось, вещь всё это время хранилась у школьного врача Чэна.
— Пойдём, Сяо Син, — он потрепал глуповатого пса по макушке. — Двинемся к школьным воротам. Оставаться здесь — верная смерть. Если повезёт, глядишь, выберемся из игры раньше времени.
Способов завершить испытание в Шкатулке Пандоры существовало три.
Первый — выполнить прямое условие игры. В этот раз Нин Бувэню требовалось просто продержаться десять дней. Сумей он правдами и неправдами дожить до десятых суток, даже пальцем не пошевелив, всё равно получил бы оценку ранга D и благополучно вернулся назад.
Второй — применить особую карту выхода. Подобные предметы относились к разряду редчайших и выпадали дай бог раз в год, да и то лишь в топовых легионах с однозначными номерами, где их берегли как зеницу ока на самый крайний случай. Пускали их в ход исключительно в заведомо гибельных мирах, так что этот вариант можно было даже не рассматривать.
Третий способ — главный показатель профпригодности новичков для вербовки в легионы. Самый быстрый и выгодный путь: раскрыть истинную картину мира и докопаться до скрытой правды. В таком случае испытание завершалось досрочно, а итоговая оценка неизменно оказывалась не ниже ранга B, поднимаясь выше в зависимости от полноты разгадки.
Обычно тех, за чьими плечами было меньше трёх пройденных миров, считали зелёными новичками. Спрос с них невелик: выжил по первому сценарию — и славно. Те же, кто бездумно совался проверять третий путь, гибли быстро и мучительно. Нин Бувэнь и сам бы предпочёл не рисковать, тем более что из стартового подарочного набора не выпало ничего путного, и сидеть тише воды ниже травы.
Но в этом испытании против него играло буквально всё — ни времени, ни места, ни союзников. Ситуация сложилась так, что без безумного риска выжить было попросту невозможно.
Вот и сейчас: нужный предмет он раздобыл, но гарантий пережить грядущую ночь не было никаких. Одной Чжао Шутун хватало, чтобы стереть его в порошок, а в классе сидела тварь куда страшнее учительницы. И пусть из-за дневника Чжао Шутун не могла прикончить его на месте, стоило ей затащить его в кабинет, как чужая воля окончательно сломила бы его разум — и тогда прогнать её, как днём, уже не вышло бы.
Выбора не оставалось. Путь был только один.
Сяо Син, не понимая толком ничего, лишь преданно семенил за хозяином в сторону выхода.
Часы показывали восемь вечера. До конца вечерней самоподготовки оставалось около двух часов.
Этого времени с лихвой хватило бы, чтобы дойти до ворот.
Замысел был хорош, да реальность рассудила иначе.
Едва Нин Бувэнь переступил порог медпункта, как дорогу ему преградили оставшиеся одноклассники.
В классе и так почти никого не было — от силы полтора-два десятка человек, — и сейчас перед ним стеной стояли абсолютно все.
В иной обстановке Нин Бувэнь решил бы, что купается во всеобщей любви.
— Студент Нин, ты прогулял уже два дня подряд. Классный руководитель велела привести тебя на урок, — заговорил невзрачный паренёк, чьё лицо Нин Бувэнь даже с трудом припоминал.
— Я собираюсь за границу, так что в школу больше ходить не буду. И на самоподготовку тем более. Дайте пройти, пожалуйста, — отрезал он и шагнул вперёд.
— Нельзя! Ты обязан пойти на самоподготовку!
— Как можно прогуливать? Мы отведём тебя.
— Идём, студент Нин.
Школьники обступили его плотным кольцом и разом потянули к нему руки.
Одни хватались за рукава, другие пытались вцепиться в ноги — казалось, они собираются не отвести его в класс, а разорвать на куски прямо здесь.
Нин Бувэнь даже не вздрогнул. Напротив, с живым интересом оглядел обступивших его подростков.
Стеклянные, пустые взгляды — куклы на поводке, не более.
С другой стороны, единственный живой человек в этой проклятой школе — доктор Чэн — был уже мёртв. Все остальные представляли собой лишь ходячие трупы, разницы между ними никакой.
— А вы сами хоть понимаете, что давно сдохли? — негромко бросил Нин Бувэнь.
Лица школьников мгновенно перекосило.
— Что ты несёшь?..
— Студент Нин, пойдём на самоподготовку.
— Пора.
Не раздумывая, Нин Бувэнь с размаху зарядил ногой в лицо ближайшему однокласснику, ни капли не сдерживая удар.
Затем за пару минут без особого труда раскидал стоявших по бокам.
Справился играючи.
— С нечистью мне тягаться пока рановато, но уж с обычными школьниками я как-нибудь разберусь, — отряхнув ладони, он весело присвистнул. — Всё-таки я профессионал.
Сяо Син тем временем с рычанием вцепился в чью-то штанину.
— Брось! — Нин Бувэнь тут же подхватил бестолкового щенка на руки. — Это же мертвецы, чего ты на них бросаешься? Потом ко мне не подходи!
Пёс обиженно тявкнул.
— Беги сам. И не отставай.
Школьники служили лишь живой преградой. Чжао Шутун явно послала их, чтобы выиграть время, не подозревая, что парень вполне способен постоять за себя.
Всё-таки он сумел отбиться от Чэнь Ин, вооружённой топором, и выйти из драки победителем.
По пути то и дело возникали новые помехи, но надолго задержать Нин Бувэня они не смогли.
Около девяти вечера он вместе с собакой наконец добрался до школьных ворот.
Там его уже ждала Чжао Шутун.
Теперь она выглядела как настоящий свирепый призрак.
По сравнению с дневным обликом перемены пугали.
Глядя на застывшую у ворот женщину, Нин Бувэнь почувствовал укол жалости.
Впрочем, жалость к подобным созданиям редко бывает оправданной. Стоило вспомнить, как она завладела телом школьного врача и погубила его, от сочувствия не осталось и следа.
— Нам нужно поговорить, — Нин Бувэнь сунул руку в карман, нащупав пожелтевшую фотографию, и попытался потянуть время. — Урну с прахом я могу вернуть прямо сейчас.
Он осторожно опустил урну на асфальт и отступил на два шага:
— В знак добрых намерений.
Ногти Чжао Шутун мгновенно удлинились, и она мёртвой хваткой прижала урну к груди.
— В дневнике доктора Чэна я нашёл снимок, — ровным голосом произнёс Нин Бувэнь, не сводя с неё глаз. — На нём женщина ведёт урок. Угадаешь, кто это?
Учительница крепче сжала урну и промолчала.
— Я всё думал, ты стала монстром из-за своей сестры, но я ошибался, — он медленно вытащил снимок из кармана. — Ты ведь и сама ничего не помнишь.
Увидев карточку, Чжао Шутун не бросилась её отнимать — в её взгляде промелькнул неподдельный ужас.
Страх боролся в ней с отчаянной надеждой.
— Как и все погибшие в этой школе ученики: они ходят, говорят, вроде бы живые, а на деле — мертвецы. И я такой же, и ты. Когда ты обронила, что доктор Чэн здесь единственный живой человек, мне это показалось странным — ведь днём ты ничем не отличалась от обычной женщины. А оказалось, в число мертвецов ты включила и себя.
Развернув фотографию лицевой стороной к Чжао Шутун, Нин Бувэнь шаг за шагом двинулся вперёд.
Её взгляд намертво прикипел к глянцевой бумаге.
На старом выцветшем снимке действительно была запечатлена женщина у доски. Она вела урок и открыто, лучезарно улыбалась.
Красивая, живая — и выглядела в точности как стоящая перед ним учительница, разве что чуть моложе и человечнее.
Версию с сестрой-близнецом Нин Бувэнь отбросил сразу: в здравом уме школьное руководство не наняло бы сестру погибшей учительницы на ту же самую должность, в тот же самый класс.
Оставалось единственное объяснение.
Никакой старшей сестры у Чжао Шутун никогда не было.
Погибшей учительницей была она сама.
Именно её призвали во время ритуала прежний владелец этого тела и остальные школьники.
Но сама она напрочь забыла об этом, убедив себя, будто осталась в живых и стала собственной «младшей сестрой».
Только вот имя изменить не догадалась.
В этом и крылась роковая промашка.
Вот почему Чэнь Ин сошла с ума, стоило спросить её об имени погибшей наставницы: девочка в ту же секунду осознала, что учительница, с которой они изо дня в день общались, и есть тот самый мертвец.
— Ты убила доктора Чэна только потому, что он единственный мог тебя узнать. Ты охотилась за его дневником, зная, что у него хранится твой снимок и твоя урна. Моими руками ты уничтожила единственного человека в мире, способного напомнить тебе правду.
Нин Бувэнь наступал, сокращая расстояние между ними.
Чжао Шутун дёрнула рукой, пытаясь разорвать его на части, но её тело словно сковал паралич.
— Я проковырял на дне урны дыру и залепил воском, а когда отдавал её тебе, незаметно сковырнул печать, — он раскрыл ладонь, показывая белый комочек. — Каково это — пачкаться собственным прахом?
Лицо Чжао Шутун поплыло, жуткая гримаса свирепого призрака начала таять, уступая место человеческим чертам.
— Снимок тоже забирай, — Нин Бувэнь прижал карточку к её щеке и отчеканил каждое слово: — Ты уже мертва. Уходи.
Она застыла, взгляд её затуманился:
— Я… я мертва? Да… я же… я…
* * *
Несколько месяцев назад четверо учеников с потрёпанной тетрадкой тайком пробрались в старый учебный корпус.
«Учитель Чжао была так добра к нам, мы обязательно её вернём».
«Все готовы?»
«Готов».
«Я тоже».
* * *
«Учитель Чжао, вы правда ожили!»
«Учитель!»
«Что… что со мной?..»
«Кровь?..»
«Больно… как же больно!..»
* * *
За воскрешение всегда приходится платить.
Погибли и подростки, проводившие ритуал призыва духов вместе с прежним владельцем тела, и все ученики из класса Чжао Шутун.
Затем проклятие накрыло всю территорию, превратив обычное учебное заведение в жуткую ловушку.
На глазах у Нин Бувэня тело Чжао Шутун начало рассыпаться серым пеплом. В тот же миг в воздухе раздался мягкий женский голос:
[Поздравляем игрока с досрочным прохождением испытания «Призыв духов». Проход для выхода открыт. Пожалуйста, покиньте локацию в течение двух часов.]
Возле школьных ворот вспыхнул золотом массивный сундук.
Узоры на нём точь-в-точь повторяли резьбу Шкатулки Пандоры, доставшейся Нин Бувэню в реальном мире, только этот ящик был во много раз крупнее.
Крышка была откинута: стоило шагнуть внутрь и захлопнуть её за собой, как он тут же вернулся бы в реальность.
Нин Бувэнь направился к выходу. Сяо Син уже запрыгнул в сундук и радостно вилял хвостом, дожидаясь хозяина.
— Ты пока посиди там, — Нин Бувэнь занёс ногу над краем, но передумал и опустил её обратно. — Я быстро, только заберу одну вещь.
— Гав!
— Впервые в жизни втрескался, надо же хоть что-то на память унести, — он невесело усмехнулся; улыбка вышла кривой и вымученной. — Смех да и только. Доктора Чэна жалко до слёз, ни за что погиб… Придётся мне, похоже, по возвращении к мозгоправу записаться.
— Тяв! — пёс ничего не понял, но продолжил весело махать хвостом.
Нин Бувэнь развернулся и со всех ног припустил обратно к медпункту.
Ему нужна была лишь рамка с фотографией доктора Чэна — правила игры этого не запрещали.
После завершения испытания Шкатулка Пандоры всегда оставляла игрокам от часа до суток форы. Особо дерзкие и умелые пользовались этим временем, чтобы перерыть локацию вдоль и поперёк — всё найденное оставалось у них.
Кто-то так срывал куш и взлетал на вершину, а кто-то ненароком тревожил скрытого босса и находил свою смерть.
Нин Бувэнь не жадничал.
Он прошёл мир досрочно, так что гарантированно получит оценку не ниже ранга B, а то и полноценный ранг A. Дополнительные награды ему были без надобности, хотелось лишь прихватить сувенир на память.
Обратная дорога оказалась совершенно пустой.
Вскоре он уже стоял на пороге медицинского кабинета.
— Будет мне напоминанием о погибшей первой любо… — Нин Бувэнь взял со стола рамку, но осёкся на полуслове. В коридоре раздались неторопливые, размеренные шаги.
«Кто здесь может быть в такое время?!»
Схватив со стола ножницы, Нин Бувэнь затаился у дверного косяка. Едва фигура шагнула в проём, он резко выбросил руку с лезвиями вперёд.
Незваный гость оказался в разы быстрее.
Мир перед глазами крутанулся.
Спину обожгло острой болью от удара об пол — незнакомец играючи швырнул его на лопатки.
Ножницы со звоном отлетели в сторону.
— Если хочешь заколоть кого-то ножницами, не целься в грудь, — незнакомец подобрал инструмент и приставил остриё к собственному виску. — Бей сюда. Только так убьёшь наверняка.
Лицо его — потрясающе красивое, совершенно чуждое этому мрачному месту — осталось прежним.
Вот только белый халат исчез. Вместо него на мужчине был обычный чёрный плащ.
Он казался совершенно другим человеком.
Доктор Чэн?!