«Умереть и воскреснуть». Звучит незамысловато, но человеку, однажды пережившему это наяву, подобного опыта хватает, чтобы переродиться. Пройдя сквозь смерть, ты становишься абсолютно иным.
Джамаль, вероятно, никогда не сумеет забыть ощущение собственной гибели.
Его отряд погиб полностью, и сам он не стал исключением.
Испытание по поиску производного осколка таило смертельную опасность на каждом шагу — один неверный шаг, и прощайся с жизнью. В тот самый миг, когда бойцы ликовали, наконец обнаружив искомое, они с опозданием осознали: вокруг почти не осталось живых соратников.
Осколок лежал совсем рядом, буквально в шаге, но Джамалю не хватило всего одного вздоха.
Кто-то однажды сказал: чем ближе ты к успеху, тем осторожнее обязан ступать, ведь падение у самого финиша запоминается на всю жизнь. Джамаль прекрасно понимал эту истину. Однако когда ради цели заплачено столь много, разве можно свести всё к банальной мудрости?
За мгновение до того, как его пальцы должны были сжаться на производном осколке, хозяин испытания — страж-босс — лишил его жизни.
Джамаль рухнул на землю рядом со своими людьми.
Глухая ночь. Полная луна. И море крови, среди которой покоились изувеченные тела.
Даже для батального полотна эта картина выглядела чересчур жестокой — что уж говорить о реальности?
Сознание Джамаля медленно угасало.
«Так вот каково это... умирать?»
Сперва было невыносимо больно. Босс прекрасно понимал, что живыми им не подняться, а потому даже не соизволил добить. Кровь толчками вытекала из разорванной груди — отвратительное, мучительное чувство. Ужас кроется не в самой смерти, а в бесконечном её ожидании.
Джамаль проклинал собственную выносливость: именно из-за отличной физической формы скорая развязка затягивалась.
Почти все его соратники испустили дух мгновенно. Но он был капитаном, сильнейшим бойцом в отряде. И хотя рана оказалась смертельной, тело упорно цеплялось за жизнь.
Эта агония растянулась почти на целые сутки.
Стояла знойная жара. Трупы товарищей начали издавать зловоние, а с рассветом сверху слетелись стервятники. Птицы принялись клевать его плоть.
Удар клюва. Ещё один.
В оцепенении Джамаль со злобным отчаянием думал: «Неужели нельзя просто клюнуть так, чтобы я наконец испустил дух?»
Спустя неизмеримое количество времени сознание наконец окончательно поплыло. Боль, терзавшая его всё это время, притупилась. Из излёванного птицами тела вытекла последняя кровь.
«Неужели всё? Я наконец умираю?»
Он почувствовал непередаваемое облегчение.
Смерть оказалась невесомой. Никакого давления, никакой боли. Мир живых со всеми его кошмарами, гнилостным запахом и страданиями просто растаял.
Так легко.
Джамаль перестал дышать.
И в этот миг тишину разорвал звон падающей капли.
Словно метеор мгновенно рассек ночную тьму: мрак хлынул прочь отхлынувшей волной, уступая место слепящему, неземному свету. Зрение Джамаля каким-то чудом восстановилось.
Он обнаружил себя в абсолютной пустоте. Напротив, восседая в кресле и опираясь на элегантную трость, находился мужчина средних лет. Наблюдая за ним с невозмутимым видом, незнакомец неторопливо потягивал чай.
В его облике сквозила загадочная, потусторонняя странность. Он казался не живым человеком, а воплощенным символом, знаком, бесстрастной функцией — в нём не ощущалось абсолютно ничего человеческого.
И всё же Джамаля сковал невольный, первобытный ужас.
«Посланник из преисподней? За мной пришел сам Жнец?» — мысли проносились в голове убежденного атеиста, путаясь и сбиваясь.
— Я не Жнец, — произнес мужчина, с тихим щелчком опустив пиалу на столик, и спокойно посмотрел на него. — Можешь звать меня Боссом Танем. Я лишь скромный ростовщик.
Джамаль замер: оказывается, он произнес свои мысли вслух.
— Ростовщик? — переспросил он, пытаясь осмыслить услышанное. — Но мне не нужны деньги.
— Я даю в долг не только деньги, но и жизни, — губы Босса Таня тронула едва заметная усмешка. — Как думаешь, во сколько ценится твоя жизнь?
— Моя жизнь? — Джамаль горько усмехнулся. — Пожалуй, она не стоит и одного производного осколка.
Ему удалось лишь на мгновение увидеть артефакт, в который превратился осколок — тот сжимал в руке ключевой НПС. Хотя их группа считалась высшим разведотрядом, без прямого руководства командира легиона им почти не удавалось добывать осколки. Эта вылазка была их первым полностью самостоятельным заданием — и окончилась полной катастрофой.
— Вот как, — Босс Тань поднялся с кресла и неторопливо подошел к Джамалю. — А ты веришь в воскрешение из мертвых?
— Нет. Даже карты лечения высшего ранга не способны... — Джамаль хотел было возразить, как вдруг его тело пронзила дикая, разрывающая боль.
— А-а-а-а! — закричал он.
И очнулся, рывком сев посреди горы окровавленных трупов.
— Что... что произошло?! — Джамаль дико озирался. Вокруг лежали знакомые лица — его погибшие бойцы. В груди должна была сиять сквозная дыра, но одежда лишь оказалась разорвана, а под ней мерно и уверенно билось сердце.
Он приложил ладонь к грудной клетке, ощущая пульсацию живого тела.
Тук.
Тук-тук.
«Я... опять жив?»
Джамаль не верил своим глазам. Но реальность была неоспорима: он умер и воскрес. Сердце билось, хотя мелкие раны на теле все еще глухо ныли.
Всё происходившее не было сном. Включая встречу с Боссом Танем.
— Хорошо быть живым, верно? С этого дня ты будешь ежегодно выплачивать мне проценты. Раз уж ты утверждаешь, что твоя жизнь не стоит и одного производного осколка, твоими процентами станет информация: каждый год ты будешь приносить мне сведения об одном таком осколке.
— Каждый год?! Да как это возможно! — пылко возразил Джамаль.
— Тсс... Жизнь бесценна, — Босс Тань слегка качнул пальцем. — Ты познал смерть и должен понимать: само существование — уже чудо. Я даровал тебе чудо, и вполне естественно ждать благодарности. Или ты предпочитаешь вернуть мне полученный долг прямо сейчас?
Тот, кто хотя бы раз заглянул за грань, знает: умирать мучительно.
Кто согласится добровольно отдавать подаренную жизнь?
Джамаль, разумеется, не был сумасшедшим.
— Вот производный осколок из этого испытания, — Босс Тань протянул Джамалю мерцающий предмет. — Считай это небольшим подарком от твоего кредитора.
Дрожащими руками Джамаль уставился на осколок, не смея прикоснуться.
— Бери, — Босс Тань властно заставил его сжать ладонь. — Ты заплатил за него целую жизнь. Этого вполне достаточно, чтобы забрать награду.
Джамаль сжал артефакт. Предмет казался невероятно тяжелым.
— Подожди! Раз ты смог вернуть к жизни меня, значит, сможешь спасти и моих людей?! — Джамаль наконец опомнился и бросился к таинственному ростовщику. — Умоляю! Если они оживут, я раздобуду для тебя любые сведения о любых осколках!
— Нет, — качнул головой Босс Тань. — Наша судьба с ними не переплетена.
— Но мы погибли в одно время, в одном месте! Почему я, а не они?!
— Воскрешение — это чудо. А если чудеса происходят на каждом шагу, они перестают быть таковыми, — Босс Тань с холодной логикой отмел его мольбы и протянул бумагу. — Кстати, вот твой долговой писчий лист. Если встретишь такого же должника, как ты сам, и сумеешь забрать его долговую расписку, я полностью аннулирую твой долг.
Джамаль невольно сжал в руках второй предмет.
— И последнее. Этот осколок куплен ценой жизни всего твоего отряда. Дам тебе небольшой совет на прощание — не хочется, чтобы ты глупо потерял едва обретенную жизнь. Заместитель командира твоего легиона... заслуживает наименьшего доверия.
— Что ты имеешь в виду?! Ты знаешь нашего замкомандира?! — Джамаль хотел расспросить подробнее, но Босс Тань уже растаял в воздухе. Так же бесследно, как и появился.
Позже Джамаль поведал историю своего воскрешения Нин Бувэню — весьма выборочно. Он упомянул лишь то, что его спас некий НПС по имени Босс Тань, но молчал о долговой расписке и полученном осколке.
Впрочем, Нин Бувэню незачем было слышать недосказанное — он и так всё понял.
Разве Босс Тань стал бы работать себе в убыток? Вот уж действительно, судьба — штука железная!
Ведь Нин Бувэнь и сам побывал по ту сторону.
Едва Джамаль заговорил, Нин Бувэнь подсознательно понял: без кредитора тут не обошлось. Вспыхнувшее предчувствие не имело рациональных объяснений — разве что сработало незримое чутье товарищей по долговой яме.
А главное... у Джамаля на руках находился долговой лист! Сердце Нин Бувэня ёкнуло. Если забрать у капитана производный осколок, удастся ли прихватить и эту бумажку?
— Я сам однажды чуть не сгинул, так что прекрасно понимаю твои чувства, — сочувственно протянул Нин Бувэнь с самым фальшивым видом. — Неудивительно, что ты молчал. О воскрешении из мертвых послушают разве что как о бреде сумасшедшего.
Не пережив такого лично, никто не поверит. Спишут на галлюцинацию или редкую карту, хотя ни одна карточка в мире не способна вернуть угасшую жизнь. Да и с какой стати применять столь бесценную вещь на рядовом игроке?
Поэтому Джамаль и не собирался откровенничать с кем попало. А с Нин Бувэнем заговорил лишь потому, что тот прижал его к стене, да еще и с мыслью: «Я-то правду скажу, а поверишь ты или нет — не мои заботы».
— Ты... веришь мне? — Джамаль изумленно уставился на Нин Бувэня. Он пристально оглядел юношу и с удивлением понял: тот абсолютно искренен.
В это действительно кто-то способен поверить?
Джамаль сам не мог разобрать, что почувствовал в этот миг, но слова Нин Бувэня принесли ему странное, пусть и слабое, облегчение.
— Разумеется, — отозвался Нин Бувэнь, про себя добавив: «Мы же с тобой братья по несчастью». Едва прозвучало имя Босса Таня, сомнения отпали.
Именно в стиле этого старого проныры.
Нин Бувэнь знал, что Босс Тань коптил небо неизмеримо долго, но то, что тот орудовал еще в эпоху игроков девятого поколения, заставило юношу еще сильнее насторожиться.
Если кредитор засветился в девятом поколении, не бродил ли он среди участников первого или второго?
Неужели Босс Тань — еще более древний Оставшийся, чем сам Чэн Юйсюэ?
— В Пандоре возможна любая дичь. Раз уж здесь существуют Оставшиеся, что удивительного в воскрешении? Если порассуждать, эти древние ископаемые вообще давно должны были кости сложить, — небрежно заметил Нин Бувэнь. — К тому же твой спаситель прав: заместитель командира вашего легиона действительно выкидывает странные штуки.
— Да... — горько усмехнулся Джамаль. — Не послушайся я тогда его совета и доложи заместительнице напрямую, вероятно, меня бы уже в живых не было.
— Вот именно, — кивнул Нин Бувэнь. — Похоже, твои дела совсем дрянь. Ладно, дай мне подумать. В текущей ситуации нам лучше не дергаться — тише будешь, дольше проживешь.
Затем Нин Бувэнь отпустил Джамаля, бросив пару дежурных фраз, и вернулся в отведенную ему крошечную спальню.
Он подошел к окну и распахнул створку:
— Входи.
Чэн Юйсюэ не стал лезть через окно — он просто прошёл сквозь стену, активировав карточку.
— Я же тебе окно открыл! Тратить карту в такой ситуации — чистейшее транжирство, — Нин Бувэнь с искренней завистью посмотрел на замашки богача.
Его собственные сбережения выглядели скромно, и он не мог позволить себе разбрасываться предметами ради банального удобства. Человек, узнавший нужду, даже разбогатев, не станет сорить добром.
— Подумаешь, простенькая карта прохождения сквозь стены, — Чэн Юйсюэ пожал плечами, ничуть не смутившись. — И как ты догадался, что я подслушиваю?
— У тебя давняя страсть к подглядыванию и подслушиванию, — буркнул Нин Бувэнь. — К тому же ты до сих пор не тронул Джамаля... Чуял, что за ним что-то кроется?
Воспоминания Чэн Юйсюэ из восемнадцатого поколения были спутанными, о Боссе Тань он помнил лишь смутно. Но Чэн Юйсюэ из девятого поколения мог знать куда больше.
— Вроде того, — подумав, без утаек ответил Чэн Юйсюэ. — Я знал про тот производный осколок. С навыками Джамаля он бы и с седьмой попытки его не сдернул, даже если бы умирал по кругу. Но он вернулся с артефактом на руках. Естественно, я заподозрил неладное. Однако едва я попытался применить карту реконструкции событий, как столкнулся с противодействием сторонней силы. Тогда-то и стало ясно: история Джамаля куда глубже, чем кажется.
— Так ты слил мне инфу, чтобы я провел разведку? — Нин Бувэнь нахмурился, осознав, что его подло использовали.
— Ты — второй человек, который вызывает у меня вопросы, — Чэн Юйсюэ невозмутимо смерил юношу взглядом. — По документам ты — Чжоу Ци. Вот только у Чжоу Ци отродясь не было твоих талантов, да и характер у него совсем другой. Сперва я подумал, не обменялся ли Чжоу Ци душой с каким-нибудь НПС внутри испытания, но ты на НПС не похож. Ты интересуешь меня куда больше Джамаля. Ты слишком много знаешь, слишком хорошо знаком со мной... Скажи, тот тип, что спас Джамаля — ты ведь тоже его знаешь?
Нин Бувэнь застыл, не найдя, что ответить.
«Мать твоя... Неужели Чэн Юйсюэ был настолько проницательным гадом еще девять поколений назад?! А казалось — просто начинающий босс!»
— Ладно, у каждого из нас есть секреты, так что давай просто...
— Я могу открыть тебе свой секрет, — перебил Чэн Юйсюэ. — Моя способность — [Бессмертие].
«Вот так взял и выложил?!»
Нин Бувэнь изумленно вытаращился на него.
Отказ! Черт!
Юноша тут же понял, что выдал себя с потрохами.
— Ну надо же. Ты действительно знаешь мою способность, — лицо Чэн Юйсюэ мгновенно стало серьезным. — Среди игроков, включая этих чертовых Оставшихся, о ней знают единицы.
Нин Бувэнь задергался, порываясь сбежать.
Этот Чэн Юйсюэ хитер, словно матерый дьявол!
— Э-эй, послушай, мы же можем нормально договориться! — Нин Бувэнь молитвенно поднял руки. — Первостепенная задача для нас обоих — найти производный осколок, верно?
— Осколок никуда не улетит, а вот если ты сбежишь, я тебя потом вовек не найду, детка, — Чэн Юйсюэ сладко улыбнулся. — Так что сиди-ка ты пока тихо.
Не успело эхо его слов рассеяться, как Нин Бувэнь ощутил знакомую вспышку боли и накатившую темноту.
«Мать твою, Чэн Юйсюэ! В следующий раз, когда решишь меня вырубить, выбери хотя бы другое место на голове!»
* * *
Вэнь Дуодо и в кошмарном сне не мог представить, что вновь столкнется с Чэн Юйсюэ.
О Небеса! Пусть он и догадывался, что между Чэн Юйсюэ и Нин Бувэнем свился весьма специфический клубок отношений, встретиться с этим монстром нос к носу ему абсолютно не светило.
Но сейчас Вэнь Дуодо исполнял роль командира Легиона Номер Шесть и притворялся фальшивым Оставшимся — оказаться в поле зрения Чэн Юйсюэ было вопросом времени.
Единственным утешением служило то, что действие разворачивалось внутри испытания Пандоры, а не в реальном мире. Существовал шанс, что Чэн Юйсюэ проявит хоть каплю сдержанности.
— Командир, с чего вдруг такое внимание к этому новичку? Если он пришелся вам по вкусу, только скажите — мы вмиг скрутим его и притащим к вам. Я видел, другие игроки тоже на него облизываются. Красивое личико в таком месте — не к добру, — с готовностью предложил один из преданных подчиненных Вэнь Дуодо.
Совместное прохождение испытания с самим командиром считалось высшей честью, и подчиненный изо всех сил старался выслужиться, обеспечив боссу максимальный комфорт.
Это составное S-ранговое испытание пачками заглатывало новичков. Чэн Юйсюэ затесался в очередную партию свежего мяса под видом обычного игрока ради выполнения побочки. Однако его яркая внешность уже заставила пару местноразливных «авторитетов» вострить лыжи.
— Заткнись и чтоб я больше подобного бреда не слышал! — рявкнул Вэнь Дуодо.
«Ты что, решил сжить меня со свету?!» Даже если здешний Чэн Юйсюэ еще не набрал абсолютной силы, он всё равно оставался смертоносной тварью.
Сколько человек сумело дожить до текущих дней, начиная с третьего поколения? Один-единственный Чэн Юйсюэ!
Этот тип просто развлекался, раскачивая твинка с запредельным уровнем! Вэнь Дуодо не был умалишенным, чтобы искать на свою голову неприятностей.
— Приказ высшей важности: никому не сметь трогать этого Чэн Юйсюэ! Если у него возникнут трудности — помогайте. И следите, чтобы всякие слепые идиоты к нему не лезли! — сквозь зубы процедил Вэнь Дуодо. — Всем всё понятно?!
Если Чэн Юйсюэ сорвется с катушек, из этого испытания не выберется вообще никто.
Его главной «визитной карточкой» стало единовременное уничтожение более сотни игроков высокого ранга — событие, при воспоминании о котором руководители трех великих легионов до сих пор скрипели зубами от ненависти и страха.
И несмотря на всё это, Чэн Юйсюэ продолжал припеваючи жить, основав собственную организацию прямо под носом у Легиона Номер Один и Легиона Номер Два!
— Есть! — гаркнули подчиненные. Хотя в душах бойцов затаилось недоумение, перечить командиру никто не посмел.
По идее, в составных испытаниях высокоранговым игрокам достаточно было просто дождаться, пока новички закончат свои квесты — не мешать им уже считалось проявлением высшей милости.
К несчастью для Вэнь Дуодо, сам он к Чэн Юйсюэ не лез, зато Чэн Юйсюэ направлялся прямиком к нему.
«Мамочки... Бувэнь, да где же ты шляешься?!»
Вэнь Дуодо еще никогда в жизни так страстно не скучал по Нин Бувэню.
— Не помню, чтобы мы были знакомы, — без лишних прелюдий произнес Чэн Юйсюэ, остановившись перед ним. — Ты НПС? Или высокоранговый игрок?
— Игрок... — обреченно выдавил Вэнь Дуодо. Раз уж его раскусили сходу, корчить из себя НПС бессмысленно. Ну снизят итоговую оценку Пандоры, эка невидаль — награды из этого мира все равно не вытащить.
— Судя по виду, ранг у тебя немаленький, — Чэн Юйсюэ окинул его задумчивым взглядом. — Я слышал, как подчиненные звали тебя командиром. Каким легионом ты заправляешь?
— Легион Номер Шесть, — честно выложил Вэнь Дуодо.
— О-о, — протянул Чэн Юйсюэ, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. — Организация, созданная Оставшимися... Вот только ты сам к ним не относишься.
— Ха-ха... А если я скажу, что я — Оставшийся восьмого поколения, поверите? — предпринял отчаянную попытку Вэнь Дуодо.
— Я не похож на тех идиотов, — Чэн Юйсюэ чуть склонил голову набок. — Оставшиеся и обычные люди в моих глазах — совершенно разные биологические виды. Странно, почему остальные этого не замечают.
«Да потому что нормальные люди не способны различать такое! Каким образом Оставшимся удавалось скрываться вплоть до восемнадцатого поколения? Да потому что они виртуозно маскировались! Каждый из них — актер с замашками на Оскар!»
— Вы абсолютно правы, — с подхалимской угодливостью промямлил Вэнь Дуодо.
Он и сам презирал себя за эту собачью преданность в голосе. В этом мире он входил в число сильнейших игроков, занимал пост командира Шестого Легиона... Но стоит Чэн Юйсюэ оказаться рядом — и вся спесь улетучивалась. Былая психологическая травма оказалась слишком глубокой.
Впрочем, Чэн Юйсюэ принимал подобное лебезение как нечто само собой разумеющееся.
«Этот гад чертовски избалован... Бувэнь был прав на все сто!»
— В последнее время в Пандоре происходит что-то странное, — вдруг внезапно произнес Чэн Юйсюэ. — Меня не покидает ощущение, будто мир меняется без моего ведома. Да и от тебя исходит неприятное ощущение... Знаешь что? Пойдем-ка со мной, я тобой займусь. Поизучаю на досуге.
«Ну уж нет, увольте!»
Вэнь Дуодо вопил от ужаса про себя. Пойти с Чэн Юйсюэ означало верную смерть.
И все же чутье этого монстра поражало — он каким-то образом уловил неправильность происходящего в испытании.
— А вы... знаете Нин Бувэня? — осторожно спросил Вэнь Дуодо.
Чэн Юйсюэ странно посмотрел на него.
— Что... что-то не так? — под этим взглядом у Вэнь Дуодо душа ушла в пятки. «Неужели он что-то помнит?! Если так, значит, у меня появится мощный союзник!»
От этой мысли Вэнь Дуодо даже пробрала радостная дрожь. Трое его заместителей уже подозревали, что он — фальшивый Оставшийся. После выхода из испытания драки было не избежать. Терять выпестованный Легион Номер Шесть не хотелось — эти верные ребята еще пригодились бы. Но если с ним будет Чэн Юйсюэ, да пусть хоть тридцать Оставшихся навалятся — плевать!
— Разве Нин Бувэнь — это не ты? — неторопливо переспросил Чэн Юйсюэ. — Если память мне не изменяет, командир Легиона Номер Шесть — это именно Нин Бувэнь. С чего бы мне быть знакомым с тобой?
Вэнь Дуодо обомлел.
«Проклятье! Я совсем забыл об этом!»