«Чёртов Чэн Юйсюэ!»
Нин Бувэнь мысленно выудил самое ядовитое ругательство и щедро обрушил его на голову похитителя.
Чутьё его не подвело. Всю последнюю неделю ощущение чужого взгляда не давало покоя, однако Нин Бувэнь перебрал в уме всех возможных преследователей и исключил ровно одного человека — Чэн Юйсюэ. В его представлении, если бы тот действительно воспылал к нему особым интересом, то явился бы открыто, с привычной беспардонностью. Заниматься тайной слежкой? Совершенно не в его духе.
И лишь сейчас Нин Бувэнь осознал, какую слепую зону оставил в собственных рассуждениях.
Чэн Юйсюэ из эпохи Девятнадцатого поколения и Чэн Юйсюэ эпохи Девятого — два совершенно разных человека. Точно так же, как юный Чэн Юйсюэ разительно отличался от себя зрелого. Забыть о том, что всё вокруг непрерывно меняется, — верный способ сесть в галошу.
Вот Нин Бувэнь и сел. Крупно, со свистом пролетел мимо очевидного.
В очередной раз поплатившись за недооценку этого безумца, он мысленно зарегистрировал ошибку и подвёл итоги. Обретёт ли он мудрость к следующей встрече? Тут уж как карта ляжет.
Закончив с самоанализом, Нин Бувэнь огляделся.
За собственную жизнь он не опасался: Чэн Юйсюэ не отличался бессмысленной кровожадностью. У него просто слегка протекала крыша, да и манеры отдавали изысканным извращением.
Комната выглядела подозрительно скромно. Из обстановки — лишь ложе, на котором он лежал, да прислоненный к стене платяной шкаф. Ни стула, ни лишней тумбы. Этот аскетичный, вычищенный от любых деталей интерьер выдавал вкус хозяина с потрохами.
Нин Бувэнь попробовал дернуться, но тяжелые железные цепи на запястьях не подались. Напротив, каждое движение отозвалось громким, въедливым лязгом.
— Не старайся, — бесплотной тенью возникнув у края кровати, проговорил Чэн Юйсюэ. Он уперся подбородком в ладонь и с ленивым любопытством уставился на пленника. — Это [Железная дева]. Вообще-то пыточный инструмент, но я решил, что в исходном виде она тебе не подойдёт, и немного её перестроил.
«Специальный предмет», — мгновенно сообразил Нин Бувэнь.
Физическая конституция его нынешнего тела заточена под прямую атаку, да и над выносливостью он работал неустанно. Обычные цепи давно разлетелись бы звеньями по полу, а раз держит — значит, задействована артефактная сила. Можно сберечь ресурсы и не рвать жилы понапрасну.
— А ты и впрямь любопытен, — Чэн Юйсюэ подался чуть вперёд. — Тебя оглушили, притащили в глушь, а в твоём лице — ни испуга, ни изумления. Складывается впечатление, будто мы сто лет знакомы.
Нин Бувэнь ответил молчаливым, пристальным взглядом.
Нынешний облик Чэн Юйсюэ выпадал из привычной памяти. В его волосах ещё пролетал синеватый отблеск — остаточное эхо силы, впитанной после превращения трезубца Посейдона в производный осколок. Когда эта энергия окончательно усвоится, странный оттенок исчезнет.
Чэн Юйсюэ Девятого поколения давно миновал стадию регулярных перерождений через смерть. Его рассудок и мощь находились на самом пике, а до спутавшихся воспоминаний и ночных кошмаров будущих времён было ещё далеко.
Проще говоря, перед Нин Бувэнем стоял Чэн Юйсюэ в своей лучшей форме. Беззаботный, сильный и ничем не сдерживаемый.
Отказать этому человеку в дьявольском обаянии было невозможно. Могущественный, уверенный в собственной неотразимости, он приковывал взгляд. Даже незнакомец на месте Нин Бувэня, очнувшись в цепях перед эдаким похитителем, вряд ли смог бы питать к нему чистую ненависть.
Человеческая природа до крайности падка на красивую обёртку.
— Мне уже доводилось встречать в испытаниях игроков прошлых эпох, — сдержанно, отмеряя правду пополам с вымыслом, произнёс Нин Бувэнь. — Твоё имя на слуху. Неудивительно, что я о тебе знаю.
Раскрыть карты и выложить историю своего происхождения было бы заманчивым ходом, но Нин Бувэнь оттягивал этот момент до последнего. Перед ним находился не настоящий Чэн Юйсюэ, а лишь фантом, вытканный системным пространством из чужих воспоминаний.
Лучшее тому доказательство — Кольцо времени на пальце Нин Бувэня. Собеседник его попросту не замечал, скользя взглядом мимо.
От этого в душе закипала странная смесь чувств: сознание твердило, что перед ним лишь бесплотная проекция, но каждая замашка, каждый жест выбивали знакомую искру. Хотелось шагнуть навстречу и одновременно держать дистанцию.
— Логично. Своё происхождение я действительно никогда не скрывал, — кивнул Чэн Юйсюэ. — Я намеренно удерживаю позицию в самом хвосте глобального рейтинга, чтобы не привлекать лишних глаз. Но ты... ты ведь наблюдаешь за мной куда пристальнее остальных?
Нин Бувэнь удержал лицо, хотя внутри всё ёкнуло:
— С чего такие выводы?
— Думаешь, я вчера за тобой увязался? — Чэн Юйсюэ лёгко усмехнулся. — Чжоу Ци, я приметил тебя ещё в тот день, когда ты закрыл статус новичка.
«Так это же момент, когда я только ступил в этот мир! Ты что, с самого первого шага от меня не отходил?!»
Вопреки логике, где-то в глубине груди Нин Бувэня разлилось глупое, теплое чувство.
«Так, отставить нежности! Вспомни, где ты и в каком положении! Мечтаешь о запертой комнате? Хотя... если подумать... Тьфу! Перестань!»
Нин Бувэнь мысленно дал себе пощёчину. Разогнался, понимаешь ли, устроить романтическую передышку посреди смертельного испытания! Впрочем, откровенничать и флиртовать с Чэн Юйсюэ без риска быть раздавленным в блин удавалось только в таких вот сгенерированных мирах. В реальности тот сразу подминал всё под себя.
Сбросив лишний мусор из головы, Нин Бувэнь вернул мысли в прагматичное русло. Если Чэн Юйсюэ раскусил его нестыковки, то и другие могли заметить неладное. Лучше выяснить детали сразу.
— Какая честь, — с лёгкой иронией проговорил Нин Бувэнь. — И всё же, чем я обязан столь пристальному вниманию господина Чэна? По части хватки и силы вокруг полно народу покудрявее меня.
— Не принижай себя, — качнул головой Чэн Юйсюэ. — Выбить ранг «S» за столь короткий срок, собрать вокруг себя преданных людей и встать на пороге создания собственного легиона... Если это называется «безрассудством без способностей», то доброму восьмидесяти процентам командиров пора пойти и застрелиться от стыда.
Чэн Юйсюэ наблюдал за ним долго и въедливо. Чем дальше, тем любопытнее становилась картина.
Кабы Нин Бувэнь метил в банальные карьеристы, он бы продавал имеющиеся знания за бешеные деньги, а не раздавал их даром рядовым бойцам. К тому же, едва Нин Бувэнь делился с подчиненными новой инструкцией, как у руководителей других легионов тут же появлялась точно такая же методичка.
Да, этот шаг принёс ему безумную популярность, но уважение на хлеб не намажешь. Позже он и вовсе сосредоточился на прокачке своих людей в ущерб собственному росту. Человек, жаждущий славы и богатства, так себя не ведёт.
Тогда ради чего все эти судорожные усилия?
— Приятно слышать столь высокую оценку, — хмыкнул Нин Бувэнь. — Но господин Чэн так и не ответил на главный вопрос. Зачем нужно было вести за мной непрерывное наблюдение?
«Где именно я прокололся?» — Нин Бувэнь перебрал в памяти каждый свой шаг, но так и не нашёл уязвимой зацепки.
— Хочешь знать?
Нин Бувэнь кивнул.
— А вот не скажу, — с мальчишеской вредностью выложил Чэн Юйсюэ.
«Опять этот фирменный почерк!»
— Понимаю, — с сарказмом откликнулся Нин Бувэнь. — Господин Чэн обожает бросать фразы на полуслове.
— Браво! — Чэн Юйсюэ с улыбкой похлопал в ладони. — Надо же, у меня, оказывается, есть такая привычка? А я и не замечал. Выходит, ты знаешь меня получше, чем я сам. Может, расскажешь, откуда такая осведомлённость?
На этот вопрос ответа у Нин Бувэня не было.
В комнате повисла тишина. У каждого на уме крутились свои мотивы, но ни один не торопился выкладывать карты на стол.
— Похоже, у нас обоюдные секреты, — первым нарушил молчание Чэн Юйсюэ. — И делиться мы ими пока не намерены. Что ж, торопиться некуда. Посидим, подождём. Времени у меня валом.
— В таком случае не будет ли господин Чэн так любезен снять с меня эти железяки? — перешёл к делу Нин Бувэнь. — Человек ты неординарный, познаниями не обделён. Чем держать меня на цепи, лучше отпусти и вернись со мной в штаб. С таким соратником мой новый легион мгновенно наберёт вес.
Расчёт Нин Бувэня был прост и прозрачен.
Сила Чэн Юйсюэ не подлежала сомнению. Вместо того чтобы ждать, пока его переманят чужаки, надежнее держать это ходячее стихийное бедствие перед глазами. В его собственном легионе Чэн Юйсюэ придётся подстраиваться под общие правила.
От одной этой мысли у Нин Бувэня азартно зачесались руки.
С Чэн Юйсюэ из Девятнадцатого поколения такой номер бы не прошёл. Но здесь, в Девятом, тот только-только вылез из шкуры новичка. Да, опасен, да, с приветом, но до изощрённой коварности своего будущего воплощения ещё не дорос.
Если не отыграться на нём прямо сейчас, другого шанса может и не выпасть!
Представив, как Чэн Юйсюэ с кислым видом подносит ему чай и разминает затекшие плечи, Нин Бувэнь чуть не расхохотался вслух.
— О как? — Чэн Юйсюэ изогнул бровь, разглядывая пленника с нескрываемым интересом.
Ему явно зашла эта идея!
Напустив на себя максимально солидный вид, Нин Бувэнь продолбил оборону:
— Господин Чэн, как видишь, я стою у истоков собственного легиона. Всё создаётся с нуля, люди преданы мне лично. Связывать себя по рукам и ногам правительственными интригами я не хочу, но пока мне не хватает ресурсов для полной независимости. С твоим приходом всё изменится. Мы создадим нечто уникальное. Я выделю тебе личные земли, накачаю редкими демоническими зверями и растениями, прикомандирую отряд охраны для любых поручений...
Нин Бувэнь без зазрения совести перечислил все привилегии, которыми Чэн Юйсюэ вальяжно пользовался в Девятнадцатом поколении. Реализуемо ли это сейчас? Дело десятое. Главное — зацепить крючком.
Шансы на успех Нин Бувэнь оценивал высоко. Чэн Юйсюэ органически не переваривал рутинную работу руками. В нынешнюю суровую эпоху комфорт приходилось выгрызать боем, и если упустить готовое предложение, придется возиться самому.
Раздался размеренный хлопок ладоней. Чэн Юйсюэ оценил ораторский задор.
— Звучит крайне соблазнительно.
— Значит...
— Вот только я тебе не верю, — оборвал он. — Я, может, и недоговариваю, зато никогда не вру. А у тебя из десятка слов хорошо если полслога правды наберётся.
«Вовсе не полслога, целое предложение правды было!» — мысленно огрызнулся Нин Бувэнь.
— И что ты предлагаешь?
— Ничего, — Чэн Юйсюэ прищурился, и в его глазах блеснули озорные искры. — Мне нравится наблюдать, как ты из кожи вон лезешь, пытаясь меня обвести вокруг пальца, хотя прекрасно понимаешь, что номер не пройдёт. Вот когда действительно сумеешь меня обмануть — так и быть, исполню всё, что ты тут нарассказывал. Считай это наградой.
«Что за идиотская награда?! Если бы я мог тебя обвести, я бы сейчас не валялся прикованным к кровати!» — Нин Бувэнь едва удержался от того, чтобы не закатить глаза к потолку.
— Возвращаясь к насущному: меня всё-таки снимут с этой конструкции? — вздохнул он. — Лежать плашмя вредно для кровообращения.
Рядом с таким оппонентом требовалось беречь физические силы, иначе есть риск сковырнуться от одного лишь раздражения.
— Тебе так очень идёт, — Чэн Юйсюэ откровенно оглядел его с ног до головы. — Смирный, тихий... вылитый кролик, угодивший в капкан. Обожаю смотреть на эти бесполезные попытки вырваться.
«Почему обязательно кролик?! Выражайся точнее — хотя бы лис или волк!»
Вкус у Чэн Юйсюэ всегда отдавал дичью, особенно когда дело касалось оценки людей. Не обладай он бессмертной конституцией да выразительной формой лица, его давно закопали бы где-нибудь в овраге.
Нин Бувэнь решил больше не тратить воздух.
Поймав его тоскливый взгляд, Чэн Юйсюэ поднялся с края ложа:
— Ладно, дам кролику время подумать над планом побега. Если я буду торчать тут, ты не сможешь сосредоточиться. В любой игре нужна пауза.
Едва за похитителем закрылась дверь, Нин Бувэнь мгновенно преобразился.
Цепи и кровать составляли единый артефактный комплекс. Попытаешься сломать металл — расколешь ложе, а шума получится столько, что накроет всю округу. Чэн Юйсюэ явно рассчитывал именно на этот расклад.
Но Чэн Юйсюэ Девятого поколения был слишком юн.
Нин Бувэнь успел уловить главное: его мучитель набрал колоссальную силу, но психологически ещё не превратился в того непроницаемого монстра из будущего. Он был силен, самоуверен, упрям, болен на голову — но ещё не безнадёжен.
А значит, его вполне можно умыть.
Нин Бувэнь с хищной ухмылкой извлёк из инвентаря предметную карту.
«Кролик, говоришь? Ну держись, сейчас ты узнаешь, как кусаются кролики».
[Карта активирована: Полёт]
Обычная одноразовая карточка низкого ранга с лимитом времени в тридцать минут. Но получаса более чем достаточно, чтобы долететь до собственной базы. А если и не долетит — летящий по небу человек вместе с двуспальной кроватью мгновенно станет главной новостью дня, и спасатели прибудут сами.
Сейчас Чэн Юйсюэ старался не светиться. Если он решит остановить летящую конструкцию с применением силы, его рейтинг в Пандоре взлетит до небес, и о спокойной жизни в тени придётся забыть навсегда.
Под действием карты массивное ложе содрогнулось, оторвалось от пола и плавно застыло в воздухе.
Нин Бувэнь аккуратно скорректировал направление, развернул конструкцию боком и вписал её аккурат в дверной проём.
Кто вообще сказал, что для побега обязательно ломать цепи?
Представив физиономию Чэн Юйсюэ, когда тот вернётся в пустую комнату и обнаружит отсутствие пленника вместе с мебелью, Нин Бувэнь чуть не замурлыкал от удовольствия. Жаль, рассмотреть это зрелище вживую не удастся!
* * *
Соломон чувствовал: дело дрянь.
Оставленные им на форумах намеки с прямым упоминанием имени Нин Бувэня не дали ровным счётом ничего. Никто не отозвался, ни один знакомый след не проявился.
Вывод напрашивался неутешительный: встретиться с соратниками в ближайшее время не судьба.
— Лю Цзыцян, ты где там застрял?! — окликнули его со стороны. — Хватит копаться, выходим!
— Иду, — откликнулся Соломон, ускоряя шаг.
Их отряд формировался силами нескольких государств и считался секретным козырем союзников. Каждый боец здесь занимал высокие строчки в глобальном рейтинге Пандоры. Сам Соломон по уровню чистой силы сюда не проходил, но благодаря связям среди политиков и гибкому уму сумел выбить себе место.
Сейчас их группе предстояло выдвинуться на операцию — отжать у одного из влиятельных кланов производный осколок.
Не в виртуальном пространстве испытаний, а в реальном мире.
Из века Девятого поколения миновали первые двадцать лет. Ценой колоссальных потерь человечество сумело собрать почти всё — до закрытия коллекции оставалось всего три осколка. И надо же такому случиться, что один из них осел в руках клана, решившего поторговаться с правительственными легионами.
Постапокалипсис на дворе, а они всё надеются на законы и дипломатию! Глупость несусветная.
Итог этой глупости был предсказуем: на зачистку отправляли спецов.
Соломону подобная работа была не по душе. Сцепка людей между собой в момент, когда мир трещит по швам, казалась ему верхом безумия, но местное население воспринимало грызню как норму. С таким подходом закрыть Пандору — задача из области фантастики.
Однако деваться некуда: раз уж попал в обойму, из игры не выйдешь. К тому же сбор осколков действительно оставался первостепенной задачей эпохи.
* * *
У Ань Були ситуация складывалась не менее паршиво.
Главной головной болью для него стали вовсе не опасности испытаний, а... личная жизнь его нынешнего тела.
Находясь в теле девушки с уникальной конституцией, Ань Були столкнулся с массированной атакой со стороны семьи, легиона и правительственных структур. Все три инстанции в один голос требовали от него немедленно выйти замуж и заняться продолжением рода.
В эту эпоху вопрос демографии стоял жесточайшим образом.
От родителей не требовали даже воспитывать детей — государство берёт все расходы на себя, да ещё и выплачивает семье солидные льготы. Для обывателя деторождение превратилось в главный способ послужить обществу.
Если оба родителя являлись игроками, их ребёнок с вероятностью в девяносто процентов пробуждался к шестнадцати годам, причём его личная конституция оказывалась на порядок мощнее стандартной. Понятно, почему за обладательницей редкого дара вроде Ань Були развернулась настоящая охота.
Ань Були от таких перспектив буквально зеленел.
Да, рожать лично ему не придётся, но ребёнок-то будет числиться за этим телом!
Что за проклятие?!
В испытании [Благословенная жила фэншуй] его насильно пытались обвенчать с персонажем, а теперь реальный мир давит требованиями плодить детей!
Почему, когда он проходил миссии в одиночку, ничего подобного не случалось? Неужели стоит оказаться в одном отряде с Нин Бувэнем, как вокруг начинает происходить дичь?
Сжав зубы, Ань Були проигнорировал все свадебные предложения и сбежал в очередной филиал. Пока он не наберёт достаточно силы, чтобы с его мнением считались, ни одна сука не дерзнёт указывать ему, с кем жить.
И вообще, куда запропастились остальные? Ни одной вести! До истечения века остаётся всего ничего, задача горит, а от них ни слуху ни духу. Если испытание провалится, погибать придётся вместе со всем этим миром.
Это его первая серьезная миссия после вступления в отряд «Микро-свет». Провалить её — опозориться на всю оставшуюся жизнь!
* * *
Вэнь Дуодо тоже приходилось несладко.
С появлением Пандоры он оказался среди первых игроков, активировавших личную конституцию, что автоматически сделало его объектом пристального внимания и опасений. Правительство явно не справлялось с хаосом, а на передний план всё увереннее выходили игроки-остатки прошлых эпох.
Первоначально Вэнь Дуодо не планировал влезать в большие разборки. Но столкнувшись с остатками лично, резко поменял позицию.
Вечно прятаться за спиной Нин Бувэня и ждать, пока тот решит все проблемы, — гнилой путь. Нельзя взваливать всю тяжесть на одного человека.
Взять тот же прежний состав «Микро-света»: разве они недостаточно верили в своего капитана? Именно слепая вера и сыграла с ними злую шутку — они отвыкли думать сами. И когда Пандора расставила капкан, отряд лёг в полном составе.
Этот кровавый урок Вэнь Дуодо усвоил накрепко.
Пошатавшись рядом с Нин Бувэнем, он не только набрался опыта, но и отлично освоил искусство менять личины.
Подойдя к одному из авторитетных игроков-остатков, Вэнь Дуодо сдержанно улыбнулся и произнёс:
— Моя фамилия Нин. Меня зовут Нин Бувэнь. Я — игрок-остаток Восьмого поколения.