В учение о судьбе и предназначении можно не верить вовсе, а можно верить слепо. Но истина, как водится, где-то посередине.
Особенно в мире, где само существование давно вышло за рамки научной логики. Порой самые нелепые на первый взгляд суеверия оказываются суровой правдой.
История возвышения рода Син, возможно, и впрямь началась с того дня, когда они спасли умирающего мастера фэншуй.
Вот только на что способен подобный чародей? Избавить от нищеты, переписать судьбу своего благодетеля, дать ему вкусить богатства и славы — да. Но гарантировать процветание его потомкам? На это не способен ни один смертный.
Даже Великий император Цинь Шихуанди, объединивший Поднебесную, не мог ручаться, что каждый из его наследников станет достойным правителем, а империя простоит вечно. Что уж говорить о безымянном знатоке фэншуй?
Легенда о том, как семья Син изменила свою участь с помощью случайного даоса, с самого начала звучала сомнительно. И раз она воплотилась в реальность, значит, цена за нее была заплачена несоизмеримо большая. И заплатил ее далеко не один мастер фэншуй.
* * *
Нин Бувэнь и его спутники шествовали следом за Син Фанфан.
То ли девушка умело прикрывала их от чужих глаз, то ли господину Сину было глубоко плевать на посторонних: вытащив из гробов мертвых братьев, он собрал полный состав для поминального ритуала.
Самой Син Фанфан позволили присутствовать только из-за ее живота.
— Люди, рожденные в час Дракона, обладают самой непреклонной, лютой жизненной силой, — вещала Син Фанфан, опираясь на руку старушки. Она говорила с легкой улыбкой, будто сама с собой, ничуть не заботясь о том, слушает ли ее кто-то. Впрочем, эти слова явно предназначались Нин Бувэню и его группе. — Их бурлящая энергия ян нейтрализует трупный инь, не давая плоти гнить. Слуги в усадьбе сбежали не просто так — они стали провизией для моих дорогих дядьев.
— Отец, ты сотворил столько злодеяний, а все еще надеешься на милость богов и Будд. Не каламбур ли? — с ухмылкой добавила она, обращаясь к главе семейства.
— Не сотвори я всего этого, ты бы даже на свет не появилась, — мрачно отозвался господин Син. — Я пошел на невероятные жертвы, чтобы дать тебе жизнь, рассчитывая, что ты продлишь процветание нашего рода. Но кто же знал, что ты родишься девчонкой?
Женская природа по сути своей принадлежит началу инь. Вдобавок сам род Син никогда не отличался праведностью. Так что, какими бы выдающимися талантами в даосских искусствах ни обладала Син Фанфан, роду Син от этого не было никакой пользы.
Детство у барышни, мягко говоря, не задалось.
— Небесные сети широки, да ячейки редкие — ничто не укроется, — ничуть не обиделась Син Фанфан. — Будь ты во всем удачлив, отец, фэншуй нашего дома не пресекся бы так быстро. Небо за всеми нами присматривает. Скажешь, не так?
От прежнего образа любящего отца и во всем послушной дочери не осталось и следа. Сейчас господин Син и Син Фанфан походили на заклятых врагов.
Понятно, почему девушке пришлось прибегнуть к уловке с мнимой беременностью, чтобы пробраться на этот ритуал.
— Язык у тебя без костей, — холодно ухмыльнулся господин Син. — Что ж, раз тебе так хотелось попасть на ритуал — смотри. Чего стоят твои жалкие ужимки? В свое время даже основатель храма Пяти Баранов ничего не смог сделать, куда уж тебе до него? Или ты надеешься на помощников, которых приволокла с собой?
Нин Бувэнь на мгновение замер. Ему показалось, будто их маскировку раскусили насквозь.
— Да с чего бы? — Син Фанфан небрежно поправила прядь волос у виска. — Они тут так, для количества. Фэншуй нашего семейства дал трещину, вот и набежало охотников поживиться за наш счет. Чем мутнее вода, тем проще рыбу ловить.
А ведь в усадьбу пробрались далеко не только Нин Бувэнь со своей группой.
Был еще темный бог, с которым у нее имелась сделка, и тот таинственный кукловод, управлявший лже-Син Тянью!
Син Фанфан мельком бросила насмешливый взгляд на отца.
Бестолковой в этой ситуации была вовсе не она, а ее родитель, пытавшийся управиться с сегодняшней катастрофой представлениями полувековой давности.
— Бувэнь, да что здесь вообще происходит? — шепнула Цао Цю, чувствуя, как у нее заходит ум за разум. Происходящее не имело ничего общего с тем, что они видели раньше.
Где же обещанная слепая любовь главы клана к будущему внуку? Где семейная идиллия? Дай этим двоим по ножу — они бестрепетно перережут друг другу глотки!
— Не во всех семействах отцы и дети живут душа в душу, — философски отозвался Нин Бувэнь. — Ладно, может, снимем карту [Хамелеон]?
— Ты жить расхотел?! — изумился Ань Були.
— Да нас всё равно раскусили. Зачем прятаться? Сыграем в открытую, — порассуждал Нин Бувэнь. — Син Фанфан нужен союз с нами, она станет нас защищать.
— Рискованно...
— А то, где мы сейчас торчим, — это не риск? — парировал Нин Бувэнь.
Аргумент был неотразим.
Раз Нин Бувэнь так решил, остальные спорить не стали.
Едва действие [Хамелеона] рассеялось, перед присутствующими из воздуха соткались силуэты пятерых гостей.
Старушка и управляющий Син ошеломленно воззрились на Нин Бувэня.
— Сяо'эр?! Это ты?! — Похоже, они никак не ожидали увидеть здесь этого безобидного с виду юношу.
— Всем привет, — Нин Бувэнь улыбнулся и дружелюбно помахал рукой. — Я тут, чтобы помочь старшей барышне. Верно, барышня?
Син Фанфан прекрасно слышала их предыдущие шепотки.
— Верно. Они со мной, — подтвердила она.
Нин Бувэнь точечно просчитал расклад. Если бы их раскрыла одна лишь Син Фанфан, им пришлось бы плясать под ее дудку и постоянно опасаться удара в спину. Но сделав ход конем и открывшись перед ее отцом, они создали хрупкий баланс сил. Учитывая отвратительные отношения между отцом и дочерью, их присутствие стало фактором, с которым господину Сину придется считаться.
Прогнать их прямо сейчас? Едва ли. К тому же маршал Ли и остальная шваль еще не явились. До решающей развязки время пока есть.
— Ты привела чужаков? — Господин Син повел плечом, и стоявшие за его спиной мертвецы пришли в движение, готовые по первому знаку окружить чужаков.
Ань Були мысленно закатил глаза к самому небу. Какая муха укусила Нин Бувэня, раз он решил пойти на этот безумный экспромт?!
— Не только их, — Син Фанфан погладила свой округлившийся живот. — Раз уж устраивать представление, так с размахом. Отец, ты ведь и сам рад гостям? Иначе зачем было распускать по свету сказочки про наше семейство?
Все эти слухи про благословенную жилу фэншуй, про богатство из поколения в поколение и прочих драконов среди людей... Не он ли сам пустил их в народ?
Именно потому, что в этой лжи кропилась доля правды, она раз за разом манила к себе жадных глупцов. В противном случае с чего бы чужакам цепляться именно за усадьбу Син, когда вокруг полно других богачей?
— Верно, — голос господина Сина звучал до жуткого глухо. — Прийти-то они пришли, да только живыми отсюда не уйдут. Чем больше жертв для ритуала, тем лучше.
— Жертвоприношение — оно и есть жертвоприношение. Не надо прикрываться «почитанием предков», — с нажимом вставил Нин Бувэнь, подливая масла в огонь. — Назвать это своими предками — великая наглость с вашей стороны. Даже если вам так хочется записаться к ним в родичи, еще неизвестно, признают ли они вас.
— Ты знаешь, кто наш предок?! — В глазах господина Сина вспыхнула откровенная жажда убийства.
Наружу всегда выдавалась версия о почтении к предкам рода, и даже маршал Ли не сомневался в этой легенде. Но этот сопляк явно знал, что их «предок» вовсе не человек!
— Ну, плюс-минус, — двусмысленно протянул Нин Бувэнь. — Сперва я сомневался, но глядя на вашу перекошенную физиономию, господин Син, теперь уверен на все сто.
— Ты меня блефом взял?!
— На войне все средства хороши, — Нин Бувэнь беззаботно развел руками. — Вы же в преклонных годах, господин Син, неужто таких простых вещей не понимаете?
— Ищешь смерти?!
— Эй-эй, господин Син, не кипятитесь, — Нин Бувэнь поднял ладонь, призывая его к порядку.
— Пощады молить собрался?
— Вовсе нет. — Нин Бувэнь с облегчением спустил на землю пса Сяо Сина — тот успел изрядно отъесться и стал тяжелым. — Я лишь к тому, что быстро прикончить нас у вас не выйдет. А если завяжется драка, вы попросту пропустите нужный час. У вашего так называемого «предка», даже если он голоден, время приема пищи строго ограничено. Пропустите срок — придется ждать следующего цикла.
Нин Бувэнь строил догадки исключительно на своем прошлом опыте столкновения с подобной тварью. Но судя по тому, как потемнел и вытянулся лик господина Сина, выстрел попал точно в яблочко.
«М-да, выдержка у главы клана никудышная», — мельком подумал Нин Бувэнь. Не будь рядом Син Фанфан, дергающей его за ниточки, этот старик давно бы сгинул.
— Ха-ха-ха! — Син Фанфан не выдержала и звонко расхохоталась. — Ну и силен же ты людей из себя выводить, Сяо'эр!
— Вы мне льстите, барышня, — скромно склонил голову Нин Бувэнь. — Все благодаря вашему чуткому руководству.
* * *
Место для жертвоприношения располагалось не в самом поместье, а на задней горе.
Группа Нин Бувэня двигалась вслед за Син Фанфан, попутно присматриваясь к трем «братьям» господина Сина.
Было очевидно, что сам глава клана особыми боевыми талантами не отличается. Основная угроза исходила от этих трех покойников, чьи тела вопреки законам природы не поддавались тлению. Син Фанфан до сих пор не скрестила с отцом оружие именно из опасения перед этими дядьями.
Как-никак, эти ископаемые монстры были вскормлены неисчислимым количеством человеческих жизней, отнятых у людей, рожденных в час Дракона. Пренебрегать такой силой было бы смертельной глупостью.
— Дуодо, как думаешь, они похожи на зомби? — тихо спросила Цао Цю, ничего не сумев разглядеть самостоятельно.
— Похожи, но лишь отчасти, — немного подумав, ответил Вэнь Дуодо. — Настоящими зомби так легко управлять не получится. Эти тела скорее выглядят как сосуды для чего-то иного. Их плоть — просто оболочка. Они куда опаснее обычных ходячих мертвецов.
Вэнь Дуодо редко выдавал столь длинные тирады, и это само по себе служило тревожным знаком: с этими троими шутки плохи.
В их отряде было всего пять человек, и ни одного боевика с упором на чистую физическую силу. В случае прямой стычки оставалось рассчитывать только на огнестрел.
Лян Фэй хмурился, но раз уж они зашли так далеко, отступать было некуда.
— О, А-Лян говорит, что на горе нас уже поджидают, — внезапно подала голос Син Фанфан. — Познакомьтесь, это А-Лян. Он тоже родился в час Дракона.
Она указала пальцем на пустое место рядом с собой. Человеческой фигуры там не было, но воздух в той точке явственно сгустился, дыша загробным холодом.
— Жалкий неупокоенный дух, — мельком глянул туда господин Син, скривив губы. — Только рядом с тобой может крутиться подобная дрянь.
— Еще бы, — легко согласилась Син Фанфан. — У меня ведь судьба такая — дырявая, во всем изъян. Каждому, кто со мной свяжется, суждено плохо кончить.
— Барышня, не говорите так, — поспешно вступилась старушка.
— А ты преданная собака, раз столько лет ей прислуживаешь, — решил подлить яду господин Син. — Вот только муженек твой сдох рановато, детей ты не нажила, а родные вымирали один за другим. Не заступись за тебя дочь, ты бы давно гнила в земле. Тебе ведь и сорока нет, а выглядишь как древняя развалина.
«Что? Старушке нет и сорока?!»
Нин Бувэнь пристально вгляделся в лицо пожилой женщины. По ее иссушенной коже и впрямь трудно было угадать настоящий возраст.
— Чья бы корова мычала, — отрезала старушка, метнув кнутом взгляд в сторону управляющего. — У тех, в ком течет хоть капля крови рода Син, увядание идет медленнее. Но вот твой собственный сын, управляющий, тоже ведь в один прекрасный день не проснулся. Я видела, как ты сам рыл ему могилу, хотя до сих пор уверяешь себя, будто он просто сбежал из дома после ссоры!
Лицо управляющего судорожно дернулось, но он упорствовал:
— Он просто ушел! Не смей водить меня за нос!
— Эх, жалкое ты создание... — вздохнула старушка с досадой.
Будучи самыми близкими людьми к главе клана, она и Син Фанфан не раз пытались перетянуть управляющего на свою сторону, но тот оставался глух.
Его жена и ребенок могли бы жить приразившись, обитая за пределами усадьбы и не числясь в крепостных. Но однажды беременная супруга случайно увидела, как господин Син убивает человека, а ее собственный муж помогает прятать труп. От пережитого ужаса у нее начались преждевременные роды.
Дело было ночью, и ребенок появился на свет аккурат в час Дракона.
От страха и боли несчастная скончалась той же ночью, так и не закрыв глаз.
А сыну управляющего уготована была иная участь: он должен был уехать за границу вместе с Син Тянью и никогда больше не возвращаться. Но парню не повезло.
Он держал черного пса.
Да-да, точь-в-точь такого же, как у Нин Бувэня.
И в одну из ночей ритуала юноша, рожденный в час Дракона, не заснул именно из-за лая своего пса. В итоге он на свою беду стал очередной порцией «корма» для мертвых братьев главы клана.
Вернувшись с ритуала, управляющий нашел лишь хладный труп сына на дороге.
А ведь мальчик мог спокойно спать в своей комнате и уехать прочь... если бы не собака.
Именно поэтому управляющий так мягко относился к Нин Бувэню, игравшему роль Сяо'эра: их роднил и возраст, и час рождения, и даже привязанность к черному псу. Потеряв собственного сына, он просто не мог спокойно смотреть, как точно такой же мальчишка ищет погибели.
— Не бери в голову, — господин Син покровительственно похлопал верного слугу по плечу. — Окончим ритуал, и процветание вернется к нашему роду. Ты окажешься под нашей защитой, женишься снова, заведешь детей, и они вырастут на загляденье. Будешь жить в роскоши и покое.
* * *
— Ну и копуши же вы, — раздался капризный девичий голосок.
На ритуальной площадке на вершине горы их уже поджидали двое.
Даос средних лет и юная девочка.
Син Юйюй — младшая сестра Син Фанфан, еще один ребенок, рожденный вопреки законам судьбы и наделенный колоссальным даосским даром.
Раз уж они родились от одной матери и одного отца, с чего бы Син Фанфан обладать феноменальными способностями, а ее сестре быть обычной пустышкой?
Девочка вовсе не была обделена талантом — она просто умело таилась.
Увидев ее здесь, Нин Бувэнь мысленно вздохнул:
«Ну надо же, явилась-таки».
Сюрпризом это не стало. В подобных мирах если исключить все невозможные варианты, то оставшийся — каким бы невероятным он ни казался — и будет правдой. В мирах с мистикой никогда нельзя сбрасывать со счетов ни женщин, ни детей, ни неприметных прохожих.
Мужчина, стоявший рядом с девочкой, тоже был давним знакомым Син Фанфан.
Вэнь Дуодо, разглядев даоса, отшатнулся:
— Это он!
— Досконально знать привычки Тянью, использовать талисманы, чтобы подчинить себе чужака и заставить его играть роль моего брата, да еще и до ниточки знать все секреты нашего дома... Кроме тебя, на такое никто не способен, — Син Фанфан с ледяной улыбкой воззрилась на даоса. — Учитель, давненько не виделись.
— И впрямь давно, Фанфан, — средних лет даос Лу Цин, старший ученик настоятеля храма Пяти Баранов, с улыбкой погладил бородку. — У твоей сестренки дар куда мощнее твоего. Она имеет куда больше шансов помочь мне достать Драконью жемчужину из вашей родовой усыпальницы.
* * *
На другом склоне горы.
— Владыка, этот даос из храма Пяти Баранов, похоже, сгинет ни за грош, — с тревогой проговорил маршал Ли. — Хоть умом он и не блещет, но мог бы послужить отличным пушечным мясом и ослабить наших врагов. Списать его со счетов вот так — не слишком ли расточительно?
— Ничуть, — донесся из каменного изваяния глухой голос Будды. — По крайней мере, благодаря ему мы убедились: фэншуй рода Син действительно дал трещину. Если бы их благословенная жила была цела, вырвать ее у них было бы невероятно трудно. Такие места признают лишь своего хозяина и землю; шаг влево, шаг вправо — и мы сами сыграем в ящик.
— Неужто эта жила фэншуй и впрямь так сильна? — Ли Давэй, никогда не видевший ее в действии, испытывал смутное сомнение.
Идти на смертельный риск без гарантии колоссального куша — глупость.
Он и так обладал огромным богатством и властью, под его началом стояли тысячи стволов. Но в последнее время климат в стране становился все более суровым для военщины, а сам Ли Давэй в прошлые годы нажил себе немало лютых врагов. Опасаясь за свою шкуру, он и сошелся с Тёмным божеством, рассчитывая с помощью потусторонних сил переломить удачу в свою пользу.
Но увиденное сегодня в поместье Син внушало ужас. Его солдаты, едва переступив порог, заснули мертвым сном, и никто не мог их разбудить. Не будь у самого маршала статуэтки Тёмного божества, он лежал бы рядом с ними.
Перед лицом неведомой угрозы даже самая лютая жадность на миг отступает перед инстинктом самосохранения.
— Что ты понимаешь? — чувствуя, что маршал готов дать деру, Тёмное божество решило открыть ему карты. Будь у него собственная плоть, разве стало бы оно вести дела с этим трусливым и вероломным червем? — Ты слышал от того старого даоса, какова истинная судьба рода Син. Им на роду было написано стать ворами да блудницами, а затем сгинуть без следа, сгнив до корня. Но вопреки небесной каре они процветали поколениями. Какому-то вшивому мастеру фэншуй ни за что не под силу переписать столь черную карму!
— Значит, там упрятано сокровище?! — В глазах маршала Ли вспыхнули алчные огни.
— Именно, — в голосе божества зазвенела жажда. — Сокровище, способное укротить крайний упадок и повернуть вспять само Небо, не имеет цены. Сотню лет назад, когда Цинская династия еще стояла, ее правители ощутили увядание своей державы. Они созвали сильнейших мастеров фэншуй со всей страны, чтобы продлить век империи. Но мастера провели их вокруг пальца.
— О как?
— В самом сердце Драконьей жилы династии Цин таилась жемчужина! Она впитала в себя всю сакральную силу и людские судьбы Поднебесной — истинную эссенцию жилы. В те времена цинские власти душили народ налогами, и мастера-ханьцы питали к ним лютую ненависть. Идя к жиле, они знали, что живыми им не вернуться. А люди, достигшие вершин в даосских искусствах, почти всегда одиноки и лишены семейных уз. Император грозил им смертью, но какая разница, когда ты и так обречен? С чего бы им потакать тирану?
Маршал Ли затаил дыхание, слушая древнее сказание.
В это смутное время, несмотря на наплыв западных идей, в душе каждого второго милитариста — и Ли Давэй не был исключением — спала тайная мечта о драконьем престоле.
И услыхав, что в благословенной жиле фэншуй рода Син таится эссенция драконьей жилы, способная возвести человека на вершину власти, он мгновенно забыл о страхе. Жадность вновь затопила его разум.
— Мастера объединили силы и помогли самому молодому из них бежать вместе с Драконьей жемчужиной. Но Жемчужина неразрывно связана с жилой Поднебесной — куда от нее укроешься? Однако самой судьбой Цинской империи было уготовано падение: беглец встретил человека с феноменально убогой судьбой. Человека, у которого из пяти элементов отсутствовали три, а душа была настолько черна, что ему суждено было сдохнуть в лютых мучениях.
Этим человеком был предок рода Син.
Чтобы сокрыть Драконью жемчужину от ищеек императора, требовалось разорвать ее связь с истоком, обрекая империю на увядание.
И мастер фэншуй пошел на отчаянный шаг.
Под предлогом обустройства родовой усыпальницы он поместил Драконью жемчужину в кладбищенскую землю рода Син — на древний заброшенный могильник, смердевший концентрированным трупным ядом инь. Обычный человек от одного вида этого места подхватил бы смертельное проклятие. Но мастер бросил Жемчужину в самую гущу скверны. Ее святая сила стала выжигать трупный яд, питая род Син невероятным процветанием и одновременно маскируя ауру Жемчужины от имперских ищеек.
Изначально силы Драконьей жемчужины должно было хватить роду Син на десять поколений.
Но потомки Син, уверовав в свою безнаказанность, творили такие бесчинства, что стремительно сжигали отведенный им век. Вдобавок развал империи и натиск запада окончательно истощили сакральную силу жилы.
Спустя всего три поколения Жемчужина иссякла. И сдерживаемая ею кровавая карма рода Син начала прорываться наружу, требуя платы.
Их нынешнее «жертвоприношение предкам» — лишь отчаянная попытка с помощью черной магии заковать остатки силы Жемчужины и снова обмануть Небесный суд.
— Будда, раз так, не потеряла ли Жемчужина свою силу? — с надеждой и опаской спросил маршал Ли.
— Не будь она истощена, обычный человек сдох бы на месте, едва притронувшись к ней! Тот мастер фэншуй окончил свои дни в страшных муках, от него даже костей не осталось, — со зловещей ухмылкой отозвался Будда. — Лишь истощенную Жемчужину смертный способен подчинить своей воле. Даже надколотый нефрит дороже булыжника — это сокровище до сих пор не имеет равных в мире. Новой династии у этой страны уже не будет, как не будет и нового Сына Неба. А эта Жемчужина — последняя в мире.
Ее ценность выходила за рамки людского разумения.
Сердце маршала Ли заколотилось как бешеное. Но, прошагав с изваянием в руках еще с десяток шагов, он вдруг замер, осененный внезапной догадкой.
Такая тайная история... Едва ли даже нынешний глава рода Син знает ее во всех подробностях.
Откуда же тогда об этом знает сам Будда?..