Наконец-то!
Настал момент, которого Нин Бувэнь так долго ждал — они будут спать в одной постели.
Чтобы после разговоров под одеялом было проще перейти к делу, Нин Бувэнь разоблачился до одних трусов и с искренней радостью забрался в постель.
Своим телосложением он был вполне доволен: как-никак, на животе проглядывали два кубика пресса!
Пусть не самые рельефные, но они имелись.
В его-то годы — богач, обладатель огромного влияния, красив собой, да ещё и в форме... Подобное сочетание — редчайшая находка. В глазах любого парня он выглядел бы идеальным партнёром.
Нин Бувэнь специально забрался под одеяло первым, чтобы Чэн Юй так не нервничал.
А вдруг спугнёт его? Что тогда делать?
Так, секундочку. С чего начать — погладить его по талии или сперва коснуться груди? Дилемма оказалась непростой. Нин Бувэнь, конечно, не был совсем уж невинной девой и теорию подковал, но на практике всё оказалось куда сложнее.
Шум воды в ванной затих.
Чэн Юй вот-вот должен был выйти.
Сердце Нин Бувэня заколотилось как бешеное, грудь вздымалась от тяжелого дыхания — дух захватывало от предвкушения.
Вода окончательно смолкла.
Чэн Юй вышел, лишь обернув махровое полотенце вокруг бёдер.
С его волос всё ещё капала вода. Влажная после горячего душа кожа слегка покраснела. В его облике сочетались мягкость и непринуждённость, а вместо прежней строгой сдержанности появилось нечто откровенно соблазнительное.
Нин Бувэнь во все глаза уставился на него, чувствуя, как к носу приливает жар.
Ого, неужели ему полагается столь роскошный подарок?
Он даже усомнился, не снится ли ему всё это: подобные радости судьбы редко даются так гладко.
Чэн Юй словно знал, что Нин Бувэнь жадно пожирает его взглядом, и ничуть не смущался. Напротив, он раскрепощённо потянулся. Затем полотенце чуть сползло ниже, приоткрывая изгиб талии — будто специально, чтобы Нин Бувэнь смог разглядеть всё получше.
Пресс у него тоже имелся — куда более чёткий, из целых четырёх кубиков.
Нин Бувэнь ощутил жестокий удар по своему самолюбию.
— Ты не пойдёшь в душ? — внезапно спросил Чэн Юй.
— Я... я уже мылся, — соврал Нин Бувэнь, не моргнув глазом. Он искренне считал себя вполне чистым, да и идти в душ в такой момент было бы верхом глупости!
— А по-моему, тебе стоит освежиться ещё раз, — с мягкой улыбкой произнёс Чэн Юй. — Всё-таки бельё абсолютно новое.
«Да у меня денег столько, что я могу купить хоть тысячу таких комплектов!»
— Иди, я подожду, — тихим голосом добавил Чэн Юй, присаживаясь на край кровати.
Нин Бувэнь тут же соскочил с матраса.
Что ж, ладно. Обычное дело — просто вымыться, верно?
Пять минут — и он вернётся чистым и свежим.
Нин Бувэнь чуть ли не бегом устремился в ванную.
И к лучшему: пусть горячие струи слегка охладят его пыл, а то в голове уже всё поплыло от вожделения.
Стоило Нин Бувэню скрыться за дверью, как Чэн Юй не спеша принялся одеваться.
Время пришло.
— Босс у себя? — раздался за дверью комнаты Чэн Юя тревожный стук. Это пришли телохранители.
— Иду, не шумите, — Чэн Юй поправил воротник и неторопливо отпёр дверь. — Секунда в секунду. Вы что, свои часы вообще из виду не выпускаете?
— Господин Чэн изволит шутить, — ответил один из охранников. — Мы лишь строго следуем указаниям босса. Он велел забирать его точно в срок, без опозданий.
— Он сейчас в душе, так что подождите. Я только что вымыл полы, поэтому внутрь не входить — ждите снаружи, — спокойно распорядился Чэн Юй.
Охрана, судя по всему, привыкла к подобному распорядку и послушно осталась в коридоре.
Под прохладным душем мысли Нин Бувэня прояснились.
«Погоди-ка...»
«Не слишком ли я перегнул?»
Пусть даже он поддался очарованию Чэн Юя, но вести себя настолько развязно явно не стоило. Разве не следовало сперва сходить на свидание, поужинать, выпить немного вина, сыграть в какую-нибудь игру и лишь потом отправляться в постель?
Нин Бувэнь слегка похлопал себя по щекам, колеблясь.
Чэн Юй давал более чем прозрачные намеки, да и сам он проявил чрезмерную пылкость. Если сейчас выйти и заявиться, что он передумал, не прибьют ли его на месте? Или вовсе пошлют на все четыре стороны?
Будь он сам на месте Чэн Юя, точно порвал бы подобные отношения.
Какая мука.
Может, бросить всё и довести дело до конца? В конце концов, от него не убудет.
Но правильно ли это? На душе скребли кошки, было неспокойно.
Закончив мыться, Нин Бувэнь вытерся, туго запеленался в банное полотенце и вышел из ванной. Навстречу ему предстал полностью одетый Чэн Юй, а у дверей выстроилась вереница охранников.
— За тобой приехали. Они всегда появляются в это время, — произнёс Чэн Юй, даже не подняв глаз. — Вам пора домой, босс.
— Босс, мы пришли забрать вас. Вы сами прописали это условие в нашем контракте: в любое время, при любых обстоятельствах мы обязаны увезти вас домой точно в назначенный час. Ночевать в чужом доме вам строго воспрещено, — опередил вопрос Нин Бувэня начальник охраны.
Нин Бувэнь лишился дара речи.
Он перевёл взгляд на Чэн Юя, но тот выглядел абсолютно равнодушным.
Похоже, Чэн Юй прекрасно обо всём знал.
Именно поэтому он отправил его в душ, а сам тем временем оделся...
— Ты... — Нин Бувэнь сделал шаг вперёд, желая получить объяснения.
— И так происходит каждый раз, — Чэн Юй наконец поднял взор, и в его глазах проскользнула затаённая боль. — Что бы ты ни решил накануне — согласился остаться или отказался, — потом ты неизменно жалеешь об этом и ищешь повод уйти. Охрана — твой самый удобный предлог. В этот час ты гарантированно уезжаешь. Господин Нин, я ведь тоже человек, я устаю. Что бы ты ни придумал дальше, это, пожалуй, последний раз, когда я готов закрыть на всё глаза.
Встретившись с ним взглядом, Нин Бувэнь так и не смог вымолвить ни слова.
Неужели он и раньше неоднократно поступал точно так же?
Ну да. Ведь стоя под душем, он действительно пошёл на попятную.
Должно быть, в прошлом он вел себя ничуть не лучше.
— Я...
— Вам пора идти, господин Нин. Если захотите обсудить всё на трезвую голову — жду вас завтра пораньше, — с непоколебимой твердостью в голосе произнёс Чэн Юй. — Надеюсь, дома вы всё хорошенько обдумаете.
— Обязательно, — Нин Бувэнь буквально сбежал, не смея больше смотреть в лицо Чэн Юю, и торопливым шагом покинул виллу.
Со второго этажа, стоя у окна, Чэн Сюэ провожал взглядом сбежавшего Нин Бувэня. Лишь когда машина скрылась из виду, он медленно прикрыл створку.
— Брат всё так же любит эти штучки. Впрочем, срабатывает ведь каждый раз.
* * *
В машине.
— Я ведь поступаю скверно, да? — тишину нарушил Нин Бувэнь.
— Босс, даже если это и не совсем правильно, вы делаете так постоянно, — на полном серьёзе ответил охранник.
— Голова разрывается, — Нин Бувэнь потер лоб. — Надо вернуться и всё взвесить в одиночестве.
Какая дичь.
Он ещё даже не восстановил собственную память, а уже вынужден расхлёбывать эту кашу.
Допустить, чтобы Чэн Юй с ним порвал, нельзя ни в коем случае.
И дело не только в их близости: Чэн Юй — единственный, кто знает о его болезни. Отпускать его сейчас смертельно опасно.
Если он уйдет, а у Нин Бувэня случится очередной рецидив и память снова очистится — к кому тогда обращаться за ответами?
Вскоре Нин Бувэнь прибыл к себе домой.
Обстановка его собственного жилья нравилась ему куда больше, чем убранство дома Чэн Юя. Хоть выбранная гамма и интерьер могли показаться давящими, Нин Бувэнь находил их идеальными.
Именно такой резкий визуальный контраст помогал ему держать разум в постоянном тонусе.
Он плотно захлопнул дверь спальни и, удостоверившись, что остался в полном одиночестве, наконец расслабился.
Человек, потерявший память о собственном прошлом, за один-единственный день столкнулся с кучей людей, так или иначе связанных с его жизнью.
Подобное психологическое давление — далеко не шутка.
Теперь следовало свети воедино всю собранную информацию.
Нин Бувэнь отыскал бумагу с ручкой и принялся скрупулезно составлять список — от известного к непонятному.
Итак, первым делом — он сам. На данный момент известно одно: он страдает от редкого недуга, стирающего воспоминания каждые семь дней. Стоит сроку истечь, как сознание возвращается к исходной точке. Накопленные блокноты помогают восстановить картину прошлого, но вечно так продолжаться не может.
Лучший выход — исцелиться.
Однако сделать это, похоже, непросто. Болезнь тянется уже два с половиной года; он обошел кучу врачей, но никто так и не смог поставить внятный диагноз. Если не повезет, придется вести такую жизнь до конца дней.
Следом идет Чэн Юй.
Хотя записи в записных книжках твердили, что Чэн Юю можно верить, Нин Бувэнь по привычке всё равно ощущал укол подозрительности.
«Видно, такова моя натура».
«В конце концов, будучи владельцем крупнейшего игорного дома, я не могу слепо доверять кому попало. Настоящий наивняк не удержал бы такой бизнес. К тому же игорный промысел — штука далеко не белая и пушистая».
А Чэн Юй — натура ранимая, ему наверняка надоела эта неопределённость. Честно говоря, будь Нин Бувэнь на его месте, сам давно бы сбежал.
Если Чэн Юй действительно решит порвать с ним, то к возможному расставанию придется долго готовиться. Действовать напролом нельзя — это вызовет лишние подозрения.
Что до секретарей, водителей и охраны... Они, может, о чем-то и догадываются, но как подчиненные не смеют сунуть нос в дела босса и держи языки за зубами. Пусть всё остается как есть, иначе, затеяв лишнее, можно наткнуться на неповиновение.
Из имеющихся сведений удавалось собрать лишь самый общий рисунок.
Нин Бувэнь понимал лишь общие очертания собственной личности, но глубокие детали оставались для него загадкой.
В блокнотах невозможно зафиксировать абсолютно всё — там записано лишь самое важное.
Остальное придется добывать самому.
Но главный вопрос — где искать? Он ведь не помнит ровным счётом ничего.
Нин Бувэнь обвел взглядом спальню и принялся за поиски.
Если это действительно его дом, здесь обязан остаться хоть какой-то след.
Оставлять все подсказки у Чэн Юя, не дав себе ни единого шанса на страховку — полный бред.
«Даже если я от него без ума, я не мог поступить настолько опрометчиво».
«Оставить себе запасной аэродром — правило базовой безопасности».
Пусто.
Опять ничего.
И снова ничего.
В спальне Нин Бувэня и так было негусто с вещами, а после тщательного досмотра не удалось обнаружить вообще ничего подозрительного.
«Странно, да где же всё?» — Нин Бувэнь усомнился в самом себе. — «Неужели прежний я настолько ослеп от любви, что забил на всё остальное?»
Глупость какая-то.
И все же прямо сейчас у него нет ни одной зацепки, ни единой подсказки. Комната выглядела так, словно в ней никто никогда не жил.
Нин Бувэнь выбился из сил и упал на кровать.
Время позднее, если продолжать возиться, завтра он просто не встанет.
В его распоряжении лишь семь дней памяти, надо беречь каждую минуту и постараться добыть как можно больше сведений до следующего провала.
Нин Бувэнь любил спать на самом серединке кровати, раскинувшись звёздочкой, а потом ворочаться с боку на бок.
Однако, когда он так растянулся, правая рука внезапно задела нечто неровное.
Хм?
Нин Бувэнь не стал резко подрываться и даже глаз не разомкнул.
Кажется, это буквы?
Если прежний Нин Бувэнь действительно оставил послание столь изощренным способом, значит, дело крайне серьезное. Прояви он сейчас хоть малейшую оплошность, использовать этот тайник в будущем уже не получится.
Пальцы Нин Бувэня медленно ощупывали поверхность.
Чутье у него было острейшее, тренированное еще в прошлом, так что распознать символы на ощупь не составило труда. К тому же он спал на жестком матрасе, покрытом лишь тонкой простыней.
Надпись выцарапали наспех, буквы вышли неровными.
«Не. Верь. Чэн. Юй. Ни. За. Что».
Не верь Чэн Юю!